Эпилог
Дмитрий
Три года спустя
— Ещё двести метров — и устроим привал, — говорю Наине, подтягивая лямки рюкзака.
Она оборачивается, прикладывает ладонь ко лбу козырьком и щурится от слепящего солнца.
— Перекусим?
— Потрахаемся.
Моя жена решила, что лучшим подарком на моё тридцатитрёхлетие станет экстремальный подъём в горы. Сама выбрала страну, маршрут. Согласовала нюансы с инструктором, со страховщиком и даже с профессором по нейрореабилитации. Со всеми, с кем только можно.
Теперь мы хуярим вверх — на две с половиной тысячи метров, плавясь под солнцем, которое лупит прямо в затылок.
Наина всерьёз думает, что этот маршрут встряхнёт меня адреналином, сделает нашу семейную жизнь разнообразнее или разбудит во мне того, кем я был раньше.
Наверное, ей показалось, что я закис.
Хотя по факту это туристическая тропа. Тут пенсионерки с треккинговыми палками штурмуют подъём налегке.
Но я ей об этом, конечно, не скажу.
Потому что она старалась. Хотела сделать мне приятно. А мне приятно, когда приятно ей. Вот и весь секрет.
Легко улыбнувшись в ответ на моё предложение и не возражая, Наина разворачивается и идёт дальше, оставляя между нами дистанцию в несколько метров.
У неё за плечами рюкзак.
А ещё на ней белая футболка, завязанная узлом на талии, и короткие облегающие — не то шорты, не то лосины со сборкой сзади, подчёркивающие задницу, на которую я залипаю уже минут тридцать.
Возможно, причина в воздержании после перелёта и резкого старта в гору. А может, всё куда проще: Наина всегда меня возбуждает. И для этого ей не нужно ничего особенного делать.
Отсчитав примерно двести метров, я ускоряюсь, догоняю её и увожу к каменному карману между валунами, где можно укрыться от солнца и чужих взглядов. Хотя при плюс тридцати пяти таких отчаянных, как мы, на маршруте, скорее всего, немного.
Я сбрасываю с плеч рюкзак с минимальным набором для выживания, вытаскиваю из бокового кармана бутылку воды и делаю несколько жадных глотков.
Наина выхватывает её у меня, оставляя на футболке мокрые пятна. Пьет и улыбается, не сводя с меня глаз, и вода тонкой струйкой стекает по её подбородку.
Я ловлю жену за талию и мягко тяну на себя.
На самом деле выбраться на три дня в отпуск вдвоём — охуенная идея. Особенно если учесть, что в последние недели я ебашил как проклятый, подписывая контракты с иностранными партнёрами и появляясь дома куда реже, чем хотелось бы. А Наина в это время разрывалась между приёмами пациентов и домашними обязанностями.
— Посмотри, как красиво, — она указывает вперёд, отвлекая меня от навязчивого желания сжать её задницу.
Ткань шорт уже давно натянута, как парус. Поправляя стояк, я скольжу взглядом по раскинувшемуся под горой городу. Ничего особенного, как по мне. Узкая полоска реки, серые крыши, расчерченные кварталы.
— Да, очень, — киваю.
— Ну и как тебе в целом? — не отстаёт жена. — Экстрима хватает?
Несколько часов подряд все мои реакции рассматриваются под лупой. В том числе тщательно отслеживается выносливость. Но в этом плане всё более чем ок. Дышу ровно, ничего не болит. А вот изображать восторг во время подъёма — тут уже требуется актёрское мастерство, которым я не отличаюсь.
— Да, хватает, — невозмутимо отвечаю.
— Правда?
— Конечно, всё круто, — упрямо продолжаю стоять на своем. — Дух, блядь, захватывает.
Кажется, удовлетворившись моим ответом, Наина выпускает бутылку из рук и ставит её на выступ. Мне достаточно и этого сигнала, чтобы шагнуть ближе, снять с её плеч рюкзак и задрать вверх футболку вместе с топом.
Фантазия у меня работает не безупречно, но ещё со времён универа в этом направлении я её тренировал исправно. Часто представлял, что скрывается под наглухо застёгнутыми рубашками и свитерами с высоким горлом. Какая у неё грудь. Почему-то видел её высокой и налитой. С дерзко выступающими розовыми сосками и маленькими ареолами.
