Глава 58

— Нам сюда? Ты уверен?

Вертолет! Серьезно? Не могу сдержать удивленный возглас, видя буквально в паре сотен метров от нас вертолетную площадку.

— Тебе понравится, вот увидишь! Вестибулярный аппарат в норме? — спрашивает Морозов и сам же отвечает: — В норме, я узнавал.

— Узнавал?

— Ну да. И страха высоты у тебя тоже нет, так что пойдем!

Поверить не могу! Я ожидала чего угодно, но точно не этого. Никогда не летала на вертолете. И совсем не уверена, что мне это может понравиться с первого раза.

— Нам куда, Саш?

— Сначала на инструктаж. Да ты пищать от восторга будешь! — Обнимает меня за плечи и ведет в сторону невысокого здания. — Сюда.

— А куда полетим? — В голове роится столько вопросов, хочу знать все и сразу! Это Морозов, я не удивлюсь, если он увезет меня в какой-нибудь другой город. И я хочу морально подготовиться. Насколько это вообще возможно, когда рядом с тобой самый непредсказуемый парень из всех, что я знаю.

— Увидишь все. Не торопись!

Он явно кайф ловит, довольный такой. И я помимо воли сама начинаю заряжаться радостным предвкушением чего-то непонятного.

Инструктаж — это примерно десятиминутный монолог о правилах поведения на площадке и в воздухе. Что можно, а что нельзя. Любопытно, оказывается, есть ограничение по весу, не больше ста двадцати килограммов на одного пассажира. Кошусь на Морозова. Внимательно так слушает, каждое слово в себя впитывает, особенно все, что касается безопасности. Это не особо удивляет: несмотря на кажущееся иногда раздолбайство, мой парень — один из самых серьезных людей, что я знаю. Просто он не всегда это демонстрирует.

— …Взлет и приземление очень мягкие, — продолжает инструктор Сергей. — Во время полета трясти не будет. Вы камеры с собой взяли? Многие на телефон снимают, но изображение не то.

— С собой! — Морозов похлопывает рукой по своей сумке. — Все как надо!

— А вы тепло оделись, — кивает мне инструктор. — В кабине не холодно, не замерзнете. Вопросы есть?

— А сколько лететь будем?

И куда, интересно!

— Полет по ночной Москве длится сорок минут. Вернемся сюда же. Готовы?

— Вик? — Морозов улыбается, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Конечно! Идем!

— Посмотришь город, который сама выбрала. Он того стоит.

Вертолет уже ждет нас, Сергей довольно подробно рассказал про него, и я знаю, что в кабине нас будет трое человек, хотя вертолет рассчитан на четверых.

— Какие большие окна! Сам вертолет очень компактный, но здесь потрясающий обзор будет. Верно? — Я почему-то спрашиваю у Морозова, а не у пилота.

— Верно! Ты фотографировать умеешь? Я два взял, на всякий случай. — Саша вытаскивает две камеры, а вслед за ними и объективы. — Они профессиональные, но как хочешь. Тебе может понравиться просто смотреть.

Он так задорно обо всем рассказывает, а у меня язык не поворачивается сказать ему правду. Нет, я не боюсь высоты, фобии у меня нет, но я ее не люблю, просто терплю, когда надо.

— Спасибо! Ты обо всем позаботился, я смотрю.

Мы сидим рядом в кабине, нам выдали по паре наушников, их обязательно надо надеть. Да уже сейчас пора, потому как мало что слышно из-за работающего двигателя.

Мама! Это страшно! Мне реально страшно!

Сама не поняла, как сжала ладонь Саши, и вроде чуть легче стало. Я чувствую толчки, нас очень трясет, но Морозов обхватил меня своими руками, и как-то толчки прекратились сами собой.

— Сейчас ты поймешь всю красоту московских пробок, — раздается в наушниках веселый голос парня. — Посмотри вниз.

Вот это да! Огромная огненно-белая река перед глазами. Я не сразу поняла, что это МКАД — Московская кольцевая автодорога — с ее тысячами машин, медленно двигающихся в противоположные стороны.

— Поняла теперь про пробки? Зато очень красиво!

Красиво — это не то слово, это волшебно, изумительно, завораживающе. Рука сама потянулась к камере. Куда тут нажимать?

— Так, держи… вот…сюда… — снова слышу в наушниках его голос, а его дыхание у меня на щеке. Как же приятно!

Ночная Москва — это нечто. Она реально огромная, охватить город взглядом невозможно даже с нашей высоты. Игру огней всех мыслимых и немыслимых оттенков бесполезно пытаться описать словами. Это надо видеть. Когда пролетаем над каким-то густо застроенным спальным районом, возникает острое ощущение, что попал в матрицу: тысячи, десятки тысяч маленьких белых огоньков. Рука постоянно требует фотоаппарат. Какой же Морозов молодец, что догадался взять его! Все предусмотрел. Я с трудом отрываю взгляд от большой белой церкви, она так красиво, мистически светится. Через несколько часов Рождество. Сколько таинства вокруг! Никогда высота не была такой прекрасной!

Саша практически не откладывает в сторону свою камеру, наверное, уже десятки, может, сотни фотографий сделал. Не видела прежде столько сосредоточенной радости в глазах. Он точно знает, что делает, и делает это с какой-то внутренней эйфорией. Надо же! Похоже, мой бугай увлекается фотографией! Мне такое и в голову прийти не могло. Думала, что его интересует только бокс. Ну и банк его папы. И я. Нет, я — сначала.

