Эпилог
Изабел смотрела на себя в зеркало. Парча была именно такой, как она хотела – цвета нежнейших сливок. Кружева пенились на плечах, стекали по рукавам и спине.
– Ах, ваше величество! Вы прелестны! – вздохнула одна из швей.
– Благодарю, – Эл сдержанно улыбнулась. – Да, вышло и правда чудесно.
Они снова и снова раскладывали вокруг неё волны белого атласа, цепляли иголками новые ленты кружева и тесьмы.
– Вы будете самой красивой невестой, – вздохнула Анита Лефу, супруга генерала восточной армии, его светлости Жана Лефу, второго генерала Нидалены. Эл поддерживала с ней самые теплые отношения.
– Спасибо, Ани, если бы не твоя мастерица…
– Ах, пустяки. Для королевы лучшие кружева в стране.
Женщины щебетали, Эл смеялась. Покружилась, приподняв юбки, и замерла, глядя на себя в зеркале.
Она была прекрасна. Белоснежный атлас, кружева, пышный кринолин. Всё роскошное, искусное, сделанное с большим мастерством. Она улыбнулась себе. Даже в самых смелых мечтах она не думала, что её свадебное платье будет таким богатым. Но теперь ведь она королева.
Эл снова пришлось улыбнуться, потому что уголки губ предательски поползли вниз.
Её раздели и облачили в платье, в котором она пришла на примерку.
– Будет готово через два дня, – пообещала глава швей.
– Не опоздайте, а то придется идти к венцу голой, – усмехнулась Эл.
– Я думаю, ваш жених будет против, – рассмеялась другая фрейлина. Тоже из знатной семьи, тоже их тех, кто примкнул к ним против Зайнемов. Эл одарила девушку улыбкой и поправила волосы.
– А по мне – ему не терпится тебя раздеть, – раздался из угла насмешливый голос Валики. Эл бросила на неё предупреждающий взгляд.
«Что?» – подняла брови весталка.
Девушки примолкли. Присутствие весталки, красивой, но суровой в своей верной броне, всегда действовало на них угнетающе. Но Эл не собиралась отказываться ни от Валики, ни от верных ей сестер-весталок.
Ее убили в феврале. Закололи в купальне, куда рыцари охраны, понятное дело, не могли с ней пойти. Но с телом ничего сотворить не успели, ведь стоило её сердцу замереть – Вальград уже знал и сразу перенесся к ней.
Предателей показательно обезглавили у неё на глазах следующим утром. Но умирать Эл совершенно не нравилось, и она пригласила Валику охранять её. И та охраняла. Она и четверо её сестер-весталок. Куда бы Эл не пошла, кто-то из них незаметной тенью следовал за ней. Все, кроме Валики – та была ужасно болтливой.
– Спасибо, дамы, на сегодня всё. Я благодарю вас за ваше общество.
Девушки и дамы постарше раскланялись и покинули комнату, следом юркнули швеи, унося пышный наряд.
Эл отошла к окну и поглядела во двор. Там ставили шатры и готовили столы. Через два дня должна была грянуть королевская свадьба.
– Эти трещалки тебя не выводят? – спросила Валика развалившись на изящном диване. Доспехи лязгнули сочленениями.
– У каждой этой трещалки есть муж или отец, а у этого отца есть свои люди, земли, деньги… – Эл вздохнула. – Вольг очаровывает тех, а я очаровываю этих.
– Что их очаровывать. Он половину из них вернул с того света. Они ему пятки должны лизать.
Эл кисло усмехнулась.
Восточная армия Нидалены не примкнула к ним. Были бои. Южане дрались против южан. После каждого сражения Вольг сутками напролет поднимал павших и задавал один лишь вопрос: «Ты умер за узурпаторов Зайнемов. Королева Изабел жалует тебе жизнь. Принимаешь ты её или нет?»
Отказавшихся было немного.
С каждым боем их войско росло, а войско Зайнемов редело. На подступах к столице она сутки напролет принимала присягу у лордов, что решили переметнуться пока не поздно.
Столицу им отдали практически без боя.
Эл вспомнила то, что хотела бы забыть. Стылое утро, четыре деревянных плахи. Он, его жена и двое детей.
Она хотела помиловать детей, но Вольг не позволил. Король Тан требовал головы каждого Зайнема. Хольм говорил, что если кого и миловать, то королеву. Клеменс Бирак, её старший брат, присягнул им в надежде спасти сестру. Эл была в ужасе. Помиловать мать, но убить её детей? Они не смогли достичь согласия, и в конце концов Эл согласилась с Вольгом. Пусть головы летят с плеч. Не ради этого ли они брали столицу?
