Глава 57

— Так и не сказал, что за сюрприз? Даже не намекнул? — Тамара переспрашивает уже третий раз, но от этого мой ответ не меняется. Я уже дословно передала ей наш разговор, но Скалкина не удовлетворена.

— Нет, но думаю, будет что-то неприлично дорогое и очень вычурное.

— Круче, чем «Щелкунчик» в Большом театре в новогоднюю ночь?

— Не знаю, но это же Морозов! От него чего угодно можно ожидать, но все равно в конце будешь стоять с открытым ртом, не зная, что больше хочется: по голове его треснуть или на шее его повиснуть от восторга.

Мы сидим со Скалкиной у нее дома. То есть в квартире Холодова. Самого Ярослава Денисовича, к счастью, нет рядом. Не думаю, что он был бы в восторге видеть меня здесь. Ну разве что еще раз захотел бы посмотреть кино. Но без Морозова это скучное зрелище.

— А ты очень изменилась, Вик. Никогда прежде не была такой откровенной. Вообще ничего о себе не рассказывала. Все скрывала.

— Тогда атмосфера была другая. И в группе, и в общаге. Не говорила потому что терпеть не могу сплетен, но здесь все по-другому. К тому же ты вряд ли кому рассказывать будешь, — отвечаю я, укутываясь в теплый плед. В квартире тепло, но меня немного знобит. И глаза слипаются: ночной недосып дает о себе знать. — И, главное, я с ума сойду, если не выговорюсь. Ты извини, что все на тебя вылила.

— Ну почему же? — Скалкина улыбается, а я про себя отмечаю, что Тамара тоже неуловимо изменилась. Я что-то почувствовала еще вчера в ресторане, но голова была слишком загружена Морозовым, а в ушах застряли циничные подколки Холодова. Но сейчас мы один на один, отвлекаться больше не на кого. — Мне приятно, что ты мне рассказываешь и сегодня не такая зажатая как вчера. Это потому что тут Морозова нет, да? Вы с ним зажигательная парочка.

— Прости за вчерашнее, Тамара. Я не ожидала, что вечер окажется таким сложным.

— Сложным? — непонимающе переспрашивает Скалкина. — Почему? Мне все понравилось. Было… нескучно.

Да куда уж там!

— Я по-прежнему вижу в твоем парне Английского гада, который измывался над всем универом целое полугодие. Меня до сих пор немного…

— Бомбит от него? Слушай, на него у всех стойка. Яр не может пройти мимо и не оставить о себе след. Он же коуч, умеет профессионально вызывать раздражение. Меня ты точно не обидела, а Холодов… — Скалка выводит руками замысловатую фигуру, которая, видимо, призвана окончательно объяснить, кто такой Холодов. — Может, тебе еще чая?

— Давай!

Тамара убежала на кухню, а я отвлекаюсь, наконец, на телефон. Он булькнул сообщением, когда мы разговаривали, но отвлекаться от разговора было бы неправильным. Да можно, наверное, и на более долгий срок все отложить. Не уверена, что хочу встречаться с Русланом. Поздравляет меня с наступающим Рождеством и обещает вернуться в Москву в ближайшие дни. «Увидимся». Вот не уверена, что так будет.

— Морозов пишет что-то? — Тамара ставит рядом чайник с только что заваренным чаем. — Я тут подумала… Знаешь, чего бы я хотела? — И не дожидаясь ответа, произносит: — Карету. Настоящую карету с тройкой лошадей или сколько там их должно быть. И покататься по заснеженному городу.

— Почему так? — У Тамары есть потрясающий талант, наверняка Холодов сразу его учуял, вот и не отпускает от себя. Рядом с ней люди расслабляются. Хочется еще сильнее закутаться в плед и полностью отключить голову.

— Не знаю, — она поживает плечами и снова улыбается. — Может, в детстве не наигралась в сказки? Ну а ты?

— Я купила ему подарок на Рождество. На Новый год все неожиданно как-то получилось, думала, что потом… В общем, не сложилось, хотя сама хожу с его подарком, — верчу в руках мобильный.

— Первый твой подарок ему?

— Первый. — тянусь к сумке и достаю изящную коробочку. — Просто зашла по дороге в торговый центр, понятия не имела, что хочу подарить. А потом просто увидела это и все. Больше уже ничего не смотрела. Как тебе?

