Глава 25

От страха не сразу поняла, что вижу перед собой. Меня как обухом по голове приложили. Зря я не осмотрела всю квартиру, но в моем состоянии это вполне понятно, растерялась и не знала, что делать и куда бежать.

Алан стоял за моей спиной и ждал какой-то реакции, но ее не было. Я ничего не чувствовала. Все эмоции исчезли, я превратилась в тряпичную куклу. Алану пришлось действовать решительней. Обняв меня и одной рукой поглаживая живот, он склонился к моему уху и зашептал:

— Тебе нравится? — Вжав меня в свое тело, он и не думал ослаблять хватку.

Что я могла сказать? В голове не было ни одной связной мысли. Меня конкретно тошнило, завтрак просился наружу. Нравится? Нет! Я в ужасе! Алан все спланировал, и белое платье, лежащее на кровати, подтверждало это.

Наверное, в другой ситуации я бы оценила наряд по достоинству, но не в этот момент и не с этим мужчиной. Само платье не вызывало во мне ничего, кроме отвращения – не к наряду, а к ситуации в целом.

— Нет, — честно ответила и попыталась отстраниться.

В этом празднике жизни нет ничего моего. Мужчину выбирала не я, как и платье, и все, что будет дальше, – это выбор Алана. Зачем ему мое мнение, если его волнует только свое?

Алана мой ответ позабавил. Тихо смеясь, он отпустил меня и подтолкнул к кровати.

— Переодевайся, у нас есть пара часов, в шкафу найдешь туфли и все необходимое, приводи себя в порядок и выходи в зал, я буду ждать.

Я не стала спрашивать, куда и зачем мы поедем, все и так стало ясно. Ему не просто так понадобились мои документы, и платье здесь не для игры в спектакле или циркового выступления.

Уходя из комнаты, он снова приблизился ко мне и попытался поцеловать в щеку, но я ловко увернулась, вызывая у него очередной смешок.

— Не знаю, о чем ты думаешь, но наш брак не будет фиктивным, не надейся на это. — Он посмотрел на меня без улыбки, давая понять, что говорит на полном серьезе. — Чем быстрее ты привыкнешь, тем лучше будет для нас обоих.

Я хотела сказать, что лучше уже не будет, но разумно промолчала. Опасно злить маньяка, особенно если планируешь выжить. Как только дверь за моим похитителем захлопнулась, я заметалась по комнате, как раненый зверь в клетке. Я быстро перебирала варианты дальнейших действий. Побег? Это не вариант, пока мама не покинет больницу. Сопротивление бесполезно, мне нечего противопоставить врагу. По-другому я не могла назвать Алана, он стал моим врагом. Я ни к кому и никогда не испытывала такой ненависти.

Жизнь бывает несправедлива. Мы планируем, мечтаем, ставим себе цели, пока не происходит нечто такое, что переворачивает нашу жизнь с ног на голову. Земля уходит из-под ног, мы отчаянно хватаемся за прошлое в попытках удержать равновесие, но это не имеет смысла. Чем больше мы сопротивляемся, тем сложнее становится наш путь. Только от нас зависит, куда этот путь приведет: на вершину или на самое дно. Все зависит от расстановки приоритетов. Но кто сказал, что приоритеты не могут меняться?

Я мечтала об учебе, карьере и спокойной жизни – это мое прошлое, я не хотела от него отказываться, но жизнь мамы была важнее. Я все еще могла исполнить свои мечты, но позже, когда найдется способ сбежать.

В голове прояснилось. Я больше не рвала волосы и не плакала, а взяла себя в руки. Алан хотел видеть меня своей женой, я согласилась на его условия, а вот любви и верности не обещала. В эту минуту я поклялась, что стану его ночным кошмаром, он сам избавится от меня при первой возможности. Все это будет потом, когда мама будет здорова. Даже если она и дядя никогда не примут меня и не простят, выбор сделан, и для меня он самый правильный.

