Глава 56. Триумф Феди

* Надежда *

Я сижу в палатке начмеда, уставившись в книгу, хотя не прочитала ни одной строчки. Нервы натянуты как струна.

Сегодня всё должно решиться. Я сделала свой ход. Открытым текстом предложила своему кумиру сделку: он дает мне то, чего я так отчаянно хочу, а я обеспечиваю его госпиталь новым оборудованием. И нет, это не секс ради секса, как можно подумать. Я хочу ребенка от здорового, умного, породистого мужика. Мой уже… профнепригоден.

Баталов ломался. Играл в благородство. Но, я уверена, что его склонная к авантюрам натура уже все для себя решила, даже несмотря на то, что он ушел и заставил меня ждать.

И я жду его возвращения, прислушиваясь к звукам стихающего лагеря.

От напряжения выкручивает мышцы и суставы. Мне сорок, у меня есть статус, деньги, уважение, но я готова выть от тоски, когда возвращаюсь в свой огромный, пустой дом. Сын вырос, муж постоянно пропадает в штабе. А я коротаю вечера в одиночестве, физически ощущая, как жизнь проходит.

Мне нужен этот ребенок. И Баталов – идеальный кандидат. Красивый, умный, не болтливый. И, что самое главное, мы скоро разъедемся и никогда больше не пересечемся.

Я встаю со скрипучего стула и подхожу к тумбочке Юрия. Внутри, рядом с его личными вещами, лежит упаковка презервативов, которую он убирал при мне. Мои губы искривляет горькая усмешка. Ну уж нет. Юрий слишком умен, чтобы рисковать. Но я хитрее. Отцепив от кармашка кителя маленькую булавку, быстро протыкаю пачку в нескольких местах и кладу всё на место. Теперь дело за малым.

Внезапно снаружи раздаются тихие шаги.

Сердце подпрыгивает к горлу. Я испуганно оборачиваюсь, но никто не заходит. Чтобы не попасться на глаза кому-то из подчиненных, тянусь рукой к тусклой светодиодной лампе и коротким движением выкручиваю ее из цоколя, а потом взволнованно меряю шагами темное пространство.

Минут пять спустя брезентовый полог откидывается. В палатку заглядывает высокая мужская фигура.

– Надежда Евгеньевна? – раздается неуверенный шепот. Голос Баталова кажется мне каким-то непривычно звонким, но пульс разгоняется до грохота в ушах, перебивая все звуки. Баталов заходит, безуспешно щелкает выключателем, а потом нащупывает край стола и ставит на него что-то.

Бесшумно подхожу к нему со спины и кладу руки ему на плечи, скользя ладонями по форменному кителю.

– Долго же ты ходишь... – горячо шепчу, прижимаясь к его спине грудью и накрывая ладонью ширинку, под которой тут же твердеет член шикарных размеров.

Баталов вздрагивает, на секунду замирая, как вкопанный, а затем резко разворачивается ко мне. Я даже пискнуть не успеваю, как он впивается в мои губы жадным, жестким и по-звериному голодным поцелуем. От неожиданности теряюсь.

Господи, он целуется совсем не так, как десять минут назад! В первый раз он был сдержанным и властным, а сейчас словно сорвался с цепи. Он целует меня так, словно хочет сожрать, и от этого первобытного напора у меня моментально подкашиваются колени.

Я отвечаю на поцелуй, путаясь пальцами в его волосах. Он не теряет ни секунды. Обхватывает меня за талию, рывком разворачивает спиной к себе и снова грубо толкает животом на край стола. Боже, как это заводит!

Упираюсь руками в столешницу, покорно отдаваясь в его власть.

Судорожно выдыхаю, чувствуя, как его горячие ладони лихорадочно скользят по моим брюкам, нащупывая ремень. Пряжка лязгает, молния расходится с тихим шелестом.

Юрий стягивает с меня штаны вместе с бельем ровно до того уровня, чтобы освободить доступ. Никаких прелюдий, никаких разговоров. Только горячее, сбитое дыхание мне в затылок и жесткие, уверенные руки на моих бедрах.

Я даже не пытаюсь сопротивляться. Мое тело уже давно ломает от напряжения, а его звериный напор сносит остатки здравого смысла.

Забив на презервативы, он входит в меня резко, до самого упора.

Я ахаю, до боли впиваясь ногтями в деревянную столешницу. Меня прошибает током от его размера и ощущения распирания изнутри. Баталов начинает двигаться сразу же, вколачиваясь в меня с такой силой, что стол под нами угрожающе поскрипывает. Каждый его толчок выбивает из меня сдавленные, неприличные стоны, но я не могу сдержаться, хотя стараюсь изо всех сил.

Господи, да мой муж даже в начале нашей семейной жизни ни разу не брал меня так по-настоящему жадно. Пресыщенный женским вниманием, он скорее принимал, чем отдавал. А когда я поняла, что любовницы – это не случайные ошибки, а образ жизни, наши сексуальные отношения просто закончились.

Закрываю глаза, полностью отдаваясь этому слепящему, животному ритму. Никаких мыслей о том, как жить дальше. Только горячие руки, сжимающие мою талию, и влажные удары плоти о плоть.

Когда мы оба, тяжело дыша, содрогаемся от мощной разрядки, у меня перед глазами пляшут цветные пятна. Мои ноги дрожат, и, если бы Юрий не придерживал меня за бедра, я бы точно сползла на пол.

