Глава 75

Я люблю проектную работу, берешь тему ну или тебе ее выбирают и погружаешься с головой в исследования. Оптимально, конечно, когда проект ведешь самостоятельно, но «умение работать в команде позволит вам лучше адаптироваться не только в профессии, но и в жизни». Поэтому у каждого в нашей группе есть напарник, у меня это Одуванчик. Сам вызвался, а я не возражала. Он толковый парень. В любой другой день я уже по дороге домой начала бы детально разбирать задания, но, увы, не сегодня. Морозов, несмотря на наш утренний разговор прислал два сообщения с почти одинаковым содержанием, уверена ли я в том, что хочу встречаться с матерью без него. Не удивлюсь, если наплевав на все, что я ему пыталась объяснить, он сейчас уже возле универа и ждет вместе с моей мамой, когда я выйду.

— Торопишься, Вик? Могли бы обсудить. — Тминов идет рядом, и как бы я не спешила, ему с его ростом ничего не стоит догнать и обогнать меня. — Ну или вечером хочешь спишемся?

— Вечером, Миш, давай вечером. — Я уже застегиваю куртку, надеваю шапку и иду к выходу. Только что телефон прошипел сообщением от мамы. Она подъехала. По крайней мере не придется ее ждать. Как когда-то говорил дедушка, раньше сядешь, раньше выйдешь. Очень надеюсь, что наш разговор не окажется слишком долгим, и уже через пару часов я смогу нормально сесть заниматься.

На улице, на удивление, нет черного Морозовского джипа, еще раз оглядываюсь по сторонам и слышу короткий звуковой сигнал от стоящего неподалеку серебристого мерседеса. Ну понятно. Привет, мама!

— Это за тобой? — Тминов, оказывается, вышел следом. — Твой парень тачку сменил?

— Это моя мама приехала. Миш, часов в шесть-семь спишемся по проекту, хорошо?

Он молча кивает, а я направляюсь к машине.

На заднем сидении мерседеса рядом с мамой два телефона, планшет и ноутбук, приходится даже немного подвинуть это богатство в сторону, чтобы сесть.

— Ну здравствуй, Виктория! — Мама улыбается, с любопытством рассматривая меня, а потом велит водителю ехать. — Мы очень редко видимся. Это надо исправить.

Неужели? Да мы даже когда в одной квартире вместе жили, не сказать, чтобы часто общались.

— У тебя работа, как обычно. А у меня учеба, времени не слишком много свободного.

— Понятно, — она усмехается и переводит взгляд на мелькающие за окном фасады зданий. — Так как учеба? Ты уже больше месяца учишься, Саша говорил, у тебя все хорошо.

— Замечательно, все по-другому, не так как я привыкла, но качество преподавания на порядок выше. Знала бы, раньше попыталась перевестись.

— Думала о практике летом? Можно посмотреть, где берут стажеров. — Мне не нравится ее задумчивый тон, наверняка, в ее голове уже картинкой складывается пазл под названием «Вика оправдала ожидания и строит карьеру».

— Не стоит, мам. Мне не нужна стажировка.

Она молчит, не хочет продолжать разговор при водителе, а может просто нужно проверить почту в телефоне.

Теперь уже я рассматриваю пейзажи за окном. Машина едет медленно, я даже могу без труда прочитать названия улиц. Сейчас мы на Неглинной, перед глазами огромное здание Центробанка, а до этого был не менее величественный «Hyatt». Точно, кажется, здесь они с Константином сейчас живут.

— У меня недалеко встреча в четыре, неожиданно совсем «нарисовалась». Извини, хотела тебе показать совсем другое место, ну тогда в другой раз…

В четыре? Значит, у нас есть чуть больше часа. Подходит!

Машина останавливается на Цветном бульваре. Здесь много ресторанов, довольно оживленно. А вот от Морозова ни слуху, ни духу. Даже не ответил на мое сообщение, что я уже с мамой.

— Не спросишь, что я хотела тебе показать, будь у нас больше времени? — Мама улыбается каким-то своим мыслям, совершенно не обращая внимания на мою реакцию.

— Нет. Мам, мне это не интересно. Ты поговорить хотела. Так говори!

Она слегка опешила от моего напора, но быстро справилась с собой и сейчас снова беззаботно улыбается.

— Я просто видеть тебя хочу. Вика, ты меня обижаешь. Мне не нужен жесткий повод для того, чтобы увидеться с дочерью. — Ага! Я не собираюсь ей помогать, если ей есть, что сказать, то пусть поторопится. У самой же какая-то встреча. — Но ты так странно отреагировала, когда я спросила о Саше… Вика, ты точно не беременна?

— Боишься стать бабушкой, мам? Не волнуйся. Даже когда это случится, никому и в голову не придет тебя так называть и «сплавлять» тебе внуков.

