17

— А ты не хочешь спать? Ты ведь устал больше моего, – я продолжала сбоку смотреть на парня. – Уже отдохнул, я ведь эльф. – Я знаю, какая у тебя раса. Вот твое имя и фамилию я долго не могла запомнить, слишком длинные. – Думаю, ты и сейчас их не помнишь, Озерова, – он бросил на меня быстрый взгляд. – Далисносиор Сталонианиас, – легко произнесла я, даже не споткнувшись о многочисленные «с» и «н». – Удивительно… – Ничего удивительного. Я его вызубрила после того, как ты на письменном экзамене по травологии заменил мои чернила на исчезающие. Магистр Хруст тогда решила, что я издеваюсь над ней, потому что половина моего ответа просто растаяла с экзаменационного листа. Влепила мне пересдачу на новогодних каникулах и две недели отработки в ее парниках. К тому же начислил три штрафных балла из пяти оставшихся у меня. Представляешь, вся академия отдыхает и веселится на каникулах, а я пересдаю этот дурацкий экзамен, потею в парниках и дрожу от мысли, что до вылета из академии мне осталось всего два балла? После этого я написала твои имя и фамилию на листке бумаги, повесила на стенку в своей комнате и тренировала на них направленные заклятья. – Молодец, что с пользой используешь свою ненависть, – на полном серьезе похвалил меня эльф. – А теперь ложись. Завтра, и правда, вставать очень рано. Решив, что хватит мне общения с остроухим, я перебралась на свою лежанку из веток и травы, вытянулась на ней и закрыла глаза. Мой организм был согласен, что нужно поспать, день был очень тяжелым. Уже проваливаясь в сон, услышала голос эльфа. Очень тихо, скорее для себя, чем мне, он произнес: – Только я не менял твои чернила, ты ошиблась, Озерова. «Угу. После того как ты посидел за моей партой, чернила вдруг стали другими, но ты здесь ни при чем…», – промелькнула мысль, и следом я провалилась в сон. Разбудило меня чувство сдавленности в груди и громкое стрекотание белко-енота. Кусачий монстр сидел на мне верхом, громко верещал и разглядывал меня с большим интересом, если не сказать, с аппетитом. – Кыш! – я резко села, зверюга свалилась в траву и продолжила ругаться оттуда. – Да что тебе надо от меня! – выдохнула я с досадой. – Внимания и заботы, Озерова, больше ничего. И раз в несколько месяцев пару капель твоей крови, – прозвучал насмешливый голос эльфа. Он возился с потухшим костром: подкладывал в него дрова, раздувал угли, на меня не смотрел. Вот и хорошо, представляю, в каком я сейчас виде после бега через лес, паданий на землю и заплыва в реке. Вчера мне было как-то не до внешности, но сегодня этот вопрос встал в полный рост. – Зачем ему моя кровь? – спросила рассеянно, пытаясь пригладить волосы. Как бы мне привести их в порядок? Еще справить естественные нужды и почистить зубы? Ни расчески у меня, ни зубной щетки, вообще ничего. – Бахромог – магическое животное, и у вас с ним произошла привязка. Так что теперь ты за него в ответе: не будешь его подкармливать магией, он начнет чахнуть и умрет. Но так как магии у тебя нет, ее может заменить твоя кровь, – Сталонианиас повернулся ко мне и кивнул на развесистые кусты неподалеку. – В туалет можешь сходить туда, умыться в реке. Сейчас я пожарю тебе рыбу, и двинемся дальше. – Только мне рыбу? А ты? – удивилась я. – Эльфы не едят мясо, – прозвучал короткий ответ. – О-о-о… а чем ты поужинал и будешь завтракать? – изумилась я. – Нашел здесь орешник, собрал немного малины. Если хочешь, могу с тобой поделиться. – А рыбу ты для меня… лично для меня поймал и пожарил? – я неверяще смотрела на парня. Да не может такого быть! – Боюсь, голодная ты станешь еще более злой, чем обычно, Генриетта Озерова. Да и сил идти у тебя не будет, – равнодушно ответил он и положил на горячие угли тонкий плоский камень, на который выложил две небольших рыбины. – Ничего себе, – пробормотала я и, обойдя по дуге сидящего в траве магического зверя, нырнула в кусты. Мочевой пузырь все сильнее давал о себе знать. Оправившись и кое-как умывшись, я задумалась о волосах: на ощупь на голове у меня было грязное, сальное воронье гнездо. Помыть бы их и расчесать, но, как и чем? Ведь ни шампуня, ни расчески… – Послушай, а в твоей сумке случайно не завалялась расческа и кусок мыла? – обратилась я к эльфу. У него-то с волосами полный порядок: лежат идеальными прядями и переливаются в первых лучах солнца, словно он только из салона. – Нет, к чему мне в дороге эти вещи? – парень бросил на меня быстрый взгляд, задержался на волосах, пробежался по довольно грязному платью и снова отвернулся. – Можно обойтись магией. – Можно. Если она есть, – вздохнула я. Села на камень поближе к костру и, вдыхая аромат жарящейся рыбы, принялась пальцами раздирать колтуны на голове. — Что случилось с твоей магией? Почему она исчезла? – поинтересовался эльф. – Не знаю. Полгода назад она стала помаленьку слабеть, слабеть. Тетя приглашала ко мне целителей, да и в академии штатный лекарь несколько раз меня осматривал. Но никто