Глава 49

— А что с банком, Вик? — Его взгляд снова цепкий, холодный. Он будто весь подобрался, сконцентрировался, настоящий хищник перед прыжком. — При чем тут папин банк?

Да если бы я знала при чем! Уже жалею, что так спросила. Ведь, по сути, я ничего не знаю, просто слухи без каких-либо доказательств. Никогда прежде не опускалась до уровня сплетен и презирала тех, кто чужую жизнь перетирает. А теперь сама как Дятлова.

— Я не знаю, Саш. — Несмотря ни на что, у меня по-прежнему уверенный голос. — Ведь мы не просто так здесь сейчас вдвоем сидим. И что ты решил остаться в Москве со мной тоже не случайность. Есть какая-то причина, почему ты от меня не отходишь эти две недели, почему предложил встречаться. Не только то, что я тебе нравлюсь.

— Тебе кто-то что-то наплел? Изосимова? Вик, ну ты же умная!

— Поэтому и спрашиваю. Это как-то связано с мамой? Она теперь член совета директоров.

— Ольга там номинально числится, ничего не решает. Очень хотела, вот папа и сделал ей подарок, — терпеливо отвечает Морозов. — Но к нам это никакого отношения не имеет. Они даже не знают, что мы встречаемся.

— А когда узнают? От этого что-то изменится?

За столом повисла тишина. Тягостная такая тишина, мне кажется, подними я руку в воздух — смогу потрогать напряжение.

— Ты мне не веришь, так? — Он тяжело откидывается на спинку стула и исподлобья смотрит в мои глаза. — В этом проблема. Не в наших родителях и не в том, чего я хочу или не хочу делать в банке отца. Почему, Вика?

— Наше знакомство началось с вранья. Ты использовал меня, помнишь? — Я не отвожу взгляда. Разговор будет явно нелегкий. Но я хочу знать, врет мне парень, в которого я по дурости влюбилась, или у нас есть все-таки шанс. — Тебе нужно было, чтобы я помирилась с мамой, встала на ее сторону. А сейчас?

— Уже плевать, — говорит совершенно свободно и искренне. И если он на самом деле притворяется, значит, я ни черта не понимаю в людях. — Поступай как тебе лучше. Да, я приехал сюда, чтобы вернуть тебя обратно, но быстро передумал.

— Почему?

— Не хочу тебя ни с кем делить, — спокойно произносит он, словно речь идет о каких-то обыденных вещах. — Даже с твоей мамой. Точнее, особенно с ней. Достаточно того, что тут еще и твой папа тусит. Но он, похоже, своими делами больше занят.

— Ни с кем меня делить? — повторяю я его первую фразу. Честно говоря, все сказанное дальше меня уже мало интересует.

— Ни с кем. Ты моя, Вика. Очень вредная и прямолинейная. Но моя. — Он подается вперед и захватывает мои ладони в свои. — Еще раз: родители не будут лезть. И ничего у нас не изменится, когда они узнают.

Похоже, он и правда так думает.

— А кто просил за мной в Москву ехать? Мама?

— Нет. Она даже не сразу узнала, что я здесь. Вик, это уже на паранойю походит. Ты — моя девушка. Все. Больше ничего нет.

— Точно? — Странное в голове творится: я и верю, и не верю ему одновременно.

— Я тебя не использую, Вика.

— А банк?

— Это основной папин бизнес. Я хочу обосноваться в нашем московском филиале. Но это требует времени, и больше, чем я ожидал.

— Почему?

— Меня тут не сказать чтобы ждут с распростертыми объятиями. — Его губы скривились в жесткой усмешке. И я понимаю, что Морозова это задело. — В принципе, плевать, но отец слишком доверяет Элеоноре и считает, что она на своем месте.

— А ты хочешь занять ее место? — поражаюсь я. — Зачем? Банк и так твой. И тебе всего двадцать два года.

— Со временем, — нехотя признает он. — И банк не мой. Вика, к тебе это все не имеет никакого отношения. Я обещаю. Слышишь меня?

— Слышу.

Сопоставляю слова Морозова с тем, что узнала от Руслана. Похоже, папа был прав, мой бывший охранник просто соединил разрозненные факты и сделал выводы. Которые выгодны ему.

— А теперь рассказывай, кто волну гонит? Девки?

— Нет! Саш, да какая разница? — Палить Руслана нет никакого желания. А зная Морозова, несложно предположить, что он помчится бить морду охраннику. — Это все? Ты мне все рассказал?

Он молчит, не сразу отвечает.

— Я сказал тебе правду. Это не игра, Вика. У нас все будет хорошо, если ты наконец перестанешь артачиться. Или, может, я чего не знаю, а?

Ушам не верю! Еще чуть-чуть, и он меня заставит оправдываться непонятно за что.

— У меня нет скелетов в шкафу, я не манипулирую другими ради своей выгоды. Здесь ты можешь быть спокоен.

— Надеюсь… И вот еще, Вика. Когда я дарю своей девушке подарки, это означает то, что означает. И ничего другого. — С этими словами он вытаскивает из кармана дорогой айфон, от которого я отказалась сегодня утром. — Бери. И закрыли тему.

— Погоди, а…

— Симку переставил. Дальше — сама, но если скажешь пароль к учетке, то могу закончить.

Теперь из другого кармана Морозов, как фокусник, вытаскивает мой старый мобильный и вопросительно смотрит на меня.

— Я сама… спасибо.

— Мы договорились? А то с тобой все время как на пороховой бочке — не знаешь, когда рванет.

— Тебя это смущает?

— Меня это возбуждает. — Морозов, не отрывая от меня взгляда, подносит к губам бокал, но тут же, морщась, ставит его обратно на стол. — Может, горячий закажем или хочешь пойти покататься?

В ресторане становится все больше народу, здесь уже шумно и немного душно. А после всего, что я услышала, моей голове срочно нужен свежий воздух. Немного поколебавшись, забираю оба телефона, твердо пообещав себе сделать приличный подарок Морозову на Рождество, а то на Новый год даже банальной открытки в телефон ему не отправила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вот это правильно! — удовлетворенно кивает Морозов и тоже поднимается со стула. — Ноги отдохнули? Тогда пошли новую горку тебе покажу. Она не сложнее, но немного длиннее. Обувайся.

Пока вожусь с заклепками на ботинках, прокручиваю в уме наш разговор. Стало ли мне легче? Определенно стало. Морозов, конечно, тот еще прохвост и манипулятор, но смотрит так, что за душу берет. Невозможно так притворяться, даже бугай не сможет, ему действительно нужна я. Эта мысль греет сердце, хотя все равно какое-то ощущение недосказанности у меня осталось. Но свой лимит откровенности Саша на сегодня исчерпал. И если я не хочу с ним разругаться, придется пока замолчать.

— Ой! Привет! А что вы тут делаете? — Звонкий и слишком радостный голос Лены Дятловой во-вот разорвет мне барабанные перепонки. — Саша, Вика! Как я рада вас видеть!