21

— Выбирай цель, – предложила я эльфу, когда мы причалили к берегу. Лодка покачивалась на мелких волнах, привязанная к свисающим над водой веткам ивы. Мы стояли на береговой кромке и рассматривали плотную стену леса метрах в пятидесяти впереди нас. Время было к обеду, оба солнца поднялись на самый верх небосклона и светили так яростно, что даже глазам было больно. Макушку пекло, кожа на руках покраснела, и очень хотелось пить. Как разберусь с нашим спором, надо будет поискать воду, иначе ссохнусь насмерть… – Вон, то дерево с белым стволом. Видишь, на нем серое пятно, – показал Далис. – Отсчитаем сорок шагов, и если попадешь в него, ты выиграла. Сколько выстрелов тебе потребуется? – Я сделаю три: мне нужно приноровиться к луку. Если попаду хоть раз, я выиграла. – Можешь сделать больше выстрелов, если надо, – предложил Далис. – Три достаточно, – небрежно ответила я, делая вид, что спокойна. Хотя ничего подобного не чувствовала. Наоборот, волновалась, словно боялась корову проиграть, как любила говорить моя бабушка. Эльф согласно кивнул. Отошел к дереву, повернулся к нему спиной и пошел в мою сторону, считая шаги. – Сорок, – нарисовал на песке черту. – Можешь начинать, Озерова. Сделав несколько глубоких дыханий, чтобы унять внутреннюю дрожь, я встала на позицию. Поймала взглядом центр пятна на коре. Наложила стрелу, подняла лук. Натянув тетиву, замерла на мгновение, сосредоточив всё внимание на цели. Пальцы крепко сжимали изогнутый лук, а взгляд был неотрывно прикован к мишени… «Генри, представь, что тот черно-белый кружок – это твой враг. Инопланетный монстр, который сожрет тебя, если ты не попадешь ему с одного выстрела в глаз. Глаз – это центр мишени, десятка, и ты должна попасть точно в зрачок», – вспомнились слова моего тренера по стрельбе, огромного, чернокожего, с белозубой улыбкой мистера Соула. Сделав глубокий вдох, я плавно потянула тетиву назад, чувствуя, как напрягаются мышцы руки. Стрела, словно живое существо, замерла на мгновение, готовая сорваться: я ощущала её трепет, предвкушение полёта. Сердце гулко билось в груди, но я не позволяла эмоциям нарушить идеальную концентрацию. «Десятка – глаз инопланетянина, готового сожрать меня…» Мгновение растянулось в вечность, когда я, наконец, отпустила тетиву. Стрела сорвалась с лука, рассекая воздух с тонким свистом. Я следила за её полётом, затаив дыхание, и… Есть! С первого выстрела! Не центр пятна, но и не по самому краю… Облегченно выдохнув, я опустила лук. С торжествующей улыбкой повернулась к эльфу: – Я выиграла! Несколько мгновений он молчал, нахмурившись и рассматривая меня с непонятным выражением в глазах. Расстроен, что не получит книгу? Или не хочет рассказывать мне правду про свое мерзкое предложение? Наконец, Далис разжал губы и произнес: – Ты выиграла, Генриетта, молодец. А теперь поплыли дальше, по дороге я расскажу о том, что тебя интересует, – повернулся и пошел к лодке. – Подожди! Я хочу пить. Давай поищем в лесу родник или… – Нет! – отрезал он. – Можешь попить из реки. – Ты что, там же микробы! – оторопела я. – Я не буду пить грязную воду! – Озер… Генриетта, пошли! Мы и так слишком долго остаемся на одном месте, это опасно, – парень развернулся ко мне, и тут его глаза расширились, глядя на что-то за моей спиной. Впоследствии я много раз благодарила свою интуицию, заставившую меня повесить колчан со стрелами на талию, вместо того чтобы оставить в лодке… Еще не зная, что увидел Далис, я выхватила стрелу, и когда повернулась, мои руки уже натягивали тетиву, готовясь к выстрелу… На нас шло огромное, похожее на быка, животное. Из его открытой пасти торчали клыки, на голове вздымались острые, загнутые рога, а в маленьких красных глазках плескалась злоба и желание нашей смерти… – Стреляй, – прозвучал на грани слышимости голос эльфа, и я спустила тетиву. «Вж-жик», – пропела стрела, влетая точно в глаз монстру. Раздался дикий рев, страшные хрипы, и меня дернули в сторону, оттаскивая с дороги летящего на нас смертельно раненного чудовища. И опять мы с эльфом бутербродиком лежали один на другом, только на этот раз я была сверху. Близко-близко смотрели друг на друга, тяжело дышали и… руки эльфа почему-то крепко меня обнимали, не давая отодвинуться. Принц Далисносиор Сталонианиас Совсем рядом с нами хрипело и дергалось раненое Генриеттой чудовище. Громко верещал и беспокоился ее фамильяр. Тревожно шумел лес, тяжело плескалась река, напоминая, что нужно побыстрее убираться с этого места. Я продолжал лежать на песке и смотреть в синие, словно горные озера, глаза девчонки. Никогда таких не видел, у эльфов глаза разных оттенков зеленого. Хотя и у других рас я не встречал такого цвета, словно жидкий аквамарин плещется. – Далис, отпусти, уже все закончилось, – прошептала Генриетта и облизнула губы. – Никто тебя не