Глава 26

Деньги правят миром, иначе я не могу объяснить, как Алан смог за столь короткий срок организовать настоящую свадьбу. Отъехав от дома дяди, наш автомобиль направился в сторону выезда и быстро нагнал колонну внедорожников. Куда мы ехали и зачем, оставалось неясным, а муж не спешил посвящать меня в подробности.

Оказалось, кавказская свадьба – это целое шоу, которое начинается еще по дороге к месту празднования. Вместо праздничных лент на машинах и прочей мишуры началась стрельба. Гости стреляли на ходу, прямо из машин, на высокой скорости выпускали патроны в небо. Услышав первые выстрелы, испуганно вздрогнула и зажала уши.

— Они стреляют холостыми патронами, — пояснил Алан, увидев мой испуг.

Встречные автомобили сигналили, некоторые прохожие останавливались, махали руками и свистели нам вслед. Когда стрельба закончилась, из всех машин повалила музыка, а движение замедлилось. Несколько раз кортеж останавливался, начинались танцы на обочине и быстрые перекусы. Еда и напитки появлялись словно из ниоткуда. Я все это время сидела в машине и носа не высовывала, Алан же несколько раз выходил, разминал затекшие ноги, веселился с гостями и возвращался, принося еду и воду. Правда, есть уже не хотелось. От нервов мой желудок отказывался переваривать даже завтрак, есть не хотела и не могла.

Первая часть «праздника» началась с шикарного вида на горы. Мы приехали на красивую поляну с мягкой зеленой травой, а рядом расположились одноэтажные домики. Они не были жилыми, а скорее служили элементом декора, сделанными под старину, с соломенными крышами. Сначала не поняла, для чего мы приехали сюда, пока на полянку не вынесли ковры с маленькими подушками. Из этого соорудили множество подстилок, на которых разместились гости. Порадовало, что для меня и муженька предназначались отдельные подстилки, нас рассадили на приличном расстоянии друг от друга. Тут же стали подавать фрукты на огромных серебряных подносах и вместе с ними сладости, орехи и напитки, а на саму поляну вышли молодые парни и девушки в национальных костюмах.

Так как настроения у меня не было, на все происходящее смотрела с безразличием, пока актеры не заиграли на барабанах. Началось настоящее представление невероятной красоты. Молодая пара в национальных свадебных нарядах кружилась в танце. В этом не было ничего вульгарного, наоборот, танец рассказывал историю. Движения парня были резкими, быстрыми, словно он не танцует, а вышел на поле боя, а девушка, наоборот, словно лебедушка, плавно кружилась и взмахивала руками, но их тела не соприкасались друг с другом.

Я так задумалась, наблюдая за ними и слушая ритмичную музыку, что совсем забыла, где нахожусь и что происходит. Все гости были заворожены представлением, даже Алан не отводил глаз от пары. Потом снова была музыка, живая. Гости, в основном мужчины, полностью отдались торжеству, а женщины улыбались, хлопали и наслаждались угощениями.

В этом месте мы провели несколько часов. Никакой тяжелой еды, только выступления танцоров, а потом было небольшое представление с красивой историей. Если совсем коротко, это была история о настоящей любви. Молодой осетин влюбился в красивую девушку из богатой семьи, у него не было денег, но он был очень талантлив, красиво пел, танцевал и умел работать с деревом. Однако этого было мало, чтобы богатые родители отдали единственную дочь за него замуж, и тогда он решился на ужасный проступок – ужасный по меркам Осетии. Парень похитил свою возлюбленную. Односельчане осудили его и изгнали из деревни вместе с молодой супругой. История повествовалась в танце, но все было понятно. Столько трагедии было в этих отношениях, но в итоге они смогли быть счастливыми.

Показалось, что это представление было показано специально для меня, только вот Алана никто не осудил, а наша любовь не взаимна, да и нет ее на самом деле. Так что наша история не может иметь счастливого финала, что бы ни говорил Алан.

День и не думал заканчиваться. В город возвращались ближе к вечеру. За все это время мы с Аланом не перекинулись даже парой слов, но так было даже лучше. Нам не о чем было говорить, я просто радовалась, что меня никто не трогает и не пытает вопросами.

К шикарному ресторану все машины подъехали одновременно, и тут я узнала, что гостей намного больше. Не меньше нескольких сотен людей встречали нас с цветами, пирогами и прочей праздничной атрибутикой, включая мужчин в папахах с саблями за пазухой. К тому моменту я уже была вымотана физически и морально.

Вокруг нас с Аланом кружили какие-то люди и табором сопровождали до самого стола. Да, за деньги можно сделать многое и очень быстро, было бы желание. Хотя я и представить не могла, что можно приготовить столько еды за короткий срок.