ничего не нашел и не понял, что со мной происходит. Когда магии стало ноль, меня отчислили. – Печально, – равнодушно отозвался эльф. – Печально, – согласилась я и от расстройства с такой силой дернула за спутанную прядь, что ойкнула и зашипела от боли. – Помочь? – вдруг прозвучал вопрос. – В чем? – не поняла я. – С волосами. – А… а… – все, уровень моего офигения в этот момент зашкалил! Он притворяется хорошим, этот длинноухий. Только для чего? Или, и правда, мы в ответе за тех, кого приручили? – Ну, так что, нужна помощь? – повторил эльф, с насмешкой наблюдающий за моим лицом. Наверное, на нем, словно в открытой книге, написаны все мои эмоции. – Да что такое с тобой, Далисносиор Сталонианиас?! Это ведь совсем не про тебя: спасение девочек в страшном лесу, забота о них, помощь… – растерянно проговорила я. – Платье для меня украл. Ты, сноб и высокородный аристократ, в каком-то деревенском дворе стащил его с бельевой веревки, но это не твоя история! – Не в деревенском дворе, а в городском предместье, и не со двора, а возле прачечной. Я уже объяснял тебе, что в своей одежде ты на первом же перекрестке стала бы добычей местных бандитов, – ответил он на полном серьезе. Помолчал и спросил фирменным холодным голосом. – Только откуда тебе знать, что моя история, а что нет, Озерова? – Потому что ты два с лишним года житья мне не давал, вот почему! – Может, расскажешь, как и когда я тебе житья не давал, Озерова? Особенно с учетом того, что мы учились на разных факультетах и пересекались в аудиториях не чаще двух раз в неделю на общих лекциях? – Вот дважды в неделю я и получала от тебя привет в виде новой пакости! – рявкнула я и снова больно дернула себя за волосы. Из глаз брызнули слезы то ли от боли, то ли от воспоминаний о старых обидах. – Кто наложил на мою форму проклятье, отчего она поменяла цвет и размер? Юбка стала такой короткой, что едва прикрывала мои… ладно, неважно что. Зато блузка стала на три размера больше и висела на мне мешком. Причем сделал это на лекции магистра Вольника, который терпеть не может неопрятность во внешнем виде адептов! – Это сделал я? – эльф невозмутимо перевернул рыбу на раскаленном камне. – А кто?! Ты пообещал устроить мне веселую жизнь, когда я случайно увидела, чем ты занимался в лаборатории алхимии. Вот и начал устраивать… В ответ Сталонианиас равнодушно пожал плечами: – Я даже не помню, чтобы мы с тобой встречались в этой лаборатории. Тем более, заниматься вещами, про которые ты рассказываешь, мне ни к чему: никаких особых секретов в моих занятиях нет и не было. – Ты что-то делал с экстрактом забрениуса! Я точно знаю, что это был он, его запах стоял на всю лабораторию. А это, если ты помнишь, запрещенное для свободного использования растение. То есть ты тайком пролез вечером в лабораторию, украл у магистра Фруди экстракт и незаконно занимался созданием каких-то темных зелий! – Пф-ф, Озе-ирова, ты просто великий дознаватель! – хмыкнул эльф презрительно. – Забрениус запрещен для всех, кроме эльфов, госпожа неуч. Мы делаем из него особые зелья, помогающие восстановить магию, если произошло резкое падение ее уровня. Да, теперь я вспомнил ту нашу встречу. Накануне был тяжелый экзамен, потом сразу зачет по технике боя и у меня случился большой выплеск силы. Вот я и пошел изготовить немного восстанавливающего зелья: на следующий день мне предстоял еще один тяжелый экзамен, сдать который было бы непросто при таком низком уровне магии. – Но… тогда почему ты делал это ночью… тайком… – растерянно проговорила я. Неужели все так просто объясняется? – Запах, Озе-ирова. Ты сама сказала, что вонь стояла на всю лабораторию. Поэтому я и пошел туда в то время, когда в ней никого не бывает. Проявил сострадание к чужим носам, – Далис снова усмехнулся. – А веселую жизнь я тебе пообещал, потому что ты опрокинула колбу с почти готовым зельем. Чудо, что она не разбилась… Вот так, Озе-ирова. Мы оба замолчали, Далис продолжал занимался рыбой, я переваривала свое возмущение и немного смущение – неужели я ошиблась? Забрениус… совсем не помню, что там насчет эльфов, просто знаю о запрете на его использование. Фу, елки-палки, если он говорит правду, то нехорошо вышло… Но все равно, кроме этого случая, у меня еще целый ворох претензий к длинноухому! Когда я почти успокоилась, Далис поднял на меня взгляд и спросил: – Скажи, Озерова, кто, кроме тебя и твоего деда, брал в руки книгу заклинаний, с помощью которой ты строила портал в свой мир? – А что? – не поняла я. – Что не так? – Пока ты спала, я полистал ее. С ней очень тонко и умело поработали. Нанесли иллюзию, изменив несколько слов в портальном заклинании, которое ты использовала. Иллюзия продержалась недолго, но достаточно, чтобы ты успела использовать заклинание. Потом иллюзия развеялась, но след остался, и я его увидел… Что скажешь, Генриетта Озерова? Кто ненавидит тебя так сильно, что недрогнувшей рукой отправил на верную смерть?