В целом я почти угадал, хотя тогда это было скорее интуицией, чем попаданием в цель. Скорее, пальцем в небо. Даже после беременности и кормления она осталась такой же — мягкой, как тёплая глина, но с упругой отдачей под ладонями.
— Дим… ты чего? — Наина упирается мне в плечи, когда я прижимаю её к валуну. — Нас же могут увидеть… Вот дурачок…
Не сказать, чтобы это хоть как-то меня отрезвляло. Потому что я прикусываю её нижнюю губу, слышу тихий выдох и воспринимаю его как зелёный свет.
Это мгновенно бодрит после утомительного подъёма. Тело откликается напряжением, пульс ускоряется до оглушающего ритма. А адреналин наконец разгоняет кровь туда, куда нужно.
Пальцы Наины собирают ткань моей футболки в гармошку.
Я отрываюсь от её губ и опускаюсь сначала к шее, а затем — к груди. Приоткрываю рот и втягиваю тугую вершину соска с громким причмокиванием.
Солоноватый вкус разогретой кожи неожиданно отдаёт сладостью. Выпускаю сосок, широко лижу его, слегка прикусываю. Втягиваю снова и посасываю, пока Наина перебирает волосы у меня на затылке, тихо постанывая и сбивчиво выдыхая.
По-хорошему стоило бы дотерпеть до номера. Но утром мы только прилетели, позавтракали и сразу уехали с трансфером. Понятия не имею, что Наина запланировала на остаток дня. Может, праздничный ужин при свечах или что-то в этом роде. А мне уже хочется забрать свой подарок.
Отпустив изо рта влажный сосок, я запускаю ладони под резинку женских лосин и стягиваю их к коленям, прежде чем выпрямиться во весь рост и развернуть жену спиной к себе.
Я не соврал, когда сказал, что на полпути к вершине у меня перехватывает дыхание. Здесь и правда охуенно: тень, лёгкий ветерок. Силуэт песочных часов с выразительными изгибами бедер.
— Боже… Ладно. Но только в честь твоего дня рождения, — бормочет Наина, расставляя ноги на ширину плеч.
Одной рукой я удерживаю её за талию, второй сжимаю стоящий колом член у основания. Несколько раз передёргиваю, а потом протискиваюсь между припухших и плотных складочек.
Вхожу медленно, с усилием. Сердце колотится. Колени будто ватные. Вхожу туда, где узко, горячо и обволакивающе до трясучки. Во всяком случае, меня прошивает разрядом от затылка и до пяток.
Втягивая воздух короткими порциями, я разгоняюсь вполоборота.
Двигаюсь жестче, быстрее, ритмичнее. Глядя на стык наших бедер, увеличиваю амплитуду и усиливаю нажим, несмотря на неловкость позы.
Член тяжелеет, превращая каждый толчок в испытание для самоконтроля. Движения даются с натягом, заставляя мышцы каменеть от напряжения и кайфа.
Как и положено, свой день рождения я встречаю с фанфарами и фейерверками в глазах и ушах.
Мышцы низа живота сокращаются рваными импульсами. Тепло расползается по паху, поднимается к пояснице, вспыхивает вдоль позвоночника. А мозг на несколько секунд просто отключается от внешнего мира.
— Подай, пожалуйста, салфетки, — просит Наина, одёргивая футболку вместе с топом после того, как я выхожу из неё.
Я перерываю рюкзак и помогаю ей вытереться.
Движения слегка замедлены, поэтому присаживаюсь на каменный выступ, ставлю ногу на камень и перевожу дыхание.
Подтянув лосины, Наина садится ко мне на колени. Мы по очереди пьём воду из одной бутылки, а потом созваниваемся по видеосвязи с моей матерью, которая вызвалась посидеть с детьми.
В родительском доме хаос. Впрочем, это неудивительно, когда в гостях погодки. Ксюше два с половиной, Артёму — год и три. Мы впервые решились оставить их и устроить себе короткий мини-отпуск, как только младшего удалось отлучить от груди.
Как выяснилось, с зачатием у нас с женой проблем нет. Полная, мать вашу, совместимость. Поэтому к вопросам предохранения после вторых родов Наина подходит более чем серьёзно. Беременность Тёмой получилась немного незапланированной, но от этого не менее желанной.