С ненавистью посмотрев на платье, решила для начала умыться. Благо в комнате нашлась отельная ванная, выходить к Алану с заплаканными глазами не пришлось. Наспех умывшись, вернулась в спальню и выгребла из шкафа все, что могло понадобиться. Алан хорошо подготовился: косметика, украшения, духи – он подобрал все, словно знал меня много лет, даже размер обуви выбрал правильный. И что еще хуже, он купил нижнее белье. Больной извращенец! Меня пугала такая осведомленность жениха. Что еще он мог узнать обо мне? И что немаловажно – откуда? Сколько времени и средств он потратил, чтобы узнать обо мне столько информации?

Я снова думала не о том. Время было не на моей стороне. Не хотела прихорашиваться, для меня это не праздник, а траур. Не стала наносить макияж, к белью не прикоснулась, только волосы расчесала и попыталась самостоятельно надеть платье. Это оказалось невыполнимой задачей. Вся сложность заключалась в тугой молнии на спине, как ни пыталась, но сама застегнуть не смогла. Пришлось надеть туфли и выйти в зал, придерживая платье руками, даже в зеркало не посмотрела. Какая разница, как я выглядела. У меня было только одно желание: чтобы все это закончилось.

Когда я вышла, Алан уже успел переодеться – к счастью, не в национальный костюм, а в простой, но строгий костюм-тройку черного цвета. Он медленно обернулся на звук открывшейся двери и замер. Не знаю, о чем он думал, но в его глазах видела восторг. Он не скрывал собственных эмоций, смотрел на меня открытым взглядом, позволяя читать себя как открытую книгу. Со стороны он выглядел как влюбленный мужчина, но я по-прежнему видела в нем психа, не дружащего с головой.

— Помоги застегнуть платье. — Отвернувшись от него, смогла спокойно выдохнуть.

Мне неприятно находиться под столь пристальным взглядом, наверное, все дело в самом Алане.

Я даже не услышала его шагов, сразу почувствовала прикосновение шероховатых пальцев к голой коже. Он медленно провел рукой вдоль позвонков, а я стискивала зубы и терпела. К счастью, все закончилось быстро, он не стал пытать меня и застегнул платье.

— Если ты готова, нам пора.

Никогда не задумывалась, что чувствуют животные, которых ведут на убой. Ощущала себя в шкуре овцы и вот-вот должна была попрощаться с привычной жизнью – снова.

На улице нас ждал целый кортеж из двадцати черных внедорожников и кучи неизвестных мне мужчин. Я не смотрела на них, послушно села в автомобиль и постаралась ни о чем не думать. Это происходило и в здании местного ЗАГСа. Оказывается, за деньги можно сделать все очень быстро. Удивительно, богатые люди не сталкиваются с бюрократией, для них все двери открыты.

Алан держал меня рядом с собой. К нам постоянно кто-то подходил, поздравлял, гости точно не знали, что происходит на самом деле, или для Кавказа это обычное дело. Регистрация прошла быстро. Женщина-регистратор постоянно улыбалась и с воодушевлением говорила торжественную речь. За время ее болтовни у меня затекли ноги, хотелось скинуть ненавистные туфли, но я не показала ни одной эмоции: ни улыбки, ни злости, ни слез. Я сама приняла на себя роль куклы, безвольной и бесправной, – все, как хотел муженек. Заминка произошла лишь на моменте с поцелуем новобрачных, но только у меня. Алан ни на секунду не усомнился в своих действиях.

Горечь от первого украденного поцелуя разлилась по телу. Все должно быть иначе. Я не сопротивлялась, вообще никак не отреагировала, когда он впился в мои губы, даже дышать перестала.

— Не будь такой холодной, — прошептал, отстраняясь.

Улыбались все гости, улыбался Алан, а я морщилась от неприязни и понимания, что не смогу сбежать, пока не верну паспорт. Странные мысли для невесты, но я себя и не считала счастливой брачующейся.

После регистрации Алан на руках вынес меня на улицу под радостные улюлюканья гостей. Кто-то открывал шампанское и разливал по бокалам, кто-то выкрикивал поздравления, а я не реагировала, смотрела в чистое небо и впервые молилась, чтобы все это закончилось.

Алан заметил, в каком я состоянии, и поспешил вернуться в автомобиль. Мы сели на заднее сиденье, он повернулся ко мне и показательно стал набирать чей-то номер.

— Алло, Руслан Викторович, это Алан Байдаури.Как продвигается подготовка к операции? — Алан включил громкую связь, а я замерла.

