Глава 9

Вертолет сделал остановку на территории усадьбы. Радмир не удивился, когда Тим отдал распоряжение лететь в город без него, а сам подошел к брату.

– Завтра ждем с Зарой вас здесь, – мотнул головой Тим, на прощание обняв Радмира, – Отоспись, ну или как получится.

Путь домой казался Радмиру невыносимо долгим. Он погрузился в свои мысли, вороша в памяти прошлое, боясь думать о будущем.

И уже на крыше небоскреба, в котором располагались квартиры всех братьев Вольновых, Радмир вдруг понял, что Женя там, несколькими метрами ниже.

Ему не нужно было спускаться на свой этаж, чтобы убедиться в этом. Он чуял ее аромат, даже через стены, металл и стекло.

Но последние метры дались ему тяжело. Едва волоча ногами, Радмир Вольнов, по прозвищу Волк, преодолел ничтожные метры и застыл перед дверью своей квартиры.

* * *

Женя не спала. Бродила из угла в угол, по всему телу – дикая дрожь. Даже стакан сложно было держать пальцами.

– Женя, успокойтесь, – негромко произнес Клим и удивил девушку тем, что накрыл ее ладони своей. – Дайте мне стакан. Не хватало, чтобы вы поранились.

– Клим, мне нужно знать, что происходит? Почему мы внезапно приехали сюда. Почему Верховный не выходит на связь. Почему Заря ничего не знает, – выдохнула Божена и сама уже вцепилась пальцами в одежду стража.

Хищник медленно перевел взгляд на ее пальцы, побелевшие и дрожащие.

– Моя задача – охранять вас, Женя, – спокойно произнес Клим, – Верховный не ставит меня в известность о своих планах. Приказы я не привык обсуждать.

– Да-да, конечно, – прошептала хищница, опустив плечи, – Просто… Просто я так устала… Так устала…

Женя готова была расплакаться от переживаний и того, как стремительно ее швыряло в эмоциональном плане. Хорошо, что от Олега они уехали, пусть тот и выглядел весьма недовольным. Но Женьке было плевать на его чувства. Она просто хотела тишины, покоя, хотела хоть какой-то стабильности.

– Все будет хорошо, Женя, – негромко произнес Клим и некрепко приобнял ее за плечи.

Женя зажмурилась. Она чувствовала, как зверь, прятавшийся в ее сознании скулил все громче. Крохотный комок из шерсти и тоски. Наверное, все хищники относятся к ней с сочувствием. Еще бы, когда у взрослой хищницы вместо зверя – щенок!

Вольнова вздохнула. Не стала отстранять крепкой руки охранника, когда тот легко погладил ее по затылку, точно ребенка.

– Все наладится, вот увидите, – пообещал Клим.

Женя неопределенно повела плечом, вздохнула. И вдруг почувствовала, как Клим вскинул голову, словно мог рассмотреть что-то на потолке.

А потом, спустя несколько ударов сердца, Женя вдруг поняла, что там, за дверью лифта кто-то стоит.

Она даже не слышала, как зашумел подъемный механизм. Но кто-то определенно вот-вот войдет в просторный холл апартаментов.

– Только не кричите, Женя, – негромко предупредил Клим и задвинул девушку за спину, придерживая могучей рукой ее за талию, а сам повернулся лицом к медленно разъехавшимся в стороны дверям.

В одно мгновение ее жизнь изменилась. В нее ворвались краски, цвета, ароматы.

В нее ворвался ураган.

И пусть сейчас он дико рычал, скалился, рвал мешавшую одежду, а все равно – это был ее, Женькин, ураган!

– Рад-мир…, – по слогам выдохнула Женя, едва сумев шевельнуть губами.

Но никто ее не слышал. Хищники сцепились, вспарывая острыми когтями дорогое покрытие стен, полов, потроша мягкую мебель и разбивая стекла.

И в этом диком, рычащем, яростном комке двух тел, Женя разобрала одно: любимое, испачканное, с глубокими гниющими ранами на спине, плечах.

