22

Генриетта Какое-то время мы плыли молча. Я продолжала злиться, причем на все сразу. И за то, что предложение на балу было не всерьез, а я считала, что эльф сделал его по-настоящему. И за то, что мне никто не сказал про эту академическую традицию, так что я три года чувствовала себя униженной и оскорбленной. И за то, что такая традиция вообще имеет глупость быть, и я невольно стала ее жертвой. Почему злилась на последнее, мне вообще было непонятно. В моем мире ведь тоже есть всякие студенческие дурости. Например, в Америке учащиеся одного технического университета каждый год забираются на крышу общежития и сбрасывают оттуда пианино. Зачем? Чтобы успешно сдавались экзамены, зачем же еще! Или выпускники медицинских институтов, которые, получив диплом, отправляются к памятникам Сеченову, Пирогову и другим врачам и начинают их «лечить»: бинтуют им выступающие части, наряжают в халаты и маски. Спросите, с какой целью? Чтобы стать настоящими врачами, конечно! А Стэндфордский университет, где каждое первое полнолуние в семестре студенты выполняют любовный ритуал: собираются во внутреннем дворе, и каждый должен подойти к тому, кто ему нравится, и поцеловать его?! Символом праздника является дерево, а точнее, студент, наряженный в костюм дерева. Он может подойти к любому участнику, даже ректору, и тот обязан с ним поцеловаться, иначе все пропало и университету хана. Это я еще молчу про натирание студентами различных, иногда совершенно неприличных, частей памятников перед экзаменами или после сессии! В общем, умом я все понимала, но почему-то продолжала злиться. Чтобы эльф не заметил, как я испепеляю его взглядами, улеглась на дно лодки и прикрыла глаза. Пить хотелось все сильнее, желудок тоже начинал намекать, что подходит время обеда. Солнце припекало уже невыносимо, обжигая кожу и высушивая внутренности. – Скоро сделаем привал, – неожиданно произнес эльф. – Потерпи еще немного. – Там будет вода? – поинтересовалась я, не открывая глаз. – Нет, воды не будет. Еды тоже, – ответил совершенно равнодушно, выбесив меня этим еще больше: я тут запекаюсь в собственном соку, а ему все равно! – Зачем тогда нам нужен этот привал, если мы не можем ни попить, ни поесть? – прорычала я, садясь и втыкаясь злобным взглядом в лицо парня. Тот на мою агрессию даже ухом не повел. Все так же спокойненько заявил: – Может быть, тебе нужно в туалет. Если нет, то останавливаться не будем. – Я пить хочу, бестолковый эльф! И есть, – завопила я. – Но пить гораздо больше! – Мы не будем бегать по лесу в поисках ручья, это слишком рискованно, бестолковая Генриетта, – он вдруг скинул маску невозмутимости и с досадой закатил к небу глаза. – Пей из реки! Нет тут никаких микробов, или как ты их назвала. – Сам пей, мне еще дизентерии не хватало для полного счастья, – буркнула я, сдуваясь, и снова легла на дно лодки. Закрыла глаза и принялась думать о том, кто мог испортить книгу заклинаний и отправить меня в этот мир, где меня или сожрут местные четырехногие твари, или попытаются сделать рабыней двуногие. Или я сама помру от жажды и солнечного удара! Думала, думала, но так ничего и не придумала. По всему выходило, что возможность поменять заклинание была в первую очередь у Бланш. Именно моя малышка-кузина спрятала книгу в уборной и могла перед этим сделать с ней все что угодно. Тем более, она умеет создавать отличные иллюзии. Но поверить в это я не могла, хоть убейте меня! Нет, только не Бланш! Линда… вот она точно могла проделать со мной такое: старшая из кузин никогда не скрывала своей антипатии ко мне. И магичка она хорошая, с иллюзиями