Он вдруг отводит камеру от окна и наводит ее на меня. Не успеваю отвернуться, закрыть лицо, вообще ничего не успеваю. Морозов быстро нажимает на кнопку. А потом еще несколько раз.

— Саш!

— Отлично получилась! — кричит в наушники Морозов. — Настоящая, открытая, живая! Посмотри на меня! Давай еще!

Спорить с ним невозможно, да и не хочется! Не знаю, сколько мужества мне понадобится, чтобы потом посмотреть эти снимки. Никогда не заморачивалась, как на фото выгляжу. А надо было. Волосы под наушниками наверняка спутались… О чем я только думаю?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А мы где сейчас летим? — Пытаюсь сама определить местоположение, но это, конечно, невозможно.

— Северо-восток, — доносится до меня голос пилота. — Лосиный Остров.

Какая же Москва разная! Здесь нет миллионов огоньков, нет спрятанных в многоэтажки матриц. Здесь лес. Спокойный и величественный.

Да я за семнадцать лет в своем городе не видела столько, сколько за эти недели в Москве. Интересно, а Морозов понимает, что именно он для меня сделал?

— Вик? Вик, ты чего? — Сначала слышу озабоченный голос Саши, а затем уже вижу его лицо. — Случилось что?

«Я люблю тебя!» — мысленно произношу я, боясь признаться вслух.

— Ничего. — Растягиваю губы в улыбке. — Хотя нет. Случилось. Иди сюда. — Притягиваю к себе ничего не понимающего Морозова и целую его в губы. И тут же чувствую ответ. Быстро сориентировался. Москва осталась под ногами, огромный многомиллионный прекрасный город, до которого двум чудикам, зависшим в нескольких сотнях метров над землей, нет никакого дела.

— Ого! Надо тебя почаще в небо забрасывать. Ты здесь воздушная, неземная. Не отталкиваешь меня, почти ручная, — шепчет довольный бугай и тут же получает легкий тычок в бок. — Я же сказал «почти».

Он откидывается на спинку сиденья и прижимает меня к себе. Мы молчим. Слова не нужны. Мы вдвоем. В небе. И перед нами весь мир.

— Нет, ну тебе правда понравилось? — спрашивает он уже в пятый раз, наверное, за те полчаса, что мы едем в машине. Время ближе к одиннадцати, но бодрый голос Морозова предельно ясно дает понять, что вечер далек от завершения. Судя по всему, мы приближаемся к Садовому кольцу.

— Саш! Я этот полет никогда не забуду. — Эмоции до сих пор бьют через край. Я пока не могу четко сформулировать, что чувствую, кроме того, что я очень-очень сильно люблю мужчину, который сейчас ведет машину. Я восхищаюсь им, я доверяю ему. Он жутко меня бесит, когда прет как танк. Но как же я ему за это благодарна! Сама бы не сделала к нему шаг навстречу. — Останови, пожалуйста, машину.

Он по-прежнему ничего не понимает, но послушно паркуется на набережной. Место мне незнакомо. Но здесь очень красиво и светло. И мало людей. Не знаю, в какой именно ресторан мы сейчас едем ужинать, зато знаю, что хочу сделать — здесь и без свидетелей.

Легкий морозец освежает и бодрит, делаю глубокий длинный вдох. Вот это ночь!

— Я не фанат неба, знаешь? — Стою спиной к Морозову, но прекрасно знаю, что он слышит каждое мое слово. — И высоту не люблю. Не любила. До сегодняшнего вечера. Красоту неба видела, но не понимала. А сейчас хочу смотреть вверх. Посмотри, сколько звезд. Не очень типично для Москвы, да? Не видела раньше или просто не обращала внимания.

Он молча обнимает меня сзади и прижимает к себе.

— Я чувствовал, не то что-то происходит. Ты даже для себя была сдержанной, когда мы приехали и когда в кабине потом испугалась подъема.

— Спасибо. Правда. Очень большое тебе спасибо! Я не знала, что ты позовешь меня в небо сегодня, но видишь, как совпало. Рождество. — Поворачиваюсь к нему лицом и вынимаю из кармана ту самую коробочку, которую показывала днем Скалкиной. Кажется, сто лет прошло уже. — Я как увидела ее — решила, что она твоя. С Новым годом и Рождеством!

Он забирает у меня подарок. Вижу, как его брови ползут вверх, рот приоткрылся от удивления.

— Ты даришь мне… звезду? — Саша недоуменно смотрит на меня. — Как?

— Что как? Это Вифлеемская звезда, то есть Рождественская звезда, символ рождения Христа.

— Я знаю. — Морозов внимательно рассматривает небольшой серебряный кулон с цирконием в форме звезды. — Удивительно…

— Правда? Тебе нравится? — выдыхаю с облегчением. — Понятия не имела, что тебе подарить. У тебя же все есть! Но увидела его… Можно повесить на брелок или…

Он не дает мне закончить фразу и с такой жадностью впивается в мои губы, что я от неожиданности вздрагиваю. И тут же вцепляюсь в него с не меньшей силой. Никто бы не смог сейчас оторвать нас друг от друга.

— Поехали ко мне. Домой, — глухо шепчет он, когда через несколько минут ослабляет хватку, и я могу наконец вдохнуть полной грудью. — Мне тоже есть что тебе подарить.

— Подарить? А разве…

— Нет. Это не то. Поехали! — Он уже тащит меня в машину, я не успеваю за ним. Еще чуть-чуть, и на плечо закинет, но шага точно не сбавит.

— Ты же говорил, что голодный, — слегка запыхавшись, спрашиваю я, уже пристегивая ремень безопасности в машине.

— К черту ужин. Поехали. Сейчас.