— Тебе так нравится сын Кости?

— Мам, я люблю его. Очень. Я правда хочу от него детей. Со временем.

Сейчас она даже не пытается скрыть, что шокирована моим признанием. Мы молчим несколько минут, усиленно делаем вид, что рассматриваем меню. Мама не выдерживает первой.

— Вика! Какая любовь? То есть в твоем возрасте, конечно, все кажется настоящим…

— Не все, мам, не переживай. Фальшак я отличить всегда могу. И потом в моем возрасте ты уже жила с папой, если я не ошибаюсь.

— Мы с твоим папой исключения. И сейчас речь о тебе. Ты уверена, что Саша испытывает к тебе такие же сильные чувства?

— Мам, ты повторяешься, — в голосе звучит досада, но и пусть. — Уже спрашивала.

— И буду дальше спрашивать! Что ты о нем вообще знаешь?

— Менял девчонок как перчатки, ты мне это говорила, мама. Он подтвердил. Дальше что?

— Мне непонятна ее настойчивость. — Мам, я все давно решила для себя. Хочешь рассорить нас с Морозовым? Не получится. У тебя юбилей на носу — разве нечем заняться?!

— Я не собираюсь тебя ни с кем ссорить, — терпеливо произносит она тоном воспитательницы, объясняющей малышу, что нехорошо громко топать или отбирать игрушку у соседской девочки. — Но в отношениях всегда мужчина должен любить больше, чем женщина. Только так можно сохранить связь. А ты… Вика, он тебя использует.

— И как же? — слова сами вырываются из меня. — У меня, в отличие от того же Константина, нет ровным счетом ничего. Меня не получится использовать.

Она пропускает колкость мимо ушей. Ей все равно, что я скажу. Она пришла сюда с целью и, пока ее не добьется, ну или не сделает все, чтобы ее добиться, не остановится. Мне нужно только отбивать ее атаки и ждать, когда она переключится на свою следующую встречу.

— Ошибаешься. Ты моя дочь, а мы с Сашей в последнее время слишком часто сталкиваемся в офисе. — Я молча пью недавно принесенный чай и слушаю, что будет дальше. Пока ничего нового. — Он тебя расспрашивал обо мне? О моей работе, о том, как мы жили с твоим папой?

— Нет.

— Не верю! — Она с такой силой ударяет ложкой по тарелке, что на нас начали оборачиваться. — Он ищет на меня компромат, дурачок. Ничего не найдет, только время потеряет. Вика, я не хочу, чтобы он тебя втравливал в свои дурацкие игры!

— Игры? Почему, мам? Это его банк, он беспокоится за его будущее. Те, кто тебя мало знает, не привыкли к твоей бурной активности. Ты же как ураган можешь пронестись.

— Он хочет мое место, Костя имел глупость ему что-то пообещать. На эту позицию люди идут многие годы, а Саша — амбициозный мальчишка. Он хочет контролировать меня с твоей помощью. Он тебя не любит, ты это понимаешь?!

Я готовилась, внушала себе, что буду пропускать мимо все, что бы она ни сказала. Но сейчас не получилось.

— Не морщись, Вика. Думаешь, я не знаю, что он общался с моими бывшими коллегами? Да, у меня были небольшие огрехи, но не ошибается тот, кто ничего не делает. Ему еще учиться и учиться. И мне больно, что он опустился так низко, что использует тебя против меня.

— Это все, мам? Все, что ты хотела мне сказать? Я ожидала большего, если честно. Наверное, мне нужно молча встать и уйти отсюда. Но давай проясним все окончательно. Я люблю Сашу, он заслужил мое доверие. Далеко не сразу, но я поверила ему. И что бы он ни сделал, я его поддержу. И буду рядом. Мне очень не нравится, что происходит вокруг нас — какая-то возня постоянная, недомолвки. Мам, не стоит пытаться мной манипулировать. Но… — Я делаю глубокий выдох и все-таки произношу эти слова: — Между ним и тобой я всегда выберу его.

Я заставляю себя смотреть прямо ей в лицо, но чувствую, как от ее взгляда, взгляда раненого животного, у меня защемило сердце. И она не притворяется, я точно знаю. Ей больно.

— Это ошибка, Вика. Твоя большая ошибка. Он скоро бросит тебя. Ты для него лишь проект, который надо вовремя сдать. Я не лучшая мать, но никогда бы не…

Она замолкает и прикрывает руками глаза. Но когда спустя несколько секунд отводит ладони от лица, я вижу прежнюю Ольгу Николаевну Туеву, теперь Морозову, которая всегда шла вперед, зная, что добьется своего. Вот только я понятия не имею, почему она оборвала себя и не договорила. И что за проект?