— Ксеня, слушайся бабушку, хорошо? — строго, но с улыбкой говорит Наина в телефон. — Мы с папой скоро приедем и привезём подарки.
Закончив разговор, она проверяет входящие сообщения. Я восстанавливаю дыхалку, лениво поглаживая её бедро. Сколько ещё километров хуярить вверх — не представляю, но по телу уже разливается приятная тяжесть, из-за которой совсем не хочется подниматься.
— Альбина передаёт тебе привет, — говорит жена, быстро набирая что-то в телефоне. — Наилучшие пожелания и всё такое.
— Ок. Ей тоже привет. И спасибо.
Скашиваю взгляд на экран. О том, что мы куда-то летим, я сообщил Славе буквально за пару часов до вылета, когда сам ещё не знал, куда именно.
Наина отправляет локацию жене моего друга, и я слегка напрягаюсь. Не сильно, но внутренний сигнал подсказывает, что стоило бы уже идти дальше.
«Мы в Италии!» — пишет она.
«Вау! Молодцы!»
«Решила устроить Димке экстремальный маршрут».
Я уже начинаю ёрзать, предчувствуя, что Альбина не удержится от комментария.
У них со Славой ребёнок — ровесник нашей Ксении, поэтому за последние три года мы стали общаться куда теснее.
«Если будете брать местных гидов — только на Монте-Бальдо не лезьте. Для Димки это как детская горка. Лучше на Тре-Чиме по сложному кругу, а не по туристической тропе».
Не успеваю я что-либо сказать, как Наина стреляет в меня уничтожающим взглядом и срывается с места. Подхватывает рюкзак и устремляется вперёд, даже не оборачиваясь.
Сука-а…
Отпраздновали так отпраздновали.
Плетусь позади неё. Сразу не лезу — даю остыть. А потом негромко зову:
— Ин… Наина. Наина Сергеевна. Ну брось.
Прибавляю шаг, обгоняю её на несколько метров и, развернувшись, иду спиной вперёд, глядя ей прямо в глаза.
— Экстремально! Круто! Дух захватывает! — кривляется Наина, с застывшими в глазах слезами. — Я чувствую себя полной дурой, Филатов! Ты, наверное, уже три часа идёшь и думаешь, что это не экстрим, а прогулка для детсадовцев. Издевательство какое-то.
— Блядь. Это не так, — качаю головой.
— А как?
— Я иду и думаю, какая ты у меня сумасшедшая. В хорошем смысле. Потому что ты обожаешь в отпуске валяться у бассейна, но вместо этого пыхтишь и прёшься в гору просто чтобы сделать мне приятно.
Я резко останавливаюсь, и Наина, не успев затормозить, врезается в меня. Вскидывает свои огромные, как блюдца, глазища, будто проверяет, не издеваюсь ли я.
— Я уже не понимаю, когда ты врёшь, а когда говоришь правду, — неуверенно произносит она.
— Клянусь. Это правда.
— Так же, как и то, что у тебя захватывает дух?
Обнимаю её за шею и прижимаюсь лбом к её лбу, не разрывая зрительный контакт. Поглаживаю затылок, зарываясь пальцами в густые волосы.
Сначала Наина ещё дуется, но постепенно смягчается. А потом и вовсе льнёт к моей руке, как кошка.
От этого примирительного жеста под грудной клеткой волной разливается спокойствие.
— Вообще, по-моему, самая экстремальная поездка в моей жизни намечается в июле, — негромко добавляю. — Когда мы полетим в Турцию с погодками и без няни.
— Жду этого с содроганием.
— Аналогично, — усмехаюсь в ответ.
Дальше в гору прём исключительно из принципа. Хотя, если честно, виды там и правда огонь.
Солнце клонится к закату, жара отступает. Настроение такое… пофилософствовать.
Возможно, в какой-то момент я действительно свернул не туда. Заигрался и проиграл самому себе. Но это был не приговор. Скорее знак.
Я нашёл свой путь. Нашёл цель. Нашёл точку внутреннего равновесия и новый источник драйва. Оказалось, рисковать собой легко. Куда сложнее — жить ради кого-то.
Но именно в тот момент, когда я это понял, всё встало на свои места. Абсолютно всё. До последнего винтика.