Глава 14

Черные внедорожники сорвались с места, оставляя после себя облако из пыли и полный хаос в моей семье. Хорошо, что мама не слышала и не видела всего этого.

В моей голове тоже порядка не наблюдалось. Пребывая в полном шоке, пыталась понять, зачем я понадобилась неизвестному мужчине, чьего лица не смогла увидеть. Правда, подумать об этом толком не успела, так как со всех ног неслась домой.

Праздник закончился совсем не так, как планировалось. Страх, непередаваемый и леденящий, сковывал тело. Я вбежала в дом и сразу попала на обозрение множества женщин, притаившихся в нашем зале. Они разместились за большим столом, некоторые на диванах и креслах, с маленькими детьми на руках. Только моя мама стояла в стороне, опираясь на стену, и нервно теребила пояс на талии.

При моем появлении она оживилась и собралась что-то сказать, но была грубо перебита Римой.

— Где ты шлялась? — зашипела тетя, подходя вплотную.

Конечно, она не хотела портить свой образ идеальной супруги и любящей родственницы на глазах у стольких людей.

— Где шлялась, там меня уже нет, — огрызнулась в ответ. — Лучше о себе переживайте.

После этих слов Риму как током ударило. Она осеклась на полуслове, а ее лицо стремительно белело на моих глазах.

Обойдя эту ненормальную, подошла к маме и осторожно приобняла за плечи. Обстановка в доме не способствовала спокойствию. Совсем наоборот, даже мне дурно остановилось от предчувствия того, что будет дальше.

На дядю свалились совсем не радужные новости, от которых становилось тошно. Что делают с неверными женами на Кавказе? Мое представление об этом оказалось довольно смутным.

— Ксюша, где ты была? — шепнула мама, ближе прижимая меня к себе.

— Мамуль, я была на улице, говорила с Мариной, а потом сразу домой пошла, когда увидела, что никого нет. — Я не стала говорить, что слышала большую часть разговора дяди с неизвестным, не хотела волновать маму. — Мам, может, тебе лучше пойти прилечь?

Еще больше я боялась, что сейчас в дом ворвется разъяренный дядя и мама будет вынуждена наблюдать, как семья брата рушится на части.

— Нет, солнышко, нам обеим нужно быть тут, пока гости не уйдут.

Гости и не думали уходить, а мужчины не спешили домой. Прошло не меньше получаса, прежде чем в дверях показались первые родственники. Они стали спешно забирать своих супруг и детей, при этом недовольно косясь в нашу сторону. Я понимала, что осуждения не избежать. Мурат не смог воспитать достойного сына, жена изменяла и обворовывала – это пятно позора сложно смыть. Однако я плохо знала традиции гордого народа и старалась особо не вникать в них.

Мужчины молчали, а женщины не задавали вопросов, спешно покидая дом. В зале осталась только одна пожилая женщина, насколько я помню, она родственница Римы и живет где-то недалеко отсюда. Последними в дом зашли Мурат и Айдар. Брат выглядел не просто плохо, а ужасно. Рубашка порвана, на лице синяки и ссадины, бровь рассечена, а взгляд отрешенный. К тому же идет он не сам, за ворот рубашки его тащит дядя Мурат, а сам хромает.

Тетя не сдержала испуганного вскрика и понеслась к сыну, но дядя грубо оттолкнул ее в сторону.

— Собирай свои вещи, женщина, и чтобы через час духу твоего не было в этом доме. — Дядя посмотрел на нее как на мусор под ногами.

В доме стало настолько тихо, что можно было услышать звуки бьющихся сердец, только тихое скуление Айдара усугубляло образовавшееся напряжение. Женщина, сидевшая в углу, картинно схватилась за сердце, но не стала лезть в перепалку.

— Мурат, что ты такое говоришь? — Рима попыталась схватить его руку, но снова неудача, дядя и в этот раз оттолкнул жену. — Мы же одна семья. — Рима почти плакала.

Она не понимала, что происходит, или делала вид, что не понимает. А вот я точно знала, что дядя не оставит ее в этом доме, не после того, что он узнал.

— Я тоже думал, что мы семья. — Он горько усмехнулся, достал из пиджака какие-то помятые бумаги и швырнул в лицо жены. — А оказалось, я пригрел на своей груди змею, которая не только изменяет мне почти в открытую, но и обворовывает.

По полу разлетелись бумаги с какими-то цифрами. На некоторых листах оказались снимки – не самого лучшего качества, но с вполне понятным содержанием. На них была изображена Рима: она целовалась с каким-то мужчиной в маленьком сквере, скрываясь среди пышной растительности.

— Умоляю, выслушай.

Видимо, это был конец, раз Рима решилась на отчаянный шаг и упала на колени. Это было ужасно, я хотела убежать, чтобы не видеть, как сильная женщина, пусть и с дурным характером, подвергается такому унижению, еще и по доброй воле. Если она не любила дядю, могла уйти, но предпочла водить его за нос, а потом ползать на коленях, вымаливая прощения.

— У тебя час, чтобы собрать вещи и исчезнуть. Куда ты пойдешь, меня не волнует.

В дальнейшую перепалку неожиданно вмешалась молчаливая старушка. Она встала с кресла, подошла к Риме и влепила ей громкую пощечину. От такого поворота событий мы с мамой дружно охнули.

— Хорошо, что твои родители не дожили до этого момента, — скрипучим голосом произнесла старушка. — Собирайся, поедешь со мной.

Я не знала, кто эта женщина, с кем она приехала и почему осталась, но было понятно, что Рима пришла в ужас от затеи своей родственницы.

— Не поеду, я останусь здесь, с сыном и мужем.

Упрямо поджав губы, тетя отказывалась принимать очевидное, за что получила еще одну пощечину и огромный красный след на лице.

Представление для нас с мамой закончилось, дядя Мурат сказал, чтобы мы шли по своим комнатам. Пожалуй, я была очень благодарна ему, ведь мама выглядела плохо и дрожала от страха. Мы уже подходили к лестнице, когда он снова окликнул нас:

— Ксюша, с тобой мне тоже нужно будет серьезно поговорить, но позже, не выходи из комнаты.

Смотря на его грозный взгляд, даже не подумала возражать, а только прибавила скорости, чтобы остаться наедине с собственными мыслями.