Глава 11

Нужно ли говорить, что идти в кабинет мне совершенно не хотелось? И не зря!

Такого поворота событий даже я не ожидала. Когда я вошла в кабинет, уже была спокойна и старалась не накручивать себя. Да, я специально затеяла разговор на тему подходящей обуви с Никой, чтобы отвлечься от намёков её папаши. А вот стоило войти в кабинет, моего спокойствия как и не бывало.

Он смотрел на меня так, будто я виновна во всех смертных грехах, а он инквизитор. Да что такое, это он начал, а не я. Высоко подняв голову, прошла по кабинету и села на тот же стул, что и в первый мой день работы.

— Слушаю вас внимательно, Вадим Александрович.

— Ангелина Андреевна, я решил проследить перед отъездом, что вы всё-таки перечитаете контракт и приложение к нему, — сказал и протянул мне бумаги, часть текста в которых была выделена маркером, и добавил: — Хочу быть уверен, что вы освежите память, и дела насущные не отвлекут вас от этого.

Я смолчала.

Напомнив себе, что я — работник, а он — наниматель, и это он платит мне зарплату. Причём за первый месяц я уже получила вознаграждение. С учётом того, что комиссионные агентству не вычитались, а шли мне, мой банковский счёт был в приличном плюсе. Я убеждала себя, что это ненадолго, осталось два месяца, и без всяких раздумий я уйду из этого дома. Хотя это решение мне давалось всё труднее. Дети мне очень понравились, а Бри я действительно люблю, и если от старших мне всё-таки получалось дистанцироваться, то с младшей мне это не удавалось. Первое правило няни — не привязываться к детям, с которыми работаешь, я нарушила. Я всегда придерживалась этого правила, но в этом доме всё сразу пошло не так.

И вот я сейчас сидела и перечитывала свой контракт и приложение к нему молча.

Как уже раньше упомянула, текст контракта я знала. Но если читать некоторые его строки, вырванные из контекста, именно те, что были выделены маркером, то смысл был очень двоякий. А ещё если наложить их на взрослый подтекст нашего разговора за завтраком, про жеребцов и наездниц… Далее я в том же контексте перечитала выделенные пункты из приложения.

И реально впору было идти на костёр инквизиции, но только одна я туда не собираюсь. И, как говорится, не за мысли казнят, а за действия. А делать то, что указано было в выделенном тексте контракта, я не собиралась. Вздохнула, встала и, оставив бумаги на столе, пошла на выход. Повторяя про себя: всего два месяца — и ты свободна!

Но если бы было всё так просто, то моя история в доме Черновых на этом бы и закончилась. Вадим дошёл до двери раньше меня, закрыв дверь на ключ, убрал его в карман и сказал:

— Думаю, вам стоит вернуться к столу, и мы продолжим разговор.

— Не вижу темы для дальнейшего обсуждения, Вадим Александрович, я прекрасно всё поняла и сделала выводы из того, что вы хотели мне сказать выделенным текстом.

Он стоял прямо передо мной, а я смотрела куда угодно, только не на него. И снова повторяла: он босс, он платит зарплату, ругаться с ним НЕЛЬЗЯ.

— Какие же вы сделали выводы? Что, по вашему мнению, я хотел, Лина? — последние слова он практически прошептал мне на ухо.

Я смотрела в сторону и не видела, когда он наклонился ко мне. От неожиданности я резко повернула голову и практически столкнулась с ним, наши лица были так близко, что мы дышали одним воздухом. Я не смогла отвести взгляд и практически утонула в его темных глазах. «У Саши и Бри его глаза, а у Ники, наверное, мамины», — мелькнула мысль, и именно она смогла вернуть меня в реальность. Я сделала шаг назад, тряхнула головой и, справившись с голосом, сказала:

— Вадим Александрович, вы, наверное, спутали меня с кем-то из ранее или ныне работающих у вас женщин? Я не рассматриваю свою работу как трамплин в чужую кровать или способ заработать деньги на слабостях богатых мужчин к наёмным работникам.

— Вы сейчас как раз и озвучили тот же вывод, Ангелина Андреевна, что и я сделал, впервые получив отчёт моей службы безопасности о вас и сопоставив его с вашим нестандартным контрактом, — сказал он и пошёл к столу. Открыл верхний ящик, достал из него папку, ту самую, которую он листал в день моего приёма на работу.

— Какой отчёт? — сказать, что я была в недоумении, — это ничего не сказать.

— Вот этот, он был первый и, можно сказать, поверхностный, сухие даты и данные, кроме вашей недели отпуска, вот эта часть отчёта была очень интересна… — и многозначительная пауза.

