Глава 33. Баш на баш

– Я даже не предполагала, что вы окажетесь… таким. Помимо души у вас явно есть еще много чего интересного, – ее голос падает до вибрирующего интимного шепота, а взгляд откровенно скользит по моим губам, затем опускается на шею. – И если вы... сделаете мою командировку незабываемой... Обещаю, у вашего госпиталя будет лучшее обеспечение в округе. Баш на баш.

Она не отрывает от меня глаз, и у меня в голове происходит короткое замыкание.

 Я смотрю на Надежду. Симпатичная, ухоженная, уверенная в себе женщина. Этим вызывающим взглядом она неуловимо напоминает мне Викторию, которая шарахается от меня, как от прокаженного.

И я вдруг ловлю себя на мысли, что стою и всерьез взвешиваю ее слова. На одной чаше весов – мои принципы, на другой – новенький портативный рентген, современные гемостатики и пара автоматов для ВАК-терапии, которые спасут бойцам конечности от ампутации.

Разве можно поставить рядом условную потерю достоинства и жизнь пусть даже одного человека?

Но самое мерзкое: я понимаю, что мой мозг услужливо подсовывает мне Полякову как более доступный и сговорчивый заменитель Беды, которую я до трясучки хочу.

Я торгуюсь с собственной совестью, пытаясь убедить себя, что продаться ради выгоды и перекрыть одно влечение другим – это совместить приятное с полезным, и что меня не будет потом бесить собственное отражение.

Дожили, Баталов – элитная полевая проститутка.

Надежда собирается добавить что-то еще, возможно, подкрепить свое предложение легким касанием, но тут со стороны столов раздаются быстрые шаги.

 – Юрий Сергеевич, вам помочь плов положить? – выныривает из-за ее спины Ира с двумя большими железными мисками в руках.

Надежда тут же делает неуловимый шаг назад, отстраняясь на безопасное расстояние. На ее лицо мгновенно возвращается вежливая маска.

– Да, спасибо, – облегченно выдохнув, киваю Ирине и, перемешав плов в казане, раскладываю его по мискам. – Надежда Евгеньевна, поможете Ире? Я скоро приду.

Надежда лишь сдержанно улыбается, подхватывая миску, и плавной походкой направляется обратно к шумному столу, оставляя меня наедине с мангалом и полным охреневанием от происходящего.

Снимаю готовое мясо с огня, выкладываю на поднос и иду к столу.

– Пробуй, – поставив его рядом с Викой, решительно беру бутылку с абхазским и наливаю себе полный пластиковый стакан.

 – Юрий Сергеевич, вы же не пьете сегодня. – негромко удивляется она.

 – Концепция изменилась, – мрачно отзываюсь и выпиваю терпкое вино в несколько крупных глотков, надеясь либо уже заткнуть циничный калькулятор в своей голове, либо расслабиться и получать удовольствие. – Какими духами ты пользуешься?

– Никакими, – усмехается. – Солдатским мылом. А что?

– Ничего, – качаю головой и сажусь обратно за стол рядом с Надеждой.

Вечер постепенно набирает обороты. Вкусная еда, веселая компания и алкоголь делают свое дело – напряжение спадает, разговоры становятся громче, то и дело вспыхивает беззаботный смех.

Краем глаза наблюдаю за Викой. Первый стакан, выпитый залпом из чувства противоречия на пустой желудок, а затем и второй, услужливо налитый кем-то под общий тост, явно дали о себе знать. С непривычки Беду развозит довольно быстро.

Ее щеки заливает яркий румянец, движения теряют привычную резкость, становясь чуть раскоординированными и плавными. А колючий взгляд, который она обычно мечет в меня, сменяется на затуманенный и подозрительно веселый. Она даже пару раз искренне рассмеялась моим шуткам.

Сижу за столом еще около часа, поддерживая нехитрые беседы и стараясь не смотреть ни на разомлевшую Вику, ни на ловящую каждый мой жест Полякову. Когда посиделки окончательно переходят в стадию хмельного, веселого гомона с песнями и танцами, а бутылки на столе заметно пустеют, я поднимаюсь из-за стола.

– Вы уходите? – хмурится Надежда.

 – Пойду вечерний обход сделаю, – дежурно улыбаюсь ей. – Я ненадолго. Думаю, никто даже не заметит моего отсутствия.

В госпитальных палатках тихо. Я трачу на обход около часа, стараясь выкинуть из головы сногсшибательные перспективы министерских квот. Иду обратно, когда на лагерь уже опускается темнота, и еще издалека замечаю, что из-под полога моей палатки пробивается полоска тусклого света.

Нахмурившись, ускоряю шаг. Я точно помню, что выключал лампочку перед уходом.

Откидываю тяжелый брезент и замираю на пороге.

Как я и предполагал, возле стола стоит Надежда Евгеньевна и читает книгу, купленную мной сегодня днем. Она медленно поднимает на меня взгляд, откладывает томик в сторону и улыбается так, словно уже знает мой ответ на свое недавнее предложение.