Глава 27. Большая проблема

Сняв с шеи массажер, возвращаю его Даше и поднимаюсь на ноги. Девчонки замолкают и с любопытством смотрят на меня. Юрий Сергеевич протягивает мне коробку. Чувствую себя неуютно под прицелом внимательных взглядов, но при свидетелях отнекиваться неловко.

Перехватываю картонку. Большая, но на удивление легкая.

– Ой! – взмахнув руками, делаю вид, что роняю.

Начмед тут же дергается вперед, чтобы подхватить ее, но я уворачиваюсь, широко улыбаясь.

– Виктория Викторовна… – смотрит он на меня с осуждением.

– Ну, не у одного вас проблемы с юмором, – усмехаюсь. – Там что-то хрупкое?

Поставив коробку на лавку, открываю ее и замираю.

Медсестры тут же вытягивают свои любопытные носы из-за моей спины.

Пространство под самый верх забито пухлыми мотками пряжи.

– Ого, – восторженно выдыхаю, доставая шерстяные нитки и сжимая их в руках.

Мягкая, качественная, явно дорогая. Я-то привыкла брать в дар и распускать старые вязаные свитера, потому что на хорошей пряже можно разориться.

– Да тут… целый клад, – оборачиваюсь к Юрию Сергеевичу. – Наверное, стоит как крыло от самолета.

Он смотрит на меня с интересом, без тени улыбки.

– Вяжите на здоровье, – кивает с тяжелым вздохом.

Отворачиваюсь, укладываю клубки обратно и, подхватив подарок, быстро ухожу из курилки.

У меня аж ладони зудят – так мне хочется рассмотреть все поближе, без лишних глаз.

В палатке высыпаю обновки на одеяло. Цвета спокойные, но палитра богатая: тут и глубокий черный, и теплый бежевый, и приглушенный зеленый, и терракотово-красный.

Сижу, перебирая мотки и мысленно прикидывая сочетания. Такое качество даже жалко переводить на носки. Но ничего другого вязать я не умею.

Услышав шорох, поднимаю голову. Заходит Ира.

– Твоя подсказка? – киваю на шерстяное богатство.

– Нет, – Ира качает головой и садится на кровать напротив, разглядывая меня в окружении пряжи. – Сам.

Закусив губу, нервно качаю ногой, аккуратно складывая мотки обратно в коробку.

Я понимаю, что Юрий Сергеевич таким образом пытается загладить свою вину. Не все умеют извиняться словами. Мой муж тоже предпочитал поступки. Да, иногда хочется услышать нормальное «я был неправ, я сделал выводы». Но если уж даже от родного человека не всегда удается добиться этого, то чего требовать от того, с которым знакомы без году неделя?

– Может, надо его поить почаще? – шучу, не глядя на подругу, чтобы скрыть неловкость. Слышу ее короткую усмешку. – Кстати, что решили по шашлыкам? Когда устраивать будем?

– Юрий Сергеевич хотел предложить тебе сегодня, пока у нас пациентов раз-два и обчелся.

– А где он сейчас? – встаю и отодвигаю коробку в изножье кровати.

– Вроде у себя.

– Пойду, спрошу, – уже на ходу бросаю взгляд на задумчивую Иру и притормаживаю. – Ир… у тебя все нормально? Ты какая-то расстроенная.

– Голова просто разболелась, – отмахивается она. – Иди, спрашивай уже. Потом пойдем кофемашину обновлять.

Ухожу, понимая, что Ира все же чем-то огорчена. Но не буду же я пытать ее.

– Юрий Сергеевич, вы у себя? – торможу у входа в офицерскую палатку и прислушиваюсь.

– Да, входите, – отзывается он, и я шагаю внутрь.

Здесь пахнет кофе, сигаретами и едва уловимо терпким мужским парфюмом.

Начмед разбирает рюкзак, выкладывая на тумбочку вещи, но замирает, увидев меня.

– Неожиданно встретить вас на своей территории, – распрямляется, коротко улыбнувшись.

– Я хотела поговорить.

Юрий Сергеевич приглашающим жестом указывает мне на пустующие койки. Кошусь на кровать Ильича. Одеяло аккуратно заправлено, будто хозяин просто вышел покурить. А вот же, не вернется больше сюда. Жив бы остался.

Сажусь на противоположную, ничейную.

– Что вы хотели обсудить, Вика? – начмед отворачивается и начинает быстро убирать со своей постели вещи. Машинально пробегаю глазами по ровной стопке книг, бритвенным принадлежностям, внушительной упаковке презервативов. В горле становится сухо.

– Вы сделали мне очень дорогой подарок, – поспешно перевожу взгляд на тусклую лампочку под потолком.

Не мое дело, куда ему столько.

– Пожалуйста, не начинайте, – Юрий Сергеевич со вздохом садится на край своей кровати напротив меня. Широко расставив длинные ноги, упирается локтями в колени, сцепив пальцы в замок. – Я сделал это от души.

– Я понимаю, – копирую его позу, подаваясь вперед. Удобно. – Большое спасибо. Но давайте я оплачу хотя бы половину.

– Сорок пять.

– Что? – хмурюсь.

– Размер ноги. Я беру натурой, вы же знаете, – он смотрит на меня абсолютно серьезно.

Усмехаюсь. Невозможный.

– Что с шашлыками решили? – сдаюсь.

– Еще ничего. Но мясо куплено, долго тянуть нельзя.

– Ира сказала, вы хотели сегодня сделать.

– В качестве предложения – да. Если вы согласны.

– Надо поделиться на бригады тогда, – пожимаю плечами.

– Не обязательно. Можно оставить несколько трезвенников вроде меня, а остальные пусть отдыхают спокойно.

– Трезвенников? – весело смотрю на него.

– Да, не заметили? – снова шутит с каменным лицом Юрий Сергеевич. – Я больше не пью. И мне очень стыдно, что я вас обидел.

– Я уже не злюсь на вас, – пристально смотрю ему в глаза.

Начмед молча дергает бровью, потом опускает взгляд на свои руки.

– Зато я злюсь, – глухо роняет, поправляет часы.

– Да успокойтесь, – миролюбиво вздыхаю. – Я тоже была не права. Вы не виноваты в моем прошлом.

– Дело не только в нашей ссоре, – поднимает он тяжелый взгляд обратно. – Я злюсь, потому что вы мне нравитесь, Вика. И это большая проблема для нас обоих.