Он замирает, тяжело навалившись на мою спину и зарывшись носом в мои волосы, дышит в них шумно и жарко.

– Ты сумасшедший, – с усмешкой шепчу, всё еще не в силах отдышаться. – Я даже не ожидала. Думала, ты сначала потребуешь от меня отчета. Показать?

Руки на моей талии вдруг вздрагивают и каменеют.

Баталов судорожно сглатывает и медленно отстраняется. Слышится торопливый звук застегиваемой ширинки.

Я замираю, напрягаясь, потому что это молчание выглядит странно.

– Юра? – оборачиваюсь, распрямляясь.

– Я сейчас вернусь, – шепчет он как-то неестественно хрипло.

Скользнув ладонью в карман штанов, достаю телефон и включаю экран. Тусклый свет озаряет пятачок пространства вокруг меня.

Испуганно ахаю, роняя телефон на пол.

Передо мной стоит не подполковник Баталов.

Передо мной стоит рыжий, лопоухий, молодой мальчишка, которого я видела на шашлыках и который на Баталова похож разве что ростом. Он затравленно хлопает своими длинными ресницами, прекращая заправлять футболку в брюки, и медленно поднимает мой телефон.

Сердце останавливается. Кровь отливает от лица, а затем ударяет в голову с такой силой, что в ушах начинает звенеть.

Я только что... на столе начмеда... раздвинула ноги перед рядовым бойцом?!

– Т-ты... – наконец выдавливаю, и мой голос срывается от подступающей истерики. – Ты кто?!

– Федя, – обреченно вздыхает парень, втягивая свою дурную голову в широкие плечи. – Санитар.

– Санитар?! – я лихорадочно подтягиваю брюки и застегиваю ремень, чувствуя, что мое лицо горит от невыносимого стыда, а губы начинают дрожать. – Ты что тут делаешь?! Где Баталов?!

Федя вдруг закрывает лицо руками, словно я дала ему пощечину.

– Он меня убьет... – запрокинув голову, отчаянно стонет в ладони. – Он меня сгноит в дисбате!..

Замираю, представляя, чем наша связь грозит мальчишке. Все же, я первая подошла к нему, думая, что это Юрий, и тоже должна нести ответственность.

– Не преувеличивай, – фыркаю, пытаясь вернуть голосу властный тон, хотя он всё еще дрожит. – За что он тебя убьет? Юрий Сергеевич не такой.

– Вы не знаете Юрия Сергеевича! – Федя поднимает на меня огромные, полные ужаса глаза. – Он страшный человек! Он деспот! Он мне руки скальпелем отрежет, если узнает, что я тронул его женщину!

Я с трудом сглатываю и с сомнением смотрю на него. Паника у Феди искренняя.

Мне трудно в это поверить, но если Баталов действительно такой тиран, как описывает этот мальчишка, то скандал будет грандиозный, а моя репутация будет уничтожена навсегда. Переспать со статусным хирургом ради генов – это одно. А раздвигать ноги перед первым встречным санитаром – это клеймо шлюхи.

Я должна заткнуть Феде рот любой ценой.

– Тихо ты, не истери, – шиплю, делая шаг к нему. – Никто никого не убьет. Он ничего не узнает. Понял меня?

– Думаете, не заметит? – судорожно выдыхает Федя, покосившись на вход.

– Не заметит, если ты будешь держать язык за зубами! – отрезаю, притянув его к себе за воротник. – Скажем, что ты просто зашел и ушел. Всё! Понял?

– Понял, – медленно кивает он, гипнотизируя меня своими выразительными глазенками. – Спасибо.

Я выдыхаю, чувствуя, как колотится пульс.

– Иди, – разжимаю руку.

Федя бросает взгляд на мои губы, разворачивается и не очень уверенно идет к выходу. Я устало прикрываю глаза, массируя виски. Нужно срочно привести себя в порядок и придумать, как вести себя с Баталовым, когда он появится.

Звук шагов внезапно стихает.

Я открываю глаза и вижу, что Федя остановился у самого выхода. Он опустил руку с полога и медленно поворачивается ко мне. В его взгляде больше нет паники, там неожиданно плещется что-то тяжелое, темное и очень, очень мужское.

– Ты почему еще здесь? – сердито шепчу, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок. – Уходи быстро!

Он молчит… и вдруг делает шаг обратно.

– Федор? Ты что делаешь? – инстинктивно пячусь назад, пока не натыкаюсь бедрами на край стола. Санитар подходит вплотную и склоняется ко мне.

– Нет, Баталов умный, он все поймет, – шепчет, обжигая горячим дыханием мою щеку.

Я не успеваю даже возмутиться, как он подхватывает меня под бедра и легко, как пушинку, тащит к кроватям.

– Федя! Ты с ума сошел?! Пусти! – шепотом ругаюсь, дрыгая ногами и пытаясь оттолкнуть его от себя, но спустя минуту оказываюсь прижатой к матрасу крепким, молодым и очень настойчивым телом. Руки слабеют, живот, наоборот, каменеет.

– Раз уж меня всё равно убьют, Надежда Евгеньевна, – хрипло выдыхает Федя, сжимая мои запястья и заводя их за голову, – то я, пожалуй, рискну.