— Здравствуйте, Алан Асланович, — ответил мужской голос. — Все хорошо, анализы в норме, операцию назначили на завтра, Тамара Ладжиевна в полном порядке, переживать не о чем.

— Благодарю, — Алан улыбнулся, смотря на меня, — деньги я уже перевел и не забыл про небольшую благодарность за вашу работу.

— Ну что вы, не стоило.

Дослушивать Алан не стал. Сбросив звонок, спрятал телефон во внутренний карман пиджака.

— Это был мой первый подарок. Улыбайся, Ксю, с твоей мамой все будет хорошо, а свадьба еще не конец света, мы можем стать настоящей семьей.

Я уже не слышала его, в ушах звучал голос доктора и его слова. С мамой все будет хорошо, операцию назначили на завтра, ей больше ничего не угрожает. Эта новость взбодрила, я даже улыбнулась, меня перестал раздражать этот спектакль, я думала только о маме.

— Можно позвонить ей? — робко поинтересовалась, посмотрев на Алана с надеждой.

Он даже условий не стал выставлять, сразу протянул мой телефон. На экране высветились десятки пропущенных звонков от дяди и ни одного от мамы – значит, он не стал волновать ее. Это подарило надежду.

Трясущимися руками прислонила телефон к уху и отсчитывала секунды.

— Алло, — голос мамы звучал бодро.

— Мама, привет. — Я тихо всхлипнула, но быстро взяла себя в руки: ей нельзя нервничать перед операцией. — Как ты?

— Ксюша, солнышко, все хорошо, ты только не переживай, мне на завтра назначили операцию, — она говорила быстро, но я четко слышала радость в голосе.

— Это хорошие новости, я очень рада и постараюсь навестить тебя на днях.

— Конечно, но лучше скажи мне, что у вас происходит? Мурат звонил, мне показалось, что он чем-то взволнован.

— Тебе не о чем переживать, у нас все хорошо, мамуль, просто дядя приехал рано утром, не выспался. — Я не любила врать, тем более маме, но другого выхода не видела. — Мамуль, ты отдыхай, а мне бежать надо, целую.

— И я тебя, — услышала, сбрасывая звонок.

Пока мы общались, автомобиль уже тронулся с места, показалось, что мы едем за город, в сторону поселка, где живет дядя. Оказывается, не показалось, в поселок мы въехали меньшим составом, всего три автомобиля следом за нами и затормозили возле нашего дома.

— Настал твой черед выполнять обещания. — Алан помог мне выбраться из машины, и как раз в этот момент открылась калитка, к нам вышел дядя, опираясь на трость.

Его взгляд не смогу забыть никогда, в нем было столько разочарования и ненависти, что мне стало трудно дышать. Алан тоже это заметил и закрыл меня собой.

— Здравствуй, Мурат, — Алан говорил спокойно, без издевок. — Нам больше незачем враждовать.

— Это ты так считаешь, — огрызнулся дядя. — У меня теперь нет племянницы, так что уезжайте.

— Мы хотели пригласить тебя на нашу свадьбу, — уже жестче ответил Алан. — Не отказывайся от своей семьи.

— Моя семья — это сын и сестра. — Дядя отошел в сторону, чтобы лучше видеть меня. — Что скажет Тамара, когда узнает, что ее дочь…

Договорить ему не дал Алан.

— Только посмей оскорбить мою жену, и я засажу твоего шакаленка далеко и надолго. И если ты считаешь свою сестру семьей, то ни слова ей не расскажешь, завтра у нее операция!

Дядя сжал челюсти и смотрел на меня, не отводя взгляда, а потом сплюнул под ноги.

— Убирайся, здесь больше нет твоей семьи! — Хромая, он ушел, громко хлопнув калиткой.

На меня обрушились все эмоции разом. Алан успел подхватить меня на руки, когда я почти коснулась земли, и заботливо усадил в автомобиль. Это был вполне ожидаемый исход, но я все равно не смогла сдержать слез. Мне хотелось выть, вырвать сердце из груди, а еще лучше – немедленно сбежать.

— Никогда не прощу, — беззвучно прошептала, сжимая кулаки.

Что бы ни говорил и ни делал Алан, теперь я желала мести, даже ценой собственной жизни!