— Неожиданно! — Скалкина недоверчиво рассматривает подарок, но в руки брать не решается. — Очень. Я бы не решилась.

— Думаешь, надо было боксерские перчатки? Или что-то более привычное для него? Мы с ним почти не расстаемся эти недели, каждый день видимся, но я по-прежнему очень мало о нем знаю.

— Я с Холодовым живу вместе! Мы с ним жили и до того, как я сюда сбежала с тобой. Думаешь, много знаю?! Если только сама в него клещами не вцеплюсь, и он не начнет нехотя выдавливать из себя правду.

Представить, что у Скалкиной есть клешни и она может вцепиться в любимого мужчину решительно невозможно.

— Чего ты улыбаешься, Вик? Он только по особым случаям начинает рассказывать о себе. Пока гром не грянул, — тихо и очень серьезно добавила она. — Морозов такой же?

— Такой же. Вроде и трындит постоянно, обо всем, но про себя мало рассказывает или что-что совсем не существенное. Но иногда такое скажет, понимаешь, что ничего о нем не знаешь. И какой он в действительности тоже не имеешь особо представления. И очень боишься ошибиться с ним. Это очень угнетает.

Тамара молчит, только сбегала еще раз на кухню и принесла тарелку с пирожными. Сейчас сидит рядом, и уплетает их потихоньку.

— Мне показалось, он любит тебя. — Ни с того, ни с сего произносит Скалкина. — Я его почти не знаю, но с Дятловой он точно был другим, не таким как с тобой.

— А какой он со мной? — во мне просыпается женское любопытство, которое я всегда гнала от себя прочь, считая, что я выше этого.

— Очень боится тебя потерять, — не задумываясь выпаливает Тамара, словно долгое время ждала возможности высказаться. — Ты ему очень дорога. Он на тебя смотрит прямо…ух! Ярослав это тоже заметил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Надеюсь, они с Тамарой не ошибаются.

Я уезжаю от нее днем, спешу домой, потому что времени остается не так уж и много. Пока ехала к себе, получила инструкции от Морозова: одеться потеплее. Что ж, значит, ожидается прогулка на свежем воздухе. Сразу почему-то подумалось про Скалкину карету и четверку лошадей. Улыбка сама плывет по лицу от таких мыслей, случайно, мельком замечаю заинтересованный взгляд стоящего рядом парня.

Хотя… Морозов вряд ли полезет в карету, он, скорее, на коня взобрался бы… Боже, что за мысли лезут в голову?!

Дома первым делом принимаю горячую ванну, которая помогает не только смыть с себя усталость, но и расслабиться, привести себя в порядок. Не знаю, что готовит Саша, не буду гадать, просто пусть он рядом будет. А то как-то слишком много суеты вокруг нас.

Он, как и обещал, приезжает к семи вечера. Я давно уже готова — натянула на себя почти всю свою самую теплую одежду.

— Ну что, собралась? — спрашивает он после того, как оглядел меня с ног до головы и вроде остался доволен. — Я на всякий случай взял тебе куртку, в машине осталась. Готова?

— Готова! — Оглядываю квартиру с полной уверенностью, что сегодня ночевать буду не здесь. — Пойдем?

В машине он ничего не говорит, только хитро поглядывает на меня. Морозов в прекрасном настроении, и это передается мне. Внутри появляется легкость и полная уверенность, что все будет хорошо. Что сегодня вечер будет только наш. Никаких случайно встреченных знакомых или бывших, никакой ревности или обид. Пусть никто из нас не накосячит. А если и накосячит, то тут же будет прощен.

— Мы, собственно, подъезжаем. Вообще работать в такое время не совсем правило, но для нас сделали исключение, — радостно хастается Саша.

Я пока не очень понимаю, где мы. Ночь темная, работающие уличные фонари не дают ответов на вопросы. По ощущениям, мы за городом, в каком-то спортивном или что-то типа того клубе. Может, ипподром? Наконец, рядом проплывает громадная тень. О нет! Это не лошади и не карета, о которой мечтает Скалкина. Это же…

— Ну как? Удивил? — доносится из-за спины довольный голос Морозова. — Это только начало! Так что не грусти!