Глава 63

Всю дорогу до квартиры — тишина, ни слова не сказала. Но иллюзий у меня нет и быть не может: впереди непростой разговор, а рядом нет никого, чтобы на публику играть. Так что будет, как обычно, жестко, авторитарно и с полным набором манипуляций. Нормальная такая беседа дочери с матерью. Только наивный папа может считать, что она, пусть по-своему, любит меня.

— Ты свежо выглядишь Вика, — первой прерывает молчание мама, наблюдая, как я открываю дверь. — Вы с Сашей живете здесь? У тебя свои ключи?

Начинается. Ничего не изменилось ни в связи с аварией, ни после замужества — мама все такая же. Эффективный руководитель, как она сама себя называет.

Не тороплюсь ей отвечать. Не то чтобы хочу позлить ее, просто я до конца не решила, чего хочу от нашего общения. Повторить ей то же, что и раньше? Чтобы оставила меня в покое и больше не лезла в мою жизнь? Мы с папой отдельно, а она сама по себе? Пожалуй, уже нет. Так эту историю я не закончу.

— Это Сашины ключи, мам. Я просто закрывала дверь, когда мы выходили. Мы не живем вместе, я живу с папой. Он наверняка тебе говорил об этом.

— Говорил, но, как оказалось, далеко не все.

Она прохаживается по комнате, сложив руки в замок и опустив голову на грудь. Признак напряжения, я знаю. Но внешне все хорошо, не скажешь, что совсем недавно ей сняли последний гипс, а еще несколько месяцев назад никто не мог с уверенностью сказать, что она выживет. Высокая и стройная, ее возраст ей никогда не давали. Хотя сейчас чуть больше нервозности в движениях. Вообще, мама, когда ей нужно, умеет прекрасно владеть собой. А разные скандалы и истерики — это для зрителей. Для папы, например, который не терпел и до сих пор, скорее всего, не терпит ее слез. Ну и для нового мужа тоже, наверное. Мне кажется, она и правда нервничает.

— Ты тоже выглядишь нормально. Как здоровье?

— Уже все отлично. — Она наконец садится в кресло и смотрит на меня с улыбкой. — Врачи не ожидали такого быстрого восстановления. Я могу скоро вернуться на работу.

И почему меня это не удивляет?

— Я помню, когда мы разговаривали в день моего собеседования в «Вышку», ты не была так уверена.

— Костя не хочет, чтобы я работала. То есть у него есть благотворительный фонд, плюс в банке есть целое подразделение, но там все прекрасно функционирует и без меня. И вообще не моя специализация.

Она рассказывает о том, что для нее действительно важно. Смотрю на нее и вижу папу — много лет назад я заметила, как он управляет мамой и ее настроением. Чтобы переключить ее с опасной темы на более безопасную, достаточно поинтересоваться: «Ну как там дела в твоем банке?» Сейчас даже задавать вопрос не пришлось.

— Я думаю, да я знаю, что могу очень многое сделать. Зачем мне дома сидеть?! Ладно, это мои проблемы, — одергивает она саму себя и снова обращает внимание на меня. — У тебя правда все хорошо? Что с деньгами? Тебе необязательно работать, Вика. Теперь учеба важна как никогда, и я…

— Мам, у нас с папой все нормально. Деньги есть.

— Откуда? Вика, это Москва! Здесь невозможно прожить на те деньги, на которые ты привыкла. Должна уже понять это!

— Я поняла, но, знаешь, у папы есть работа. Он, наверное, сообщил тебе об этом. Частный заказ, расписывает стены в одном очень богатом доме…

Она обрывает меня смехом, искренним, но каким-то невеселым.

— Вика, твой папа — чудесный человек, может, даже лучший из тех, кого я знала, но зарабатывать он не умеет. Это просто не его. Я обеспечивала вас всех и делала это успешно. И ему необязательно работать, я готова вам помогать материально. Как и прежде. Это неправильная гордость, Вика. Мы по-прежнему родные друг другу люди.

Вот в этом вся моя мама. Может уйти, хлопнув дверью, заявить, что ты хреновая дочь, а потом вернуться как ни в чем не бывало.

— Ты говорила мне совсем другое. Забыла? Когда вернулась со своих романтических островов. — Я не хотела ей это напоминать. После того как вчера рассказала эту историю Саше, думала, что все, закрыла тему, но нет. Не получается пока.