– Рад-мир! – уже громче выкрикнула Женя, как раз в ту секунду, когда мужчина взмахнул смертоносными когтями, чтобы распороть противнику глотку, или грудь.

Женя поняла, что Клим уступил. Поддался? Или оказался слабее?

Девушка не хотела думать об этом. Все это – неважно. Главное, перед ней действительно ее волк, ее муж, ее истинный. Ее Радмир!

Она видела, как хищник дышит рвано и, повернув голову, смотрит на нее.

Рукой он все еще удерживал Клима за глотку, ногой давил на мощную грудь.

– Кто? – прорычал он, не сводя взгляда с дрожащей Жени, но обращаясь к Климу.

– Охрана Божены Вольновой. Приставлен Верховным, – приглушенно вымолвил Клим, поднял руки, показывая, что сопротивляться не станет.

– На ней твой запах! – прорычал он так, что Женя, не выдержав, осела на пол.

Она все так же, не отводя взора и не мигая, смотрела на своего хищника. Не замечала, что слезы градом катятся по щекам. И даже не пыталась их стереть.

Он изменился. Он был совершенно другим.

Лицо осунулось. На могучей груди рубцы и следы от многочисленных ранений. Живот впал. Казалось, что Радмир стал очень худым. Но мышцы бугрились на плечах и груди. Волосы отросли. Хищник стал выглядеть моложе, но ужасные шрамы…

Увидев их, Женя залепила рот ладонями, боясь сорваться в истерику.

Она так и сидела, не сводя взгляда с сурового, обветренного, покрытого шрамами, лица.

И глаза… В них Женя видела отражение души Радмира. И понимала, что от прежнего Радмира Вольнова почти ничего не осталось.

– Я ее не трогал, – просипел Клим, а Женя поняла, что пальцы Радмира впиваются в глотку стража.

Женя не знала, что делать. Тело словно онемело. Было ли ей страшно?

Да. Невероятно.

Но страшно было от того, сколько боли пережил этот сильный хищник. Тот, который ласково шептал «Лисичка». Который целовал ее. Окутывал своей силой.

Радмир отвернулся. Но руку разжал, выпуская Клима.

– Убирайся! – скомандовал Вольнов и, не глядя на Женю, набросил лохмотья на плечи, неуклюже прикрыв рубцы на спине.

Клим бросил пронзительный взгляд на Женю и шагнул к лифту.

– Еще раз глянешь, и без глаз останешься, – низко прорычал Волк, не шевелясь.

Женя сверлила жадным взором каждый сантиметр мужского тела. Все ждала, когда Радмир подойдет ближе, хотя бы на шаг. Но Вольнов стоял, тяжело дыша и то сжимая, то разжимая кулаки.

И вдруг, когда Женя, убрав ладони с губ, протяжно выдохнула, Радмир повернулся к ней.

– Это… Ты… Там…, – на одном дыхании просипел мужчина, а Женя накрыла ладонями свой живот в защитном жесте.

Наверное, она уже просто привыкла к подобному. В присутствии Олега хотелось защитить малышей от всего вокруг. Вот и сейчас так же поступила. И дело было вовсе не в страхе перед Радмиром. Вернее, страха перед истинным у Жени не было.

– Три…, – сипло бормотал Радмир, медленно двигаясь к Жене, все еще сидящей на полу у стены.

Женя смотрела, как он подошел к ней невероятно близко, как потянулась его рука к ней. Огромная, могучая, мозолистая ладонь со сбитой в кровь, огрубевшей кожей и царапинами. Видела, как дрожат его пальцы, накрыв ее крохотные, в сравнении с его, ладони.

Всего на долю секунды девушка осязала горячую кожу, и вдруг мужчина рванул свою руку. Но Женя отметила контраст между своей светлой и чистой, и его – грязной, с запекшейся кровью.