Эл твердила себе: «Он не помиловал моих братьев. Он не помиловал моих братьев. Он не помиловал…»
Но когда их вывели и поставили напротив деревянных чурбанов, она поднялась со своего наспех поставленного трона – простого кресла с высокой спинкой. Младшему сыну было всего четыре года. Он напугано озирался, на лице застыли слезы и ужас.
– Изабел, – прошипел Хольм едва слышно, но она всё равно шагнула вперед.
– Лорд Зайнем, я, в отличие от вас, не убиваю детей. Я жалую вашим сыновьям жизнь. Они отправятся в Орден и будут служить народу. Быть может, они станут магистрами однажды и залечат столько ран, сколько вы нанесли. Уведите их, – она кивнула стражникам. Мальчишек спустили с эшафота и повели обратно в тюрьму. Их мать проводила детей взглядом и закрыла глаза. Она улыбалась.
– Миледи Бирак, вы выходили замуж за знатного лорда. Не ваша вина, что он стал убийцей. Вас я так же милую. Вы вернетесь в Силерн, ваш родной город, и не покинете его до своего смертного часа.
– Благодарю вас, но я предпочитаю разделить судьбу своего мужа, – сказала она твердо. – Не хватало еще, чтобы дочь шлюхи дарила мне свои милости.
– Как вам будет угодно, – Эл пожала плечами. – Отрубите им головы, – небрежно кивнув палачу, вернулась на свой трон. Она не отвела глаза, когда в стылом утреннем воздухе дважды опустился топор – на войне Эл видела смерти куда страшнее и мучительнее. И всё же сердце сжалось от ужаса. Этих она убила… Она…
Несколько недель после того её мучили кошмары. «Отрубите им головы», – слышала она свой голос, и в её снах летели головы её родителей, братьев, Селима, Хольма, юного Кая…
Эл просыпалась в холодном поту.
Иногда она подолгу стояла перед зеркалом, глядя на женщину в отражении. Кем она стала?.. Хотела ли она быть такой?..
Но колесо завертелось с немыслимой скоростью, и Эл уже не могла его остановить, да и не пыталась. Не видела смысла.
И вот она тут, в столице, примеряет свадебное платье. Через три дня она вложит свою руку в руку Вальгарда, и он станет королем Нидалены. Великим королем, что принес жизнь и благоденствие.
Он распространил листья по всем Орденам, они теперь были в каждой церкви святых дев Юга. Великое исцеление для каждого. Его боготворили за дар, а её – за то, что она привела этот дар на их сторону. Свадьба была делом решенным. Кого еще она могла взять в мужья? Да и кто бы ей позволил выбирать. Впрочем, не то чтобы замужество так уж её угнетало, угнетало другое…
Хольм трудился, не покладая рук. Воскрешал, исцелял, интриговал. Он был в своей стихии. Теперь то, что в столице были войска нордов, считалось уже почти привычным. Тех немногих, кто еще сопротивлялся, нарекли бунтовщиками. Простой народ был за тех, кто дарил жизнь. Все просто хотели окончания войны. А кто сядет на престол, уже никого не интересовало. У Эл была знатная фамилия, слава бастарда Золотого Принца, армия и Святозар Воскреситель. Этого оказалось более чем достаточно.
После взятия столицы они с Вольгом мало виделись. Он усмирял мятежных лордов горного востока, она обустраивалась во дворце и вникала в управление страной. Эл всё чаще ловила себя на мысли, что скучала по нему.
И вот он вернулся с победой. А как же иначе. Ведь у последних лордов не было Селима…
Селим…
Зимой он снился ей. Она видела его посреди комнаты, словно он только что перенесся к ней. Он был другой – хмурый, серьезный и повзрослевший. На его волосах истаивала зимняя изморозь. Он улыбался и говорил: «Эл». Подходил к постели, садился на краешек и касался её волос, совсем как тогда…
Она просыпалась и видела над собой медленно вращающиеся фонари Клинара, зажженные Святозаром.
Даже если бы Селим хотел, он не смог бы прийти к ней. Да и… Разве он хотел? Она сделала выбор. Единственный выбор, который казался ей правильным. И жалеть теперь…
Весной после такого сна, когда они стояли в одном из замков на пути к столице, она встала, накинула халат и пошла к Хольму.
Он спал, но, когда она тихо открыла дверь, тут же проснулся.
– Изабел? – хрипло сказал Вальгард, приподняв от подушки голову. – Что случилось?