держит. Вставай… – выдавил я с трудом, продолжая прижимать ее к себе. Да что со мной творится? Она мой враг, внучка мерзавца, по вине которого погибла моя Хельга. К тому же сама по себе она никогда мне не нравилась, вызывала одно раздражение. Шумная, плохо воспитанная, необразованная полукровка Генриетта Озерова… Когда-то, в самом начале моей учебы в академии Имберсаго, она улепетывала от какого-то придурка и врезалась в меня, неожиданно вывернув из-за угла. Вцепилась в мой камзол, прижалась, словно маленький ребенок, ищущий защиты. И я обнял ее, загородил от гнавшегося за ней парня, хотя никогда не делал ничего подобного: терпеть не могу, когда физически нарушают мое личное пространство. Но эту тяжело дышащую девчонку почему-то не оттолкнул… Наоборот, стоял, прижимая к себе и ничего не замечая вокруг, смотрел в испуганные, с черными стрелами ресниц, глаза. Даже угрозы добежавшего до нас адепта, желавшего заполучить свою жертву, пропустил мимо ушей. Позже я узнал, кто она такая, чья именно родственница. Гораздо позже, уже после того знаменательного бала первокурсников, где я предложил Озеровой стать моей подружкой со всеми вытекающими из этого вещами… – Далис, отпусти, – повторила она. Одним движением я перевернулся, подминая под себя хрупкое девичье тело. Еще несколько секунд смотрел в ее порозовевшее от смущения лицо и поднялся на ноги. Протянул руку: – Вставай, Генриетта. Надо убираться отсюда. – Что это за чудище? – спросила она, глядя на тушу «быка». Он уже перестал дергаться и теперь неподвижно лежал на брюхе. Голова и шея твари ушли под воду, только жуткие рога торчали наружу. Массивное, покрытое шерстью и твердыми пластинами, тело осталось на песке и выглядело ужасно, вызывая желание обойти его по широкой дуге. – Я не знаю, как оно называется. Но, уверен, на узкой дорожке с ним лучше не встречаться, – и правда, я никогда не встречал здесь подобных существ, в основном общался с двуногими и ловчими. Генриетта, засмотревшись на бездыханную тушу, споткнулась о крупный камень. Пришлось взять ее за руку и вести за собой, следя, куда она ставит ноги. Сама девчонка, похоже, плохо соображала. – Неужели я убила его одной-единственной стрелой? Даже не верится, – пробормотала она, когда мы сели в лодку и отплыли от берега. Бахромог сидел у нее на руках, и она машинально поглаживала его по спине, очевидно, забыв, что нужно бояться. – Как видишь, убила. Похоже, ты повредила ему мозг. Хотя не думаю, что он у него слишком большой: такие твари обычно не думают, а действуют на инстинктах и бешеной агрессии. Она оглянулась на берег, где темнела мертвая туша, на которой уже по-хозяйски расположились местные стервятники, прицеливаясь, с чего начать пиршество. – Я тоже на инстинктах действовала, – призналась шепотом. – Сначала, когда только увидела его, растерялась. Только твой голос вернул мне способность действовать. – Неправда, Генриетта, – возразил я. – Ты вложила стрелу в лук сразу, как только увидела его. И выстрелила ровно в тот момент, который был нужен, чтобы попасть. Видна отличная выучка, должен признать, ты настоящий воин. – Спасибо, – пробормотала она, по-прежнему глядя на берег. Скулы у нее покраснели, а губы дрогнули в улыбке. – Не ожидала от тебя похвалы. – Это не похвала, это констатация факта, – я довел лодку до середины реки. Принялся грести, продолжая зорко поглядывать по сторонам. Хватит уже на ровном месте терять бдительность. Теперь я отвечаю не только за свою жизнь, но и за эту девочку. – Ну, так что, объяснишь, зачем сделал мне то мерзкое предложение? – спросила она через несколько минут. Теперь Генриетта сидела расслабленно, оперевшись спиной о борт лодки. Одну руку свесила наружу и касалась кончиками пальцев поверхности воды. – Затем, что это одна из традиций бала первокурсников, – пожал я плечами. – Только не говори, что не знала о ней… – Традиция? Не понимаю… – Генриетта изумленно уставилась на меня. – Традиция делать девушке непристойное предложение? Я кивнул, разглядывая ее лицо: похоже, не шутит, правда не знала про этот обычай академии. – На том празднике мне выпало танцевать с тобой завершающий танец. Это первая обязательная часть: парни перед балом бросают жребий, кому какая девчонка достанется для финального танца. Вторым пунктом по окончании танца парень обязан предложить партнерше стать его любовницей. Считается, что если этого не сделать, учеба не задастся, и оба скоро вылетят из академии. Все об этом знают, Генриетта. Я был уверен, что ты в курсе обычаев этого праздника. Она долго молчала, отвернувшись, и, кажется, шмыгая носом. Потом одарила меня убийственным взглядом: – Ну, вы и придурки! А ты самый главный идиот! Неужели не мог сказать мне, что это шутка?! Я ведь три года ненавидела тебя за это! – Ничего страшного, – ответил я. – Это было взаимное чувство.