– Я… мне нужно вымыться…, – словно извиняясь, прошептал Радмир, но так и не пошевелился, стоя на коленях рядом с ней, – Три месяца не мылся.

Женя больше не могла терпеть. Всхлипнула, не сумев сдержать эмоций. Тут же вцепилась тонкими пальцами в широкую дрожащую ладонь. И со всей силы прижала ее к своему животу, а сверху накрыла своими пальцами.

И только сейчас поняла, как скучала, как не сможет без него и не дня больше, как хочет, чтобы он был рядом. Даже если придется умолять. Если придется идти за ним на край света. Если придется…

Но не пришлось. Радмир покачнулся, сел на пол, перетянул Женю ближе к себе и обнял за трясущиеся плечи, как будто хотел срастись с этой девушкой, стать единым целым.

Вторая рука все так же лежала на едва заметно округлившимся животике. Одной ладони Вольнова хватило, чтобы накрыть его весь. А поверх – Женины пальцы.

Хищница рыдала, не могла отыскать в себе силы, чтобы и слова вымолвить. Только всхлипывала, навзрыд, словно хотела выплакать все горе, скопившееся за месяцы разлуки.

И вдруг подняла свою ладонь. Потянулась к его лицу. Коснулась щеки, колючей и заросшей щетиной. Будто бы собралась в нерешительности отдернуть ее. Но Радмир потянулся, безошибочно уткнулся носом в расправленные пальцы.

Женя ощутила тепло, даже жжение в области метки.

Сухие, потрескавшиеся губы приникли к чувствительной коже. Женя моргнула, пытаясь смахнуть слезы. Не выходило. Лицо Радмира расплывалось, но все равно было самым любимым.

– Я чумазый, как черт, Лисичка, – расслышала она приглушенный, срывающийся шепот.

– Я так скучала! – с надрывом прошептала Женя.

* * *

Радмир лежал в горячей воде, устроив затылок на бортик ванной и прикрыв глаза. Правда, прежде, чем залезть в воду, Вольнову пришлось долго отскребать от себя всю трехмесячную грязь, стоя под душем.

И все равно не чувствовал себя достаточно чистым, чтобы прикасаться к своей Лисичке.

А она словно прочла его мысли, принялась набирать полную ванну воды. И вот теперь он едва ли не засыпал, чувствуя, как тело расслабляется, отпускает все прошлые события.

А Женя… Лисичка сначала тихонько сидела у стены, потом принесла чистую одежду и полотенца. И теперь, когда он лежал и пытался не уснуть, вдруг несмело прикоснулась к его волосам.

– Можно я…? – негромко шепнула она.

Радмир молчал. Он вообще теперь уже не знал, с чего начать разговор. А поговорить им нужно.

Вот только его ошарашила Лисичка. Он ведь готовился к любому раскладу, прокручивал каждое слово, каждый жест, пока торчал на острове, оторванный от реальности и жизни.

А здесь и сейчас, рядом с ней, все виделось иначе. Все было другим.

И Женя – другая. Нет, она все та же, невероятно красивая, изящная, хрупкая, живая, но теперь в ней живут три огонька, который Радмир отчетливо чует.

Да даже дело не в потомстве. А в самой Жене. В ее глазах. В ее смущении. В ее жестах.

И она спрашивала разрешения коснуться его!

Да что ж такое, а?!

Это он считал себя недостойным, грязным, изуродованным. Боялся увидеть в ее глазах отвращение или жалость. И ее слезы вспарывали каждую клетку болью.

Он знал, что рано или поздно, а рубцы и шрамы заживут, затянутся, но в его памяти навсегда останется выражение лица Лисички, когда она увидела его сегодня.

Радмир понимал, что в лохмотьях вместо одежды, заросший, ободранный, как дворовой пес, отталкивал Женю.

А оказалось все… Она сама потянулась к нему. Сама прижала его ладонь к себе, а у Радмира на коже до сих пор будто ожог. И аромат Лисички – прямо в легкие.