Она подошла к постели, глядя на него так, словно видела впервые.
Его волосы чуть отросли, густые, пшеничного цвета, они спутались во сне. Он глядел на неё голубыми, как само небо, глазами, еще подернутыми сонной дремой.
– Что? – он сел. Одеяло сползло, обнажая его ночную рубашку с небрежно распахнутым воротом.
Эл сглотнула. Полгода прошло с осады Транты. Нужно было решиться и забыть. Нужно было перечеркнуть прошлое.
Она медленно расстегнула крючки своего халата и спустила его с плеч. Тяжелый бархат упал к её ногам. Она осталась в легкой шелковой сорочке. Кожа тут же пошла мурашками от холода.
Хольм поглядел на это, вздохнул и откинул одеяло, приглашая её.
Эл кивнула самой себе и решительно забралась к нему в постель. Вальгард укрыл её. Эл колотила дрожь, но совсем не от холода. Эл легла на спину, глядя на фонари под потолком. Хольм подпер рукой голову, глядя на неё в темноте.
– А теперь рассказывайте, что случилось, – сказал он, не пытаясь ни обнять, ни поцеловать. И Эл расплакалась.
Он нежно утешал её, словно горестное дитя, не позволил себе ни малейшей ласки, лишь нежность, ни капли чувственности. Она так и заснула у него, не сказав ни слова.
После той ночи что-то изменилось между ними. Эл не хотела врать себе – они стали близки. Не как соратники, но как два человека, которые делятся горем и радостью. Как друзья. А может, и больше.
Когда Хольма не было рядом, Эл мучилась тревогой. Когда он был… её тоже что-то вечно тревожило. Недосказанность. Ожидание чего-то, что никак не происходило. Они не стали любовниками и даже не флиртовали, хотя много времени проводили вдвоем.
Они говорили о семьях, о завоевании страны, о Севере, Юге, его братьях и её сестрах из Обители. К концу лета Эл казалось, что из живущих никто не знал её лучше, чем Вольг. И она узнала его.
Он был вежлив и предупредителен, но откровенности того вечера перед осадой Транты, когда он поцеловал её, не было и в помине.
Иногда он пропадал на несколько дней, и Эл не без ревности думала, что он посещает свою любовницу. От этого ей становилось тошно. Почему у мужчин вокруг неё вечно были какие-то женщины? У Селима его «специи-неженки», у Вольга… кто-то.
Она не помнила, когда стала называть его так про себя. Так его назвал Кай, и почему-то ей запомнилось это короткое, семейное имя. Вольг. Ему подходило. Строгое и холодное, как и он сам.
Для северянина Вольг был удивительно не сладострастен. Конунги северян, что руководили войском, редко ложились спать в одиночестве. Когда они выступали из Транты весной, все симпатичные служанки ходили с животами.
Для Эл это было отвратительно, на Юге, конечно, тоже бывали подобные связи, но так открыто и в таком количестве? Нет, это было возмутительное варварство.
И только Хольм раз за разом спал один. Она знала, ведь они часто болтали допоздна то у него в комнате, то у неё. Разговоры у камина за ужином стали так привычны, что, когда он впервые покинул город на четыре дня, Эл изнывала от тоски.
Весна прошла в боях, лето в переговорах, осенью, ровно через год, как он и предсказывал, они взяли столицу. И вот она готовится к свадьбе с мужчиной, которого могла назвать разве что близким другом. Который не пожелал стать ей чем-то большим. Она отдавала себе отчет, что он мог бы, и она почти хотела этого, но Хольм держал дистанцию неукоснительно. Сама Эл не решалась флиртовать с ним. Что-то стояло между ними. Незримое, но холодное, словно призрак. И Эл знала чей именно.
Селим перестал ей снится еще летом, она медленно забывала его. А Вольг был рядом, надежный и уже почти родной. И холодный.
– Почему ты так сказала? – нахмурилась Эл. Валика подняла брови, поигрывая кинжалом в руке.
– Как?
– Что ему не терпится меня раздеть.
– А разве это не так?
Эл хмыкнула и отошла от окна, перебрала драгоценности, переливающиеся в шкатулках. Теперь у неё было всё, чего только можно пожелать.
– Не уверена. Это политический брак.
– Ну да, – Валика хмыкнула. – Он мог бы любого северянина поставить на свое место, не так ли? Но не сделал этого.
– Он хочет стать королем, – Эл пожала плечами.
– А это большой вопрос – хочет ли?
– О чем ты?
