Глава 28. Обострение

Опять за свое!

Подскакиваю с кровати. Юрий реагирует мгновенно и бросается мне наперерез, выставляя руку.

Приходится резко затормозить, чтобы не впечататься в него грудью.

– Вика, – выдыхает он, – дай мне договорить.

Кровь бьет в лицо. Чувствую, как пульсируют виски от подскочившего давления.

– У меня на тебе гиперфиксация, – успокаивающе выставляет Юрий ладони перед собой, демонстрируя мирный настрой. – Я просто не понял это сразу, потому что уже давно был в стойкой ремиссии.

Гиперфикс чаще всего бывает у тревожников, аутистов и травматиков.

– У вас ОКР? – судорожно выдыхаю, пытаясь унять колотящееся сердце.

– ПТСР, – медленно опускает руки начмед, понимая, что я не собираюсь прорываться к выходу с боем.

Посттравматическое стрессовое расстройство… Травматик, значит. Печально. Теперь понятно, откуда ранняя седина и потребность в постоянной гиперопеке.

– К счастью, я знаю, как с этим жить. Но нам нужно предельно откровенно поговорить, потому что от твоих поступков зависят мои реакции.

– Что спровоцировало травму? – пристально смотрю ему в глаза.

– Не настолько откровенно, – качнув головой, криво усмехается Юрий и садится на мою кровать.

Сдавшись, тяжело вздыхаю, сажусь рядом с ним и устремляю взгляд перед собой.

– Мне важно, чтобы все было грамотно и четко организованно. И чтобы люди вокруг меня не убивали себя у меня на глазах, – помолчав, негромко продолжает начмед. – Чтобы не провоцировали ситуации, которые могут быть для них опасными. Ты же…

– Носки вяжу? – хмыкаю.

– Вообще все делаешь себе во вред! – он поворачивается, сердито глядя на меня. – Кроме носков.

Перевожу на него удивленный взгляд и зависаю на хмуром лице. Кто бы мог подумать?

– Ты не отдыхаешь и качаешься от усталости. Вечно несешься куда-то.

– И?

– И планомерно разрушаешь себя, – выносит вердикт.

– Глупости.

– Я бы поспорил. Аутоагрессия на лицо. И самым правильным вариантом было бы выгнать тебя отсюда. Написать рапорт за нарушение протоколов – и вперед, на гражданку.

– И что тебе мешает? – тоже перехожу на «ты» и, вздернув подбородок, с вызовом смотрю на Юрия. – Спасать будет некого?

– То, что смена локации ничего не даст, – бросает он взгляд на мои губы, и от этого по спине пробегает предательский холодок. – Ты и там найдешь способ себя уничтожить. Сопьешься или просто чокнешься.

Мне кажется, он только что озвучил два моих главных страха – сойти с ума и опуститься. Усмехаюсь, чтобы не подать вида, что он попал точно в цель.

– Кто тебя вообще пустил в зону боевых действий с таким диагнозом? – отвожу взгляд, прячась от его проницательности, и снова разглядываю вещи, лежащие на кровати и тумбочке. Книги – классическая литература. Интеллектуал.

– Он уже давно снят, – расслабленно откидывается на локти начмед, будто мы с ним просто дружески болтаем о погоде. – Как говорится, здоровых нет, главное – не палиться. Я бы тоже думал, что ты просто ненормальная трудоголичка, если бы меня не тянуло к тебе магнитом. Слишком уж у тебя… идеальная для меня травма.

– Можно подумать, ты много обо мне знаешь… – начинаю, закатывая глаза, но тут же осекаюсь.

Осознание бьет под дых.

Знает. Конечно, он знает, что произошло, иначе бы не решился на этот разговор!

– Ира, блин! – рычу, резко вскакивая с кровати.

Юрий снова реагирует с пугающей скоростью. Схватив меня за запястье, дергает на себя. Потеряв равновесие, падаю обратно и заваливаюсь на спину. Не успеваю выдохнуть, как оказываюсь лежащей на лопатках, а начмед нависает сверху, упираясь рукой возле моей головы.

– Знаешь, что самое смешное во всей этой ситуации? – переходит он на хриплый шепот, гипнотизируя меня потемневшим взглядом.

Мозг сигналит, что нужно бежать, но тело не слушается. Молчу, давая ему возможность продолжить.

– Что мы с тобой, вероятнее всего, в обычной жизни даже и не посмотрели бы друг на друга, не будь оба травмированными, – Юрий и сам словно загипнотизированный незаметно все ближе склоняется к моему лицу. – Но наши травмы совпали как идеальный пазл.

– Я и сейчас не смотрела, – выдыхаю осипшим от внезапного волнения голосом и упираюсь ладонями в его плечи, притормаживая. – Меня не надо спасать. И никаких травм у меня нет.

– Есть. Ты просто пока не можешь себе в этом признаться. Я – смог. Поэтому могу нормально жить, и тормозить себя при обострениях.

– Да? – выдыхаю ему уже практически в губы. – Тогда и сейчас ты тоже можешь остановиться?