Дрогнувшими пальцами он сам вложил в ее ладони флакон с шампунем. Поймал робкую улыбку и вновь прикрыл глаза.

Ловкие пальцы нырнули в его волосы, вспенивая мыло и растирая кожу.

А Радмир уже понял, что не может обуздать урчание. Его волк требовал показать истинной, что и он, безумный зверь, рад встречи.

Пальцы Лисички творили невероятное с ним. Нежность и удовольствие струились по всему телу, а в груди зарождалось рычание.

* * *

Смыв пену с волос, Женя решила отмыть и его бороду. И это было уже выше его сил. Видеть прямо перед собой личико сосредоточенное, нежное, с прилипшими к вискам прядками мокрых волос, Радмир больше не мог.

Просто смотреть и не касаться – чертовы пытки, похлеще тех, которыми развлекался Клыкастый.

Лисичка первой отвернулась, схватилась за чистое полотенце и замерла.

Радмир нырнул под воду с головой, вынырнул и плавно поднялся на ноги. Женя тут же отступила на шаг назад, но продолжала протягивать ему чертову тряпку, чтобы он обтерся.

– Давай я обработаю? Там, на спине… Я видела, – приглушенно прошептала Лисичка. – И ужин! Ты наверняка голодный. Я сейчас! Я мигом!

Радмир успел перехватить Лисичку прежде, чем она выскочила за дверь. Он видел, как дрожали ее губы, словно девчонка вновь собиралась рыдать. Не сводя с нее взгляда, Радмир медленно обернул полотенце вокруг бедер, рукой прошелся по волосам, снимая капли.

– Только не плачь, Лисичка, – отрывисто пробормотал, и уже было не до обработки его ранений. И так заживут, не рассыплется он от пары царапин. Есть, конечно, хотелось зверски. Но был у хищника и иной голод, более важный.

– Я не плачу! – возмутилась Женя, но голос вновь дрожал, а руки девчонка сцепила в замок, очевидно, чтобы скрыть нервозность.

– Вот и не плачь, – повторил Радмир и подошел близко-близко к ней.

Его ладонь легла на ее шею, пальцы ласково поглаживали скулу, щеку, уголок рта. Он не знал, как сдвинуться с мертвой точки, как убедить себя, что все вокруг – не его сны, а он действительно рядом со своей женой. Потому что, раньше он был уверен: Женя никогда не смотрела бы в его глаза вот так, открыто, нежно, с щемящей душу тоской. Так… будто была безумно рада видеть его рядом.

Да и сам он… Сколько раз повторял в своих мыслях, как сильно ненавидит, презирает, винит ее в том, что сам попался в ловушку? А что в итоге?

В итоге – не может взгляда оторвать от ее полных нежности и слез глаз. Дышать не может от того, как сильно сжимается сердце, когда Лисичка рядом.

Женя вдруг вскинула тонкие ладони, вцепилась в его руку так, что не оторвать. И прижала ее к своим губам.

Радмир едва не упал, когда понял, что эта невероятно красивая, сильная, смелая хищница, его девочка, его истинная пара – целует ему руку, что-то бормочет, всхлипывает.

А он разобрал только одно слово.

– Прости! – повторяла она вновь и вновь, захлебываясь рыданиями.

Радмир не смог больше. Просто не смог стоять спокойно. Стиснул ручищами тонкие плечи, талию, хрупкую спину, на которой ощущалась каждая косточка. Вжал в свое тело, припечатал, словно хотел растворить Лисичку в себе.

Рукой – нырнул в волосы, собранные в замысловатый пучок. Некоторые пряди были короче, выбились из прически, ласкали тонкую шею.

– Я так ждала… Так боялась… И сны… Не хотела просыпаться совсем! – шептала Женя, словно сорвавшись, обхватила его щеки ладонями, целовала, рвано и хаотично, куда могла дотянуться.

И он целовал. Его вообще понесло так, что он не особо соображал, где находится. Помнил только, что идти нужно в спальню. Потому что Лисичке нужен комфорт, а не как в их первый раз.