– Он ведь не лезет в политику, отдал Совет тебе, на трон посадил тебя, и все лорды приносят присягу тебе.
– Он не мог иначе.
– Конечно, мог. Он мог просто раздавить нас, утопить в крови и дело с концом. У Транты ходили странные слухи, знаешь ли. Ты ведь слышала. О листьях, которые наш огненный спалил в воздухе. Ну а те, что не растерялись и нашли сбитую виверну, болтали, что листья те не лечили. Сколько бы они не прикладывали их себе на разные места, ни черта не происходило. Зачем он их рассыпал, ты мне не говоришь, ну да я и сама не дура. В этих листьях было не исцеление, не так ли? Что-то другое. Но только оно так и не сработало. Да и вообще, странная это была история. С чего-то же наш маг так вдруг взял, да и сбежал. Еще и генерала спалил. Какой бешеный виверн его покусал, хотела бы я знать.
– Мы теперь никогда этого не узнаем, – сказала Эл с тяжелым вздохом. Рассказывать Валике она не стала. Зачем? Подвергать её опасности из-за слишком большого знания? Она не хотела рисковать. В войске решили, что Андера убил Селим и сбежал прямо перед боем. Теперь Огненного факира винили и в проигрыше, и в вероломстве. Во всех бедах, что свалились на Нидалену. Появись Селим тут – его бы разорвали. Раньше его ненавидели лишь северяне, теперь и южане. Но как бы то ни было, он не появлялся.
Открылась дверь и в комнату вошел Хольм. Эл улыбнулась ему и, прежде чем смогла себя остановить, молниеносно поправила волосы и лиф платья. Смущенно отдернула руку, пока он не заметил. Он был в своем привычном белом плаще, но без маски и капюшона. Глянул на Валику, она тут же вскочила на ноги и вышла из комнаты.
– Здравствуй, – сказала Эл.
– Как примерка? – вежливо поинтересовался Вольг. Эл заметила в его руках шкатулку.
– Всё хорошо. Как прошли переговоры?
– Успешно. Все лорды востока склоняются перед твоей волей.
Эл усмехнулась.
– Скорее перед твоей.
– Не суть важно. Перед нашей – тоже не плохо звучит, – он улыбнулся, и Эл тоже улыбнулась.
– Что это?
Хольм покрутил в руках шкатулку.
– Свадебный подарок.
– Не рановато?
– Я покину столицу на два дня. Есть неотложные дела на южных границах.
– Ты будешь перемещаться?
– Да.
– Но кто нарисует контур?
– Никто. Придется рискнуть.
– Вольг!
– Не волнуйся, я был в Силерне и примерно представляю местность.
– Но… – она вспомнила ногу Риллы с вплавившимися углями. – Это же опасно.
Вольг поднял брови.
– Бирак обижен за смерть сестры. Мне нужно убедиться, что на юге не будет проблем.
– Ты пойдешь туда один?!
– Пока войска доберутся, они сколотят против нас маленькую армию и укрепят город. Я должен показать, что не стоит и пытаться.
Эл в тревоге прикусила губу.
– Не стоит, Изабел. Я сильный маг, я смогу справится с кучкой воинов.
– Ты говорил, что от отрубленной головы никакая магия тебе не защитит.
– Поэтому я никому не позволяю рубить себе голову. Будет, моя королева, не стоит волноваться о пустяках. Я вернусь к свадьбе.
Эл кисло улыбнулась.
– Если нет, я выйду за другого.
Хольм усмехнулся.
– Вот как? И за кого же? Полагаю, Берг – следующий в очереди после меня. Он Второй конунг Севера.
Эл скривилась.
– Фу! Нет уж. Ладно, так и быть, подожду тебя, даже если ты опоздаешь.
– Я не опоздаю, – сказал он и посмотрел на неё так, как смотрел совсем нечасто. Сердце Эл взволнованно подпрыгнуло в груди, но Хольм уже улыбнулся и протянул ей шкатулку. – Надеюсь, тебе понравится.
Эл взяла шкатулку и открыла крышку. На мгновение ей показалось, что он дарит ей очередной ворох белых листьев – так засверкало содержимое. Но это было колье и серьги из прозрачных, как слеза, крупных бриллиантов, искусно ограненных в белое золото. Благодаря ажурному плетению гарнитур не выглядел громоздко, а скорее даже воздушно.
– Ого… – Эл потеряла дар речи. – Ничего себе.
– Не слишком вычурно? – спросил он.
– Пожалуй, для королевы самое оно, – усмехнулась Эл. – Спасибо.