— Я уже извинилась, Вика. И не раз. Я была не в себе тогда, тебе не понять. Ты еще совсем ребенок. Люди часто говорят не то, что думают на самом деле. А ты поставила обиду на меня на первое место, перечеркнув все остальное. Ты полгода почти отказывалась со мной разговаривать. Прекращай дуться, это детская позиция. Ты выросла!

Забавно, а я считаю, это ты как ребенок ведешь себя, мама.

— Я думаю, даже взрослому человеку сложно простить то, что ты мне тогда наговорила. Как и то, что бросила папу. Почему, мам, если мы для тебя родные люди?

— А почему ты с Сашей? — она задает встречный вопрос, явно предлагая провести параллели.

— Я не меняла папу на Сашу, не сравнивай. Почему ты ушла?

— Для тебя это так важно? Хорошо. Я люблю Костю, он дает мне то, чего не давал никогда твой папа.

— Неужели? И что же?

— Статус, Вика. Высокий статус, который открывает практически безграничные возможности. Я все эти годы очень любила твоего папу, но мне стало тесно рядом с ним. Мне нужно большее пространство, а с ним я начала задыхаться. Но ты не можешь этого понять.

— Наверное, нет, — соглашаюсь я после небольшой паузы. Сама удивляюсь, но эмоции больше не затмевают рассудок, я, пожалуй, впервые за все время после их развода не хочу все оборвать одним словом, просто уйти без объяснения. — Мне казалось, тебе всегда была важна карьера и твой банк. Ведь так? Ты и сейчас спешишь вернуться обратно.

— Не совсем так, но в целом — да.

— Ты сама только что сказала, что твой новый муж не хочет, чтобы ты работала. Так какие возможности он открыл для тебя, мам? Если уж мы говорим с тобой так рационально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А ты изменилась, Вика, — неожиданно произносит мама, с удивлением рассматривая меня. — И правда изменилась. Не бежишь от меня, не такая категоричная и жесткая, как раньше. Это заслуга Саши, да?

— Мам, я такая, как всегда. Просто ответь мне на вопрос. Честно.

— Вообще-то мы пришли сюда вазы из чемоданов вытащить, Вика, и поговорить о тебе. А не о моем браке. У меня все хорошо. Костя замечательный муж.

— И банкир тоже, верно, мам? — Я вовсе не собираюсь прекращать задавать вопросы, которые мне интересны. Она ведь сама предложила поговорить.

— Безусловно, — терпеливо отвечает она. — Но я могу значительно улучшить все показатели, чистую прибыль за год можно поднять на тридцать процентов. Это очень важно в условиях нынешнего кризиса. Костя просто не очень понимает это, но я точно более эффективна, чем та же Элеонора, она умная девочка, но не выжимает из московского офиса его максимум. Я все сделаю лучше. — Последние фразы она явно говорит сама себе. На меня не смотрит, а я начинаю понимать, зачем она на самом деле рванула в Москву сразу же, как только смогла нормально передвигаться.

— Ты хочешь возглавить московский филиал банка своего мужа, так? А он хочет этого?

Мама посмотрела на меня так, как иногда смотрела на папу, а сейчас, наверное, практикуется на Морозове. Взгляд под названием «все будет, как я сказала».

— Мы переедем сюда довольно скоро, будем чаще видеться, Вика. — Она подходит к чемодану и просит ей помочь положить его на пол. — Ты уверена, что у тебя с Сашей все серьезно? Мы с его папой так не думаем.

— Мне совершенно безразлично, что вы думаете или не думаете, мам. Мы с ним уже все решили.

— Что? Любовь до гроба? Вика, мы бы не хотели, чтобы ваше расставание плохо отразилось на всех нас. Понимаешь, о чем я?

— Нет. И почему мы должны расстаться?

— Да потому, что Саша девок меняет как перчатки! — выходит из себя мама. — Потому что он изменял всем своим подружкам, с кем когда-либо встречался! Он то ли не нагулялся еще, то ли всю жизнь юбки мимо себя пропускать не будет. Ты согласна на такую жизнь? Да ты от невинного поцелуя сразу уйдешь, даже выяснять ничего не будешь! А теперь подумай, как всем нам будет плохо, не только тебе. Видеть его постоянно, ведь формально он твой сводный брат. А вот это уже не изменится.