Радмир подхватил Женьку на руки, удерживая над полом. А она – не переставала целовать его, обнимать, гладить лицо, шею, плечи своими ладонями. Плакала, говорила и вновь плакала.

– Ну хватит, хватит, – рвано и сипло шептал Вольнов, стремительно пересекая небольшой коридор по пути в спальню, – Я здесь. Никуда больше не денусь.

– Это все я! Я виновата! – громче, с мукой и страданиями в голосе воскликнула девушка.

Радмир замер, тяжело дыша, не сводя жадного взгляда с покрасневших от слез глаз.

– Все это неважно, Лисичка, – просипел он вдруг, поглаживая тонкую шею пальцами, спускаясь к ключице, где горела его метка, – Все в прошлом. Пусть там и будет. Главное, ты со мной.

Женя всхлипнула, уткнулась макушкой в его плечо, руками обвила талию, ладонями огладила спину. Он сгорал от каждого прикосновения ласковых рук. Умирал и возрождался здесь и сейчас, начиная верить, убеждаясь, что у них с Лисичкой есть будущее.

– Я так тебя люблю… Так люблю…, – шептала Женя, а Радмир застыл, боясь, что ослышался, а она продолжала говорить так тихо, всхлипывая и роняя слезы на его грудь: – Даже если не взаимно… Всегда буду… Всегда с тобой…

Радмир мог бы рассмеяться в ответ на такую глупость. Ну что за женщина ему досталась?! Великая Праматерь!

Убила его своим признанием. Уничтожила. Связала по рукам и ногам. Сделала то, что не под силу тюремщикам или чертовым маньякам.

Уничтожила его и подарила ему свободу. Он бы, наверное, не удивился, если бы в эту секунду за спиной расправились самые настоящие крылья.

Он вдруг ощутил такую эйфорию, что, кажется, мог бы горы свернуть. По венам струились адреналин и невероятная сила, о которой он и не мечтал прежде. А тело стремительно швырнуло в жар, будто вокруг огонь, и он в самом эпицентре пламени.

– Рад-мир?! – испуганно прошептала Женя, а он, сцепив зубы, вдруг отпрыгнул от Лисички на шаг назад, боясь зацепить ее.

Тело скрутила адская боль. Кажется, крошилась и ломалась каждая кость.

Вольнов дышал, не сводя взгляда с любимой. Видел на ее лице выражение испуга, и вновь по нежным щекам полились слезы.

– Все хорошо, Лисичка! – постарался успокоить он ее, но вместо слов – глухое рычание.

Зрение вдруг стало острым, обоняние усилилось многократно, и все пространство словно сузилось. Или это он вдруг вырос?

Радмир увидел на лице Жени весьма странное выражение. Удивление, неверие, радость и даже, кажется, улыбку на нежных губах.

– Ты волк! – прошептала она и осела на кровать, не отнимая ладошек от лица. – Невероятно просто! Невероятно!

Радмир шагнул ближе, уткнулся носом в хрупкое плечо. Оказывается, у его истинной обалденный аромат! Нет, он и прежде наслаждался ее запахом, а сейчас, в другой ипостаси, когда все воспринимается особенно остро, – дико и нереально кайфовал.

Он принялся вылизывать тонкие пальцы, мокрые щеки, даже до губ добрался, но девчонка уже в голос смеялась, фыркала и перебирала его шерсть тонкими пальчиками.

Радмир решил, что ситуацию он осмыслит позже. Утром обговорит этот вопрос с Тихомиром. Раз уж он обрел сущность волка, то такова воля Великой Праматери. И ведь жена брата нимфа, а значит, связана с силами природы. И уж она точно что-нибудь посоветует.

Сейчас не это главное. Важнее понять, как вернуться в облик человека. Потому что за три месяца разлуки он дико соскучился по своей Лисичке. И сейчас даже с волком не хотел ее делить. Пусть волк – это и есть он сам. А все равно!