– Позволь, – Вольг взял из её рук шкатулку, достал колье и расцепил замочек. Эл, сглотнув, повернулась к нему спиной. Он положил колье ей на грудь и застегнул. Эл подошла к зеркалу.
Бриллианты с повседневным платьем смотрелись и вправду слишком броско, но со свадебным будут гармонировать идеально.
В отражении за её плечом стоял Хольм.
– Тебе нравится?
– Да, – честно сказала Эл. Ей нравилось не столько богатство камней, сколько изящность вещи. Казалось, что его сделали давно. – Откуда оно?
Хольм нахмурился.
– Оно принадлежало моей матери. Фамильная драгоценность.
Эл удивленно посмотрела на него.
– Но как? Ты был Хольмдаре?
Он кивнул.
Эл повернулась и взяла его за руку.
– И как? Твой отец, он…
– Мы поговорили… Не слишком радостно, но хотя бы спокойно.
– Расскажи сейчас же! – возмутилась Эл. Вольг улыбнулся.
Они болтали вечерами о многом. О семьях, об историях из детства. Эл рассказала о своих братьях, Хольм о своих. Об отце ему говорить было всегда тяжело. Их многое разделяло. И то, что он вернулся в Хольмдар за этим подарком, значило многое. Очень многое.
– Позже. Я должен идти или опоздаю на нашу свадьбу.
Эл вдруг смутилась и выпустила его руку.
– Тогда иди. Не хотелось бы торчать в соборе, дожидаясь тебя.
Они замерли, глядя друг на друга. Секундная заминка, но Эл тут же почувствовала неловкость. Наверное, будь они настоящими женихом и невестой, в эту секунду они бы целовались.
– До встречи, – сказал он и ушел, а Эл осталась стоять с бриллиантами, переливающимися на груди. Чистыми, безупречными и холодными. Она подняла руки, расцепила замок и положила их обратно в шкатулку.
Вольг попросил её сердце однажды, она тогда посмеялась. А сейчас она жалела, что не может попросить его. Ведь он стал близок ей по-настоящему. И стань они ближе еще и как возлюбленные… всё могло бы получится. Но он не хотел.
«Не имел необходимости…» – всегда помнила она то, что он сказал ей про любовь.
Вечер Изабел скоротала с казначеем и книгами государственной казны. Дела у короны шли отнюдь не гладко, и кредиторы одолевали замок всё больше. Вольг помог и тут – его листья продавались и покупались, и знатный запас осел в кладовых столичного замка. Они могли расплатиться ими по курсу, далеко превосходящему десять золотых за штуку.
Потом был доклад из восточного замка Тильден. Посланный в их обитель караван обокрали в пути. Листья выкрали, и Орден остался без запаса. Изабел щедрой рукой велела выдать им месячную норму из запасов короны.
«Что бы я делала без Вольга?..» – в очередной раз подумала она.
Эл поужинала в компании двух своих фрейлин, обсуждающих приготовления к свадебному пиру, и уставшая легла спать у себя в покоях.
***
Проснулась она от шума, словно кто-то звучно хлопнул в ладоши. В темноте комнаты она увидела силуэт и приподнялась в постели. Сердце её глухо застучало в груди.
– Меня уже убивали, – сказала она. – Вы напрасно пришли сюда.
– Думаешь, я пришел тебя убить? – произнес знакомый голос, и Эл задохнулась.
Гость вышел из тени. Это был Селим.
Волосы его отросли и были убраны в короткий хвост, он был в темной одежде, кожаной, что так резко контрастировала с его привычным голубым шелком. На ногах ненавистные нидаленские сапоги.
– Селим… – прошептала Эл, не веря своим глазам.
– Привет, – сказал он с улыбкой.
Эл откинула одеяло, встала и подошла к нему. Медленно коснулась его плеча.
– Ты не снишься мне? – спросила она.
– А я тебе снился? – с хитрой насмешкой ответил он. Эл смущенно убрала руку и подхватила оставленный на кресле пеньюар. Быстро накинула его и затянула пояс.
– Что ты тут делаешь?
– А ты как думаешь?
– Вольга нет, если ты пришел мстить ему.
– Я знаю, что его нет. Я пришел к тебе, а не к нему.
Он обошел её комнату, играючи поддел драгоценности в шкатулках на туалетном столике.
– Надо же, у тебя теперь полно побрякушек. Привилегии королевы?
Эл промолчала. Ей вдруг стало не по себе. В первую секунду она ничего не могла поделать со своей искренней радостью. Она была рада увидеть его, убедиться, что с ним всё в порядке, но уже через минуту тревога сдавила её сердце. Визит Селима не мог сулить ничего хорошего.