Очередной виток ада начался вместе с поздравлениями. Мужчины и женщины подходили к нашему столу с подарками и деньгами, буквально засыпая наш стол. В основном все говорили с Аланом, а я притворялась невидимкой, смотрела в пол и разглаживала невидимые складки на платье. Одна из женщин даже восхитилась моим поведением, сказав, что я чту традиции и веду себя как истинная осетинка. Опешив от такого комплимента, не знала, что ответить.

В моем представлении невеста должна быть веселой и радоваться такому дню, а не сдерживать слезы и разглядывать напольную плитку. Алан отреагировал на слова гостьи сдержанно, но с неприкрытой гордостью. Еще бы, мое поведение — его заслуга, тут уж не поспоришь.

Еще час ушел на то, чтобы стоя поприветствовать всех прибывших, принять поздравления и подарки, и только потом мы смогли занять свои места. Дальше все происходящее слилось для меня в один фрагмент с громкой музыкой, танцами и кучей тостов. У этой свадьбе был только один плюс: она не была русской. Никто не кричал «горько», и мне не приходилось терпеть прикосновения ненавистного мужчины.

Близился конец этот вакханалии, впервые за день задумалась о том, что ждет меня дальше. Я не о будущем, а о приближающейся ночи. Страх охватил меня с новой силой. Делая глоток сока, закашлялась и побоялась, что муж потребует исполнения «супружеского долга». Больше всего в жизни я боялась пережить насилие. Поэтому согласилась заниматься самообороной и никогда не надевала открытых вещей или сильно коротких нарядов, лишние провокации и привлечение внимания ни к чему хорошему не приводят. Это был не пустой страх, он был связан с давней историей, случившейся с моими одноклассницами. Две девочки ушли гулять после школы, я знала их, мы дружили. В тот день они звали меня с собой, но почему-то не хотелось. Их нашли только спустя пару дней, с вполне объяснимыми следами на теле, а вот преступников… Я уже говорила, жизнь бывает несправедливой.

Никогда не любила вспоминать тот случай и никогда не думала, что вспомню о нем на собственной свадьбе, но руки предательски задрожали, а голос бесследно пропал, я даже хрипеть не могла. Еще ничего не случилось, но я уже боялась и ничего не могла с собой поделать.

Свадьба закончилась как-то неожиданно. Гости еще гуляли, а Алан потянул меня за локоть и увел в машину. Все голоса и звуки исчезли, но поняла я это не сразу, а когда автомобиль мчалась по ночным дорогам в сторону поселка Гизель.

— Куда мы едем? — мой голос звучал приглушенно, с хрипотцой.

— Домой, — односложно ответил Алан, сосредоточенно вглядываясь в дорогу. — В том же поселке, где живет твой дядя, у моей семьи был дом, я давно его перестроил, но жил в квартире, так было удобней.

Я ничего не стала спрашивать или уточнять. Мне хотелось к себе домой, а еще лучше – к маме, чтобы выплакаться и рассказать обо всем произошедшем. Но теперь у меня нет дома, есть клетка, и как в ней жить – не имела ни малейшего представления.

В темноте улиц было сложно понять, где именно мы находимся, да и сам дом разглядеть нормально не удалось, только его огромные масштабы и высоченный кирпичный забор с массивными металлическими воротами. Тело мое окаменело и отказывалось слушаться, я не могла заставить себя выйти из машины, но Алан расценил мое поведение по-своему. Обойдя автомобиль, он открыл дверь и подхватил меня на руки.

Голос окончательно пропал, сердце ухнуло в пятки, и я до боли зажмурила глаза. Но ничего не происходило, Алан внес меня в дом и поставил на ноги, как только переступил порог. Мы оказались в большом зале, а сбоку широкая лестница вела на второй этаж.

— Идем, я сегодня слишком устал, но завтра покажу твои новые владения. — Алан взял меня за руку и повел наверх.

Я не сопротивлялась, ноги плохо слушались меня и отказывались идти быстрее. Получалось, что Алан практически буксировал меня за собой. Даже не пыталась запомнить дорогу или что-то рассматривать, шла следом и пустым взглядом рассматривала мужской пиджак. Никаких эмоций во мне не было, тело онемело. Я настолько устала бояться, что мозг отключил вообще все эмоции и ощущения, даже перестала чувствовать боль в ногах. Однако стоило оказаться в спальне, как в груди снова бешено застучало сердце.

Первое, что бросилось в глаза, – это кровать исполинских размеров, с шелковыми простынями. Алан щелкнул переключателем, комната наполнилась тусклым светом настенных светильников.

Наверное, в этот момент все страхи были написаны на моем лице. Алан криво улыбнулся и осуждающе покачал головой.

