Глава 20. Никита

Этот день был насыщенным на приключения. С улыбкой наблюдал за Софьей. Она была такой яркой, нежной, такой любознательной. Светилась как солнце. Целовал ямочки на ее щеках, обнимал – руки сами тянулись к ней.

Ревнивым взглядом провожал всех возможных кавалеров, которые то и дело обращали на нее внимание. Да и как не обратить? Увидев ее на улице, вот такую – красивую, счастливую, с чертиками в глазах, – я бы и сам не смог пройти мимо.

Был рад, что страх наконец-то покинул ее. До скрежета стискивал зубы, видя то, как она вздрагивает от каждого шума, как беспокойно мечется во сне, сжимая пальцами подушку. Не хотел, чтобы эти воспоминания преследовали ее. Желал, чтобы она увидела этот город другими глазами. Чтобы хорошее вытеснило все плохое, оставляя после себя лишь приятное послевкусие.

– Никита, смотри! – Сонина рука опустилась поверх моей, лежащей на ее животе. Пальцы переплелись. Так привычно, так правильно.

Мне нравилось чувствовать ее тепло, нравилось сжимать ее в объятиях. Такая искренняя в своем восторге. Нашей следующей остановкой стала настоящая школа магии, в которой учились фокусники всех мастей. Соня с необычайным трепетом наблюдала за фокусами, живо восторгаясь каждому действу.

Девочка, просто девчонка, которая привыкла жить в своей норке, не выбираясь за ее пределы. Хотел показать ей, рассказать, что реальный мир может быть намного интереснее сериалов. Стоит только выбраться из-под своего панциря. Верил, что больше не захочет жить по-старому, когда прочувствует, ощутит вкус настоящей свободы. Чужие, придуманные кем-то миры и судьбы никогда не заменят настоящей жизни. Каждый человек вправе сам создавать свою историю.

– А! Он ее распилил! Пошли, скорее пошли ближе! Стопроцентно там прячутся два карлика! – тянула она меня за руку ближе к импровизированной сцене.

Не сказал бы, что мне нравилось смотреть это представление, но мне нравилось смотреть на Соню. То, каким живым огнем горели ее глаза… Любовь ли? Не знал, да и не хотел это знать, не желая приравнивать себя к тем, кто бросается в омут с головой. Только понимал, что сделаю все, чтобы она улыбалась. Покажу ей весь мир, чтобы больше не смела убегать и прятаться. Научу ее жить, раз никто не смог научить до меня.

– Тебе понравилось? – открыл я перед ней дверь, пропуская ее вперед.

– Очень понравилось, но знаешь, по-моему, там, в этой коробке, все-таки прятались карлики, – рассуждала она с серьезным лицом, а я пытался не засмеяться от ее непосредственности. – Ну не может любая, даже самая волшебная, пила так распилить человека. Да там ни капелюшечки крови не упало! А ты что думаешь?

– А я думаю, что ты сегодня невероятно красивая, – поцеловал я ее в нос, махнув рукой проезжающему мимо такси.

– Только сегодня? – прищурилась эта негодница, прижимаясь ко мне теснее.

– Ну, как тебе сказать… Ай, помогите! Спасите! Убивают! – рассмеялся я, ловя ее руки.

– Не забудь, еще и насилуют! – с готовностью подсказала Соня, усаживаясь в машину.

– А вот с этого места поподробнее.

В этот день мы посетители еще несколько мест. Лично мне понравился дом, который построил писатель Чарльз Люммис. Этот человек пешком дошел до Лос-Анджелеса из Цинциннати. Бросив учебу в Гарварде, мужчина был не только мечтателем, как Соня, но и сумел реализовать все свои желания. Особняк, построенный из речных камней, стал символом того, что человеку все по плечу, если он приложит к исполнению своих желаний усилия. Теперь это место стало музеем. И я верил, что Соня поймет мой посыл правильно.

Следующим пунктом нашей прогулки длиною в день стал супермаркет для путешественников во времени. Вот где мы оторвались, тратя деньги на бесполезный хлам. Соня набрала свежих яиц динозавра, молоко от робота-коровы и суп из какого-то не слишком впечатляющего мужчины преклонных лет. Я пошел дальше. Тушенка из мамонта наверняка понравится отцу. Будем пугать ею налоговую, предлагая дегустацию не отходя от туалета. А шоколадные конфеты в банке с многовековой историей наверняка понравятся всем гостям, у которых есть целые зубы.

– Ты сумасшедший! – смеялась Соня, заталкивая консервные банки в тканевую сумку, купленную здесь же.

– Но-но-но! Попрошу без оскорблений, – возмутился я, придерживая наши покупки. – Вот увидишь, налоговая к нам дорогу надолго забудет.

В отель мы вернулись уже ближе к вечеру. Постепенно Лос-Анджелес оживал, все больше заведений открывались, не желая упускать посетителей и выручку. На улицах стало заметно чище, ветер стих до вполне приемлемого. Почти ничего и не напоминало о том, что совсем недавно мы прятались на подвальном этаже, ожидая, когда стихии надоест уничтожать город. Даже сотрудники отеля, что за прошедшие дни не меньше нас натерпелись страха, стали спокойнее и улыбчивее.

Пока Соня отсиживалась на мягкой софе, тихонько постанывая от приятной усталости, я получил ключи от нового номера. Девушка с ресепшн предложила нам номер с двумя спальнями, как было заявлено изначально, но я коварно отказался, поменяв его на другой. Сейчас с этим проблем не возникло, потому что многие постояльцы покинули отель еще тогда, когда пришли сообщения о пожарах.

Отправив Соню наверх, я сходил за нашими чемоданами. Усталость действительно была приятной. Уже и забыл, когда по-настоящему отдыхал без оглядки на дела. Это было странное ощущение. Совсем не привык к тому, что больше никуда не нужно бежать, ничего не нужно делать. Просто отдых с красивой девушкой, чей смех заставляет улыбаться и не думать ни о чем.

– Все нормально? – вошел я в номер, отставляя чемоданы к зеркалу.

Этот номер мало отличался от прошлого. Разве что спальня и санузел находились не с правой, а с левой стороны. Каюсь, промелькнула мысль, что я сейчас войду, а у нас тут опять предложение о женитьбе и гирлянда из цветов, но теперь эта мысль не вызывала священный ужас. Только улыбку, даже скорее усмешку, потому что есть вещи гораздо страшнее.

Соня стояла у окна, сложив руки на груди. Я не видел ее лица. Только спину. Казалось, что она напряжена. Да и смотрела она скорее на портьеры, чем в окно. Будто застыла, глядя в одну точку.

– Все нормально, – повторила она холодно. – Поздравляю, ты скоро будешь отцом.