– Я пришел поздравить вас со свадьбой. Меня не приглашали, но я всё же улучил минутку заглянуть, – он поглядел на фонари, медленно поворачивающиеся над головой. – Он тебя бережет, твой Святозар. К замку не подступиться. Он неплохо ими научился пользоваться, но главного не постиг. Передай ему это.
– Что именно?
– Что я разгадал фонари Клинара. Он поймет.
– Но я не понимаю, – прохладно заметила Эл.
Селим усмехнулся.
– Твой голос изменился. Уже слышны командные нотки. Быстро ты вошла в роль королевы.
Эл снова промолчала. Она отошла от постели и села в кресло у едва теплящегося камина. Селим подошел, кинул пару поленьев. Пламя тут же весело затанцевало по ним. Он сел в кресло напротив, небрежно закинув ногу на ногу.
– Тебе идет шелк, – сказал он, оглядев её с ног до головы. – Словно так и должно быть. Я бы тоже мог нарядить тебя в него, знаешь ли.
– Дело не в шелке и не в «побрякушках», – передразнила Эл его тон. – Ты знаешь это.
– Да-да, бедный народ, страдающий под гнетом войны. Скука смертная, не желаю говорить об этом.
– И о чем же ты желаешь говорить?
– Лучше скажи, правда ли то, что ты дочь старого короля. Люди из Риндара в тавернах, бывает, шепчут, что это ложь.
Эл вздохнула.
– Это ложь, – подтвердила она, Селим с любопытством уставился не неё. – Моя мать была красива. Когда Золотой Принц посетил Риндар, он решил одарить её королевской милостью. Королям ведь не откажешь, верно? Тогда на пиру его напоили так, что он идти не мог. Отнесли в спальню и оставили с моей матерью. Он благополучно проспал до утра. А утром матушка поблагодарила его за оказанную честь.
– И вот ты стала бастардом короля, – усмехнулся Селим. – Да, славная история.
– Да уж, – хмуро казала Эл. Не будь она «бастардом» короля, её семья была бы жива.
– Это тебе родители рассказали?
– Нет. Услышала от служанок, давно еще, в детстве.
– Тогда, пожалуй, можно этому верить.
Он задумчиво прикусил губу. Они сидели, и молча разглядывали друг друга. Селим повзрослел, лицо стало острее, жестче. Красота утратила юношескую трепетность и превратилась в мужскую. Грудь пересекал тяжелый ремень, за поясом Эл даже увидела кинжал.
– Раньше ты не носил оружия, – заметила она.
– Раньше я был дураком, – пожал он плечами.
– Получил свой титул? Можно тебя поздравить?
Селим усмехнулся.
– Пожалуй, мог бы. Если бы открыл им секрет фонарей. Но я решил… нет. Пусть он останется только моим.
– Что за секрет фонарей?
– Это магические штучки, Эл. Тебе не слишком интересные.
Сердце её подпрыгнуло. Эл… Её уже год так никто не называл.
– С чего ты взял? Я невеста мага. Магические штучки мне очень даже интересны.
– Что же твой маг не рассказал тебе о том, как придумывают заклятья?
– У нас есть, о чем поговорить, кроме магии.
– Или чем заняться? – он скабрезно подмигнул.
Эл не снизошла до ответа.
– Давай, я тебя просвещу, раз уж господину Святозару недосуг, – Селим откинулся на спинку кресла. – Каждый маг рано или поздно выдумывает свои заклинания. Собственные, те, что до него не знал мир. И, естественно, им хочется, чтобы слава жила в веках. Они записывают заклинания в книги и свитки, отдают в библиотеку Парящих городов, делают их достоянием всего магического мира. Но вот незадача – ведь тогда каждый сможет использовать твои заклинания против тебя, не так ли? Клинар придумал их, – он указал на потолок, где поворачивались строгие серебристые фонарики. – Защиту своего дома. Никто не может под ними сотворить зла, они восстанавливают магу энергию, помогают творить заклинания. Они копят энергию мага, питаются ею и отдают, когда нужно. Все маги пользуются такими. Но Клинар, их создатель, единственный мог творить под ними что угодно. Потому что он оставил лазейку. Только для себя, то, что он не записал в магические книги. И я её нашел. Первый за сотню лет.
Эл сглотнула.
– Значит, ты можешь сотворить тут что угодно?
– Могу. Могу прямо сейчас достать кинжал и всадить в твое сердце.
