Глава 64

Она отворачивается от меня, видимо, считая, что разговор окончен. Копошится в чемодане, что-то перебирает и, наконец, извлекает вазу, довольно вычурную и наверняка очень дорогую. Даже не представляю, куда она хочет ее поставить. А мне так важно? Это не моя квартира, здесь даже моих вещей нет.

— Ты правда думаешь, я послушаю тебя? Мам, мы сами разберемся с Сашей. И мне он точно не брат. Мы с ним сами по себе.

— Ошибаешься. Но ты влюблена, это простительно. — Ваза уже переместилась из ее рук на тумбочку рядом с кроватью. И теперь ее внимание снова на мне. — Я не хочу, чтобы ты страдала. Вот и все. Я поговорю с папой.

— Зачем? Хочешь, чтобы он повлиял на меня?

— Ты и его дочь тоже, он должен…

— Я его дочь в первую очередь, мам! И он точно ничего не должен. А про Сашу он давно все знает. Деньги папа у тебя точно брать не будет, даже не надейся.

— Уверена? — она смотрит на меня так снисходительно, что меня прорывает.

— Да! У него хорошая работа. Он зарабатывает столько, что мне даже необязательно срочно искать работу. Хватит пытаться нас контролировать. Или тебе неприятно, что у нас с папой все хорошо без тебя?

— Вик, я, может, не лучшая в мире мать, не принесла себя в жертву единственной дочери, но я люблю тебя, — она достает вторую вазу, такую же уродливую и ищет глазами, куда ее лучше поставить. — Я забочусь о тебе так, как умею. Тебе всю жизнь ни в чем не отказывали, тебе сняли квартиру, чтобы ты не жила в общежитии, у тебя всегда были карманные деньги. Так?

— Так. Спасибо тебе большое за это, мама. — Последние слова даются очень непросто. Благодарить маму за что бы то ни было мне всегда нелегко. — Но дальше я сама. Я выросла. И со своей личной жизнью я тоже сама разберусь.

— Костя тоже не в восторге от ваших отношений, — вдруг произносит она, и от этих слов неприятный холодок пробежал по спине. — Он, в отличие от тебя, прекрасно знает своего сына. Кстати, они чего-то задерживаются. А с папой я все равно поговорю. Во сколько он заканчивает работать?

Она непробиваема. И опять не слышит, что я ей говорю. Но раньше рядом был папа, он умел как-то примирять нас друг с другом, а сейчас придется справляться самой.

— Он заканчивает поздно. Мам, у папы своя жизнь, понимаешь? А Константин не против, что ты общаешься с бывшим мужем?

Она промолчала, лишь раздраженно дернула плечом. Понятно, я так и думала. Я с этим Константином сегодня первый раз заговорила, хоть и видела раньше, но и так ясно, что он совсем не похож на папу. Наверняка, очень любит маму, я помню, он вообще от нее не отходил в больнице, но совсем не такой любовью как папа.

— Подумай о том, что я тебе сказала о Саше. Он хороший мальчик, но ты слишком категоричная для него, Вика. Тебе нужен другой парень.

Я не хочу ей ничего отвечать. Не самый приятный разговор, но лучше, чем я ожидала. Сначала вообще не была уверена, что смогу его полностью выдержать, но вроде особо даже не сорвалась особо. Но мне очень некомфортно вместе с ней находиться здесь. Я жду, когда придут Морозовы, скучаю по бугаю. Сегодня в ресторане он вел себя так, как и обещал: все на себя взял и сейчас, наверное, как и я, объясняет своему отцу про нас. Он такой же непробиваемый, как моя мама?

— Ну вроде все! — Мама довольно закрывает чемодан и смотрит на массивные напольные часы. — Что-то задерживаются наши мальчики.