дружит. Но могла ли она сообразить, что Бланш придумает этот финт с моим побегом при помощи книги заклинаний? Это ведь надо не просто догадаться, но и точно просчитать, когда навести на книгу иллюзию. Сделать это не слишком рано, чтобы она не развеялось, но и не слишком поздно, чтобы книга не оказалась уже в руках Бланш и не стала недоступной. А могла ли это проделать тетушка? Вполне, она магичка хорошая. Но тут у меня возникают те же вопросы, что и в случае с Линдой. К тому же тетушке выгоднее отправить меня на отбор к эльфам, чем в убийственный мир Харшаг: результат тот же, я навсегда исчезну из дома тетки, но эльфы еще и денег ей дадут… Вот и выходит, что это сделала… нет, не верю я, что это моя Бланш! Мы ведь не просто сестры, мы подруги! Она все время выручала меня на лекциях, подсказывая, когда преподаватели задавали вопросы, на которые я не знала ответа. А сколько раз давала мне списать на зачетах и экзаменах! Даже если ее ответы не всегда были правильными, но она, по крайней мере, пыталась помочь, в отличие от той же Линды. – Генриетта, мы скоро доберемся до обжитых мест, – прервал мои размышления голос Далиса. – Нам нужно решить, кого мы с тобой будем изображать. – В каком смысле «изображать»? – не поняла я. – Ты не можешь быть мне никем. Как только местные мужчины поймут, что ты свободная женщина, тебя постараются выкрасть, отбить у меня силой, увести обманом… в общем, присвоить себе. А дальше твоя судьба будет такой, как я рассказывал: рабство, бордель, наложница какого-нибудь альфы или мясо для женских боев. – Откуда ты знаешь, что так будет? – я недоверчиво хмыкнула. – Мне кажется, ты сгущаешь краски или, вообще, сочиняешь, чтобы напугать меня. – Я не сочиняю и не сгущаю. Чтобы быть в относительной безопасности, женщина в этом мире должна быть собственностью мужчины, женой или рабыней. Это тоже не гарантия, но другие варианты вообще не работают. Даже будь ты мне матерью, дочерью или сестрой. Неважно кем, если ты приглянешься какому-то мужчине, он попытается тебя присвоить, – произнес эльф мрачно, чуть споткнувшись на слове «сестра». Я внимательно всмотрелась в его застывшее лицо: несмотря на маску невозмутимости в зеленых глазах была видна боль. Что же там такое произошло и с кем? Понимая, что лезу в запретную зону, я все-таки осторожно спросила: – Далис… откуда ты это знаешь? Ты сказал, что искал в этом мире пропавшего родственника и не нашел. Это была твоя сестра? – Далис, расскажи, – попросила я еще раз, потому что эльф упорно молчал, а меня раздирало любопытство. – Зачем тебе это знать? – он бросил на меня неприязненный взгляд. – Я расскажу, ты снова на меня разозлишься. Вместо того чтобы думать о нашем общем спасении, будешь лелеять свои обиды и поступать назло, потому что я «негодяй и мерзавец». – Да с чего ты… – начала я возражать, но тут же замолкла, потому что он прав, я всегда думаю о нем плохо. Привыкла за три года непрерывных издевательств, что ничего хорошего в высокородном эльфенке нет. – Ну, вот видишь, – Далис усмехнулся, совершенно верно истолковав мое молчание. Отвернулся и приналег на весла, ускоряя движение лодки. – Расскажи, обещаю, я буду… постараюсь быть беспристрастной. Эта история связана с моим дедом, да? – попросила я, после долгого раздумья. – Наверняка с ним и с книгой, которую, как ты думаешь, он украл… расскажи. Мне нужно знать, что произошло, и почему дед попал под подозрение. – Все факты показывают на него, – неохотно ответил парень и снова замолк. – Какие факты? Да рассказывай ты, Сталонианиас! Мы же команда и должны доверять друг другу! – Помнится, ты