– Это может любой убийца.
– А могу спалить тут всё дотла. Тебя, твой двор, всё кругом. Или могу… забрать тебя в Парящие города. Туда, куда твоему Святозару нет хода.
Эл сидела окаменев. Она медленно откинулась на спинку стула и тоже закинула ногу на ногу.
– Но я не хочу покидать Нидалену. Тут мой дом.
– Я сказал «могу», а не «сделаю», – пожал плечами Селим. – Я не потащу тебя против твоей воли. Но если хочешь, можешь уйти.
– И стать кем? Твоей любовницей? – Эл кисло усмехнулась.
– Зачем ты так? При чем тут это? Я предлагаю тебе свободу, если она тебе нужна.
Эл тревожно затеребила пояс пеньюара. Свободу… Она нежно улыбнулась.
– У меня всё хорошо, Селим. Правда. Я там, где должна быть.
– Действительно, хочешь выйти за него? Если нет, я могу его убить. Выберешь себе другого.
Эл снова улыбнулась, но на глазах выступили слезы.
– Нет, всё хорошо. Я… я хочу выйти за Вольга. Спасибо тебе.
Селим мрачно кивнул.
– Что ж… хорошо. Я должен был спросить. Мне не давало покоя, что я бросил тебя, хотя клялся, что не брошу. Я был… ослеплен своей жаждой титула. Прости меня за это. Я не смог тебя понять тогда. Да и сейчас не понимаю. И что ты нашла в этой мерзкой ледяной Нидалене? – он хмыкнул и улыбнулся. – Но я принимаю твою волю. И желаю тебе счастья.
Он встал, Эл тоже поднялась. Горло её сдавило, на глазах выступили слезы.
– Избавь нас от мелодрамы, – фыркнул Селим, заметив это. – Мы были ужасной парой.
– Нет, не были, – сдавленно прошептала Эл. Селим хранил молчание.
Он вынул что-то из кармана, взял её руку и вложил в ладонь маленький белый камень.
– Это ему. Я не ступлю на земли Нидалены, пока он не ступит в Парящие города. Теперь он обязан своей жизнью тебе, считай, что твой долг уплачен.
Эл поглядела на камушек.
– Ты достал его? – она изумленно поглядела на Селима.
– Достал. Не просто это было сделать, – он фыркнул. – А это тебе.
Он достал из кармана пылающий уголь. Эл изумленно глядела на то, как он держит его прямо пальцами.
– Давай, не бойся… – на лице его заиграла азартная, шкодная улыбка, слабый отблеск той давнишней. Эл залюбовалась им на мгновение и отважно протянула руку. Уголь, раскаленный до ярко-оранжевого цвета, упал ей в ладонь. Он не жег, только грел.
– Ничего себе…
– Я пришлю тебе пару повозок. Чтобы ты никогда не мерзла в своей любимой Нидалене.
– Он не горит? Совсем?
– Можешь даже в бумагу оборачивать. Не горит. Только греет.
– Это… это чудесно, Селим. Ты молодец. Но зачем?.. Я думала, ты не станешь тратить силы на такое.
– Сделал для матушки Кая, чтобы старушка не мерзла на Севере. И оказалось, что люди горы золота готовы отвалить за такую ерунду, как безопасное тепло. Я теперь сказочно богат, послушница. Не того ты мужчину выбрала, ох, не того, – он с издевкой покачал головой.
Эл не выдержала, заплакала и обняла его за пояс. Жесткая кожа на его куртке была теплой. Селим погладил её по голове и отстранился.
– Довольно с нас. Прощай, – он поднял её лицо за подбородок и поглядел в глаза. – Красивая ты теперь, просто жуть, – сказал он с нежной улыбкой. – Или мне так кажется, потому что это ты?
На мгновение ей показалось, что в его глазах блеснуло что-то, но он тут же усмехнулся, отстранил её руки и стряхнул с пальцев несуществующую пыль.
– Прощай, Эл, – он быстро поцеловал её в лоб, сделал шаг назад и исчез с мягким звуком, не громче хлопка ладоней.
***
Следующим вечером вернулся Вальгард. Эл ничего ему не сказала. Камень, вынутый из сердца Селима осел на самом дне её шкатулки с драгоценностями. Хольм, усталый, но довольный, по сложившейся традиции пришел к ней ужинать. Эл встретила его в дверях.
Он открыл рот, чтобы поздороваться и вдруг осекся, глядя на неё. Они оба молчали несколько томительным мгновений.