Он открывает папку и поворачивает ее ко мне, а там фото моего краткосрочного, но очень бурного отдыха. Все важные моменты той недели были запечатлены, о существовании некоторых фото я даже не знала, а какие-то видела в соцсетях Марго и Маришки. Фотки из караоке и наш шопинг — это со страниц Марго, моё знакомство со Славой — скорее всего, с Маришкиной странички, ещё одна — с вечера у Мариши — меня заинтересовала. На ней я была на первом плане, обнимая Илью и Артёма, а вот на втором плане было видно, как одна парочка заходит в дом (и всё бы ничего, если бы это не были Ника и Слава). А далее были фото с уже удалённой страницы сайта знакомств. Дойдя до той, где была распечатка моей переписки с мачо и его фото, а следом два фото с указанием даты и времени, сделанные камерой слежения в лифте дома мачо, я подняла взгляд на Вадима. В моих глазах, наверное, чётко читался вопрос.

— Да, в то утро, когда вы ждали в гостиной, я получил эти документы, также была ещё флешка с записью.

— Какая ещё запись? — спросила я и пролистала оставшиеся страницы.

Там были фото с экспресс-свидания и его итог, согласно которому двое мужчин хотели бы продолжить со мной общение, но результатов я не дождалась, а когда звонили с неизвестных номеров, не поднимала трубку, так что и не узнала бы, если бы не отчет службы безопасности В.А. Чернова. Последние фото были с воскресного вечера у Мариши, на них я очень хорошо смотрелась в коротких джинсовых шортах, белой майке, с распущенными волосами, без макияжа и босиком.

Да, не зря, как только я вошла в этот кабинет тем утром, мне показалось, что он не рад меня видеть в качестве няни его детей, хотя, если здраво рассудить, эта информация никак не могла отобразить мои профессиональные навыки. Я пролистала отчет на начало, там были мои биографические данные, дата и место рождения, кто родители, место жительства, место учёбы, дипломы и перечень рабочих мест, семейное положение, бывшее и нынешнее. Всё скупо и без подробностей, только голые факты.

Вадим наблюдал за мной и молчал.

— Так что было на видео? — не удержалась я и спросила, глядя ему в глаза.

— На видео…?

— Да, на флешке. Вы сказали, что ещё было видео.

— Я сказал, что была ещё флешка с записью. Но не столь важно, что на ней было, — сказал он и не собирался продолжать.

— А что важно, Вадим Александрович? — не выдержала я затянувшейся паузы.

— А то, что потом был ещё один отчёт.

— Ещё один? Вам этого показалось мало? — съязвила я.

— Да, в то утро, ознакомившись с данным отчётом, я позвонил госпоже Гроссманн и сказал, что вы не подходите, и был очень удивлён, с какой горячностью эта холодная леди защищала вашу кандидатуру. Она не понимала причину моего решения. Настаивала дать вам шанс.

— И вы решили мне его дать? — понимаю, что язвлю зря, но ничего не могу с собой поделать. Что мне, ему в ноги падать со словами благодарности?

— Да, решил, посмотрев видео, и ещё то, с каким спокойствием вы сидели в гостиной и ждали. Отдаю вам должное. Смотреть на это было интересно и. Закрался вопрос, какая вы настоящая? Та, что в отчёте моей СБ или характеристике агентства, или та, что в шортах, босиком и без укладки? Почему ваш контракт составлен не по шаблону агентства и как из бухгалтера этого агентства вы стали няней? — спросил он и, обойдя стол, встал напротив меня.

— Это все вопросы, на которые вы хотите получить ответы, Вадим Александрович? — ответила я вопросом на вопрос, и мне приходилось почти запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Нет, есть и другие. Например, чем вы занимались в свои выходные? Два дня!

— А как же служба безопасности? Что, отчёт не подготовили? — позволила себе пошутить.

— Не успел дать чёткие указания по данному вопросу, а сами они не проявили инициативу, — на полном серьёзе ответил он.

— Вы сейчас пошутили, да, Вадим Александрович?

— Нет, Лина! — чёткий и прямой ответ, шаг ко мне — и вот он уже обнимает меня, наклоняется и шепчет: — И за завтраком я тоже не шутил, сказав, что на время нашего контракта у тебя табу на мужчин.

— Я… мы… вы… говорили о лошадях, — путаясь в словах и своих чувствах, чуть слышно прошептала я.

— Мы ведь взрослые, Лина, и оба понимали, о чём именно мы говорили, — так же шепчет он, почти касаясь моей шеи.

— Но вы сказали, что по завершении испытательного срока сами проверите, какая я наездница… — говорить становилось всё труднее, а мыслить и тем более.