— Расслабься, я не насильник. — Он небрежно кинул пиджак на кресло. — В шкафу есть все необходимое, а чего нет, потом докупим. Располагайся, я в душ.

— Можно мне другую спальню? — остановила его на полпути.

— Нет, спать мы будем вместе, — спокойно ответил, скрываясь за дверью.

От безысходности хотелось разрыдаться, но я не позволила себе этого. Алан сказал, что не станет насиловать, а сама я не собиралась подпускать его к своему телу. Это была моя иллюзия безопасности и капелька надежды.

За стенкой послышался звук льющейся воды, я поспешила к шкафу. Очень хотелось скинуть ненавистное платье и смыть с себя этот день. В шкафу, хотя скорее в гардеробной, нашлось много новой одежды и еще больше нижнего белья – очень вульгарного, открытого, почти прозрачного. От вида красного кружева и полупрозрачных пеньюаров меня затошнило. Такое я не собиралась надевать, уж точно не для этого мужчины. Выбор пал на широкую футболку, мягкие шорты и самый простой хлопковый комплект белья. Схватив все в охапку, вышла в спальню и злобным взглядом сверлила дверь в ванную комнату.

Алан вышел, резко распахивая дверь, в одних боксерах, сверкая обнажённым телом, по которому скатывались капельки воды. Стыдливо отведя взгляд в сторону и услышав его смех, поспешила забежать в ванную и чуть не снесла Алана с ног – от этого он засмеялся еще громче.

Никогда не чувствовала себя так неловко. Вещи отложила в сторону, а сама встала напротив зеркала, уперев руки в раковину. На собственное отражение смотреть было больно. Не так должна выглядеть невеста, я больше походила на оживший труп, только с ярко-красными щеками от стыда.

— Хватит, — сказала собственному отражению и сжала кулаки.

Я выбрала не то время, чтобы распускать сопли, впереди ждала долгая борьба за собственную жизнь.

Попытавшись снять платье, снова прокляла этот наряд. Чертова молния не поддавалась моим усилиям. Мне стало мерещиться, что и в этом есть некий замысел от Алана. Я не могла ни одеться, ни раздеться без его помощи. Как бы я ни пыхтела, ничего не получалось, но спать в этом не входило в мои планы.

Стиснув зубы и пересилив собственную злость, вышла в спальню. Алан точно ждал меня, развалившись поверх одеяла, и не скрывал наготу. Мне бы смутиться, впервые видела почти обнаженного мужчину рядом с собой, но ненависть к нему оказалась сильнее.

«Это просто человек, и все равно, насколько он одет», — пронеслось в моей голове, но вслух я произнесла другое:

— Помоги расстегнуть платье.

— А где волшебное слово?

Он усмехнулся, но с кровати встал, при этом красуясь идеальными мышцами, и игривой походкой направился ко мне.

Не стала досматривать спектакль одного актера, повернулась к нему спиной и ждала заветной свободы. К чему были эти игры? Я ничего не испытывала к нему, и его тело меня не трогало.

Почувствовав, как Алан осторожно прикоснулся к моим плечам, напряглась. Он встал слишком близко, буквально роняя меня на свою грудь. Он так же медленно надавил на молнию, одной рукой обхватывая меня под грудью.

— Что ты делаешь? — от испуга вопрос получился прерывистым, я подавилась воздухом.

— Расслабься, я же сказал, что не насильник.

За ответом последовал легкий поцелуй в шею.

Я задрожала, но отнюдь не от его ласк, а от нахлынувшего ужаса.

— Тогда отпусти меня, — в голосе прорезались стальные нотки, я уже не умоляла, а была готова бороться с заведомо более сильным противником.

— Но я не обещал, что не буду соблазнять тебя, ты моя жена, я имею на это право. — Расстегивая молнию, он стал осыпать оголенные участки спины короткими поцелуями.

Я даже не успела как-то отреагировать, в голове стал прокручиваться план атаки, но все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Он расстегнул платье и спокойно, словно ничего не произошло, завалился на кровать.

На ватных ногах вернулась в ванную комнату и, прислонившись к двери, сползла на пол. Руки дрожали, только я не могла понять: от страха или волнения? Ужасные мысли лезли в голову. Я не остановила его, не сопротивлялась и не вырывалась. И что хуже, мне не было противно. Я не хотела принимать такую правду и твердо решила, что больше не позволю прикоснуться к себе, следующего раза не будет.

С такими мыслями переоделась и вернулась в спальню. Алан, как ни странно, уже спал, развалившись на половину кровати. Пристроившись на самом краешке, думала, что не смогу сомкнуть глаза, но стоило голове коснуться подушки, как сознание уплыло в тревожный сон.