Я сама уже думала написать Морозову, его отсутствие и правда нервирует. Саша не раз говорил, что ему плевать на чужое мнение, и у нас с ним своя история. Но в чем мама права, так это в отношении девок. Сколько он может быть мне верным? Неделю? Месяц? Он сам говорил, что у нас несвободные отношения. Кошусь на мать и чувствую дикую злость на нее, потому что она добилась своего. Уверенности внутри явно поубавилось, некстати еще вспомнила новогоднюю встречу с этими кошелками разукрашенными. А ведь он со всеми ними спал…

— Ну наконец-то! Мы уже заждались! — я вздрагиваю от маминого чересчур бодрого и радостного голоса. — Костя, Саша, как вам мои вазы?

Я смотрю на Морозова, пытаясь хоть что-нибудь прочесть на его лице. Он выглядит бледным и напряженным. Мамины вазы явно последнее, что его интересует. Он тоже разглядывает меня, молча подходит и берет за руку. Сразу легче становится. Честно говоря, хочу уйти куда-нибудь, подальше от наших родителей, которые о чем-то отрывисто переговариваются, полностью нас игнорируя.

Я о многом хочу спросить Сашу, смотрю на него и стараюсь блокировать в памяти слова о том, что он никогда не сможет быть верным.

— Ты вызвал консьержа? — вполголоса спрашивает мама. — Пусть с чемоданами поможет. Саша, Вика, мы остановимся в «Hyatt». Завтра мы в банке будем, но вечером… Костя, что у нас вечером?

— Ужин с «випами», ты хотела со мной пойти, помнишь? Саня с нами будет. — Константин кивает пришедшему консьержу и тот выкатывает здоровые чемоданы из квартиры. — Пока, ребята! Саш, завтра в восемь. Без опозданий.

Мама выходит вслед за ним, пообещав мне позвонить завтра утром. Непонятно только, зачем. Вроде все обсудили.

— Ты как? Она тебя не съела? Ты грустная. — Саша притягивает меня к себе, и я утыкаюсь в его плечо и громко выдыхаю. — Я не мог быстрее прийти. Прости.

— Не съела, но покусала немного, — признаюсь я. — Она не хочет, чтобы мы вместе были. И еще в Москву собралась переезжать, чтобы работать в вашем московском филиале. Мне уже хочется рвануть обратно. — Морозов молчит, его рука словно застыла на моей спине. Похоже, он тоже удивлен, не меньше, чем я. — А тебе твой папа не говорил, что они сюда будут переезжать?

— Ни слова, — произносит Морозов. — Более того, я не уверен, что он вообще знает об этом. Значит, не хочет, чтобы мы были вместе? А почему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ни слова, — отвечает Саша. — Более того, я не уверен, что он вообще знает об этом. Значит, не хочет, чтобы мы были вместе? А почему?

— Не верит, что у нас получится, — кратко поясняю, не желая рассказывать подробности. — Говорит, после не сможем нормально с тобой общаться. А придется видеться, ведь мы же типа родственники.

Морозов ухмыляется, отпускает меня и усаживается на диван.

— Я хочу извиниться перед тобой. Давно было пора. — Он как-то непривычно грустно смотрит на меня. И очень серьезно.

— Что случилось?

— Ты права была, а я нет. Я про Ольгу. Думал, ты преувеличиваешь, что твой папа тебя против нее настроил. Но она так переживала, что ты не с ней, что отказываешься… — Морозов запнулся и не договорил. Да это и необязательно, и так ясно, что он хотел сказать.

— Мама — это мама, и я ее не переделаю. Папа считает, что человека надо принимать таким, какой он есть. — Я сажусь рядом с Сашей и чувствую его тепло. Это очень успокаивает. — После того как ты приехал за мной, я много думала. Иногда мне кажется, что если научусь спокойно на нее реагировать, то… не знаю, окажусь на другой ступени эволюции. Смогу победить саму себя. Понимаешь, о чем я?

Он молча кивает и обнимает меня за плечи.

— Значит, они сюда собираются переехать? — задумчиво произносит Морозов. — Очень интересно.

— А тебе что папа сказал? То же самое? Что у нас ничего не получится?

— Нет, ничего особенного не сказал. Так, дела разные обсуждали.