— Умная девочка, — сказал и прижал меня к себе, а я почувствовала то, что мне предлагалось «объездить».

Моё тело предавало меня, а мозг из последних сил пытался работать, но тщетно.

Не знаю, чем бы это могло закончиться, но зазвонил его телефон, и в тишине кабинета он прозвучал как набат. Мой разум смог победить мои желания, и я предприняла хоть какие-то попытки высвободиться из столь желанных объятий. Но не так-то всё просто, в подтверждение того, кто здесь всё решает, меня не выпустили из объятий, а наоборот, одна рука скользнула ниже талии, а вторая, зарывшись в мои собранные волосы, начала массировать голову.

— Я был уверен, что смогу сдержаться, но это сильнее меня, — сказал охрипшим голосом Вадим.

Легко скользнул губами по моей шее, так же легко поцеловал в губы, одно ласковое касание, такое мимолётное, что я не смогла скрыть стон разочарования, и в ответ мне подарили долгий, властный поцелуй. Остановиться было невозможно, я с той же жадностью отвечала на его поцелуй, что чувствовала в нём. Боже, как же давно я не хотела кого-то так сильно, как его в этот момент. Я не просто отвечала на его поцелуй, я растворялась в нем, мои руки уже не отталкивали его, а обнимали за шею, притягивая ближе. Поцелуй не заканчивался, я просто не могла насытиться им, мои руки скользили по шее, плечам, зарывались в его волосах, но и этого казалось мало, тело выгибалось навстречу ему. Грудь потяжелела, и я чувствовала, как желание растекается по всему телу, отдаваясь чувством неудовлетворённости внизу живота.

«Что мы творим?» — проскальзывала мысль в голове, но она тонула в ощущениях.

От того, что, казалось, уже неминуемо случится дальше, нас спас всё тот же телефон. Но на этот раз это был совсем другой рингтон, и я уже знала, что этот рингтон установлен на главу СБ, и звонил он в крайних случаях. Вадим, продолжая обнимать меня одной рукой, второй взял телефон со стола и принял вызов.

Я не сильно вникала в суть разговора, пытаясь отдышаться. Воздух в легких закончился, но если бы не телефон, я думаю, мы бы этого не заметили. Если поднапрячь слух, можно было чётко услышать весь диалог. Но и из того, что я услышала не напрягаясь, было понятно, что глава СБ переживает, что водитель не смог дозвониться до Вадима.

Я представила картину, что бы произошло, если бы Вадим сейчас не ответил на звонок. Они что, ворвались бы в кабинет, а мы тут? От этой мысли меня передёрнуло, и я снова предприняла попытку отстраниться. Безрезультатно. Вадим всё ещё разговаривал, но я уже и не пыталась слушать, что он говорит, а пыталась вырваться из его объятий. И только когда он завершил разговор и бросил телефон на стол, его хватка немного ослабла, что позволило мне чуть-чуть отстраниться, я подняла на него глаза и попыталась выразить свою мысль.

— Я… вы… мы не должны… — что сказать дальше, я не знала.

— Сейчас да, — подтвердил он мою мысль и добавил: — Пока длится контракт, который мы оба подписали.

— Вот именно. Вы отпустите меня? — тихо спрашиваю я. — Меня дети ждут.

— Да, дети, — повторяет он и нехотя убирает руки. — Позовите их, перед отъездом мы попрощаемся у машины, как обычно.

Я старюсь как можно быстрее покинуть кабинет. Но у двери останавливаюсь, она закрыта на ключ. Смыться по-быстрому не удалось, мне приходится повернуться и встретиться со взглядом Вадима, полным веселья и триумфа.

— Вадим Александрович, не могли бы вы открыть дверь?

— Конечно, Ангелина Андреевна, — всё с той же улыбкой отвечает он.

И уже открывая дверь и пропуская меня на выход, он снова обнимает меня за талию и шепчет на ушко:

— Ангелина, ты же поняла, что других мужчин быть не должно. И вопрос «почему?» только подтолкнёт меня к досрочному расторжению твоего контракта.

— А я и не задаю этого вопроса, Вадим Александрович.

Удовлетворившись моим ответом, меня отпустили. Я не стала задерживаться и, отойдя на безопасное расстояние, подумала вслух:

— Как только закончится мой контракт, я уеду.

— Кто же тебя отпустит, Лина? — услышала в ответ.

Продолжать дискуссию я не рискнула, промолчала и пошла за детьми, чем быстрее он уедет, тем лучше. Я подумаю над тем, что случилось после, например ночью, когда уложу детей спать, и сама смогу проанализировать, что произошло и как с этим бороться.