Эл протянула руку и сняла с него маску, стряхнула с головы капюшон. Встала на цыпочки и поцеловала его в губы, умирая от счастья и ужаса. И Вольг ответил ей, неистово сжав в объятиях.
***
Селим переместился на контур в доме Риллы. Он сошел с него, мозаика звякнула за его спиной, смещаясь. Недалеко возился Кай, раскладывая угли в тщательном порядке для одного из заклинаний. Штаны на коленях испачкались, спина в полуденном зное Парящих городов взмокла.
– Мастер! Я почти закончил!
Селим стоял неподвижно. Кай встал на ноги, глядя на него с опаской.
– Мастер?
Селим молчал, глядя перед собой. Мальчик тревожно заглянул ему в лицо.
– Мастер, всё хорошо?
Селим сглотнул и тряхнул головой.
– Хорошо? – рыкнул он. – Ты это убожество называешь «хорошо»? – набросился он на ученика, указывая на угли. – Живо поправь, чтобы было сносно!
– Н-но… – Кай оглянулся. Заклинание это он почти освоил, и придраться тут было особо не к чему. – Но что не так?
– Всё не так, бестолочь! – начал привычно бесноваться Селим.
– Раз всё не так, то покажите, как надо! – возмутился Кай. В последнее время вспышки гнева Селима действовали на Кая всё меньше и меньше. Ученик уже совсем его не боялся.
Селим, гневно печатая шаг, подошел к искусно выложенному углями рисунку. Кай, подросший и вытянувшийся, нахально скрестил руки на груди.
Селим поднял один уголь, передвинул его едва ли на пару пальцев в сторону.
– Вот теперь «хорошо», – буркнул он.
Кай только закатил глаза.
– Ты что себе позволяешь, наглец? – Селим прищурился.
– Ничего, мастер, – Кай принял смиренный вид. Пожалуй, слишком уж смиренный.
Селим покачал головой.
– Пошли, нас ждут великие магические тайны.
– А обед нас не ждет, случайно? – Кай скептично поднял брови.
– Ты стал слишком болтлив, Кай. Я начинаю скучать по временам, когда ты заикался от страха.
– Я заикаюсь от страха каждый раз, как вы пытаетесь петь, – пожал плечами Кай.
– Я не пытаюсь петь…больше.
Кай прыснул. Селим хмуро отвернулся. И надо же было ему однажды, перебрав с вином, затянуть песню. Ему искренне казалось, что он поет как минимум сносно, с душой… Оказалось, что слух не входил в число его многочисленных талантов.
Они пошли к дому, белеющему на холме. Селим поймал себя на желании потрепать Кая по вихрастой макушке, словно младшего брата, которого у него никогда не было. Но он, конечно же, сдержался. Они шли по ухоженному саду, на ветвях перекликались птицы, в воздухе тянуло неповторимым флером магии.
Суровая холодная Нидалена была позади. Навсегда остался на груди рубец, что со временем превратился в старый белый шрам. Селим мог бы вылечить его одним из листьев Воскресителя, которых всегда было в достатке у осторожной Риллы. Но не стал.
Когда-то он мнил себя неуязвимым, сейчас знал, что боль потери может ранить любого, даже самого искусного мага.
– Я был в Нидалене, – сказал он неожиданно даже для самого себя.
– Правда? Зачем?
Селим не смог бы объяснить. Он должен был это сделать. И сделал.
– Пожелал твоему братцу кучу детишек в браке с нашей послушницей.
– Они женятся?! – Кай удивленно и обрадовано улыбнулся. И вдруг притих. – А… а я могу этому радоваться? – спросил он с опаской.
Селим прошел с десяток ступеней, прежде чем смог честно ответить:
– Можешь.
– Тогда я рад! А вы когда женитесь, мастер?
– Никогда! – фыркнул Селим. – Зачем бы?
– Но как же?..
– Не лезь не в свое дело, маленький нахал!
– Вы еще встретите свою любовь, – уверенно заявил ученик.
– Ты в прорицатели податься решил? Огненная магия уже не прельщает? Так я быстро верну тебя в школу, бестолочь!
– Молчу! – притворно ссутулился Кай.
Селим покачал головой. Вот же! Нет, нужно построже с этим норденышем, подумать только – решил его поучать!
Они дошли до дома, Кай юркнул внутрь с глаз долой, Селим обернулся, глядя на залив. Вдохнул полной грудью родной запах дома и зажмурился.
Солнце над Парящими городами подбиралось к зениту.
Конец.
В оформлении обложки использована оригинальная художественная работа автора Софьи Потоцкой.