говорила, что мы банда, – на губах эльфа мелькнула короткая улыбка. – Вот именно! – обрадовалась я. – Cosa Nostra, «наша тема», так в моем мире называется самая крутая бандитская структура. А знаешь, почему эти парни лучшие в своем деле? – Не знаю. – Потому что они монолит, где каждый поддерживает любого. Ребятки эти, конечно, совсем не ангелы, но у них есть чему поучиться: в их структуре действует система круговой поруки, и никто не держит камень за пазухой против своего товарища. Мы должны быть как они! Не в смысле, стать бандюганами, а должны перестать утаивать важную информацию! Обрадовавшись, что эльф пошел на контакт, я заговорила громко и воодушевленно, а для пущей убедительности начала жестикулировать. И напрасно! «Бульк» – я так энергично двинула рукой, что зацепила мирно спящего Лебовски и просто-напросто выкинула его за борт. Бедолага и пискнуть не успел, как оказался в паре метров от лодки. Истерично захлопал крыльями по воде и возмущенно заверещал. – Ой-й-й! – простонала я, свешиваясь за борт и протягивая к белко-еноту руки. – Прости, прости, прости! Я не хотела! Держись, миленький, сейчас я тебя поймаю! – Сиди ровно, иначе лодка опрокинется. Я сам его достану, – эльф ухватил меня за плечо и потянул, заставляя выпрямиться. От прикосновения горячих пальцев к моей обожженной солнцем коже меня словно электрическим разрядом прошило. – Ай, осторожно! – я взвизгнула, и Далис торопливо отдернул руку. Вид у него сделался какой-то ошарашенный и смущенный одновременно. Я принялась тереть плечо, а он в упор смотрел на меня, и мы оба забыли про бултыхающегося в воде Лебовски. Эльф первым отвел взгляд. С хмурым и задумчивым видом протянул животинке весло, и монстрик шустро на него заполз. Перебирая лапами по рукоятке, добрался до лодки и мокрым, несчастным кульком свалился мне на руки. «Ну, ты даешь, Генри, чуть не укокошила меня такого хорошего, – вдруг зазвучал у меня в голове странный скрипучий голос. – Между прочим, осторожнее надо обращаться с моей бесценной ценностью. Я ведь на дороге не валялся, чтобы меня вот так: хеть, шварк, и в воду!» – Ой! – забыв и про эльфа с его тайнами и обжигающими прикосновениями, и про монстрика на моих коленях, я схватилась за виски. – Это еще что?! «Не что, а кто. Большой Лебовски, твой эрхаг». – А-а-а… Э-э-э-э… – замычала я, выпучив глаза на трясущего крыльями белко-енота. – Кто-о-о?! Какой эрхаг?! «Эрхаг. Кровник, – проскрипел все тот же голос. Монстрик перестал вошкаться и уставился мне в глаза. – Услышала меня, значит? Ну, слава эрхам, а то я думал, никогда не прозреешь, твердолобая». – При чем здесь «не прозреешь»? Не услышишь, ты хотел сказать? – пролепетала я растерянно. «Что хотел, то и сказал: прозрела ты, бестолочь!» – голос в моей голове сделался суровым, а Лебовски так тряхнул крыльями, что вся вода с них полетела мне в лицо. – Безобразник, ты что делаешь?! – взвизгнула я, утирая мокрую физиономию. – Генриетта, что происходит? – эльф перестал грести и с откровенной опаской смотрел на меня. Видимо, решал, пора вызвать скорую психиатрическую помощь, или еще подождать. «А чего он тебя Генриеттой кличет? Ты же натуральный Генри, – возмутился голос и пропел со скабрезной интонацией Шарикова из фильма "Собачье сердце". – Кто сказал, что Генри – баба? Генри – правильный мужик! Ха-ха!» А-а-а-а! Помогите-е-е-е! – Я его слышу, Далис! – всхлипнула я, когда немного пришла в себя. – И он такой хам и грубиян, ты не представляешь! – Ругается? – И ругается, и обзывается. Недоволен, что ты зовешь меня Генриетта, а не Генри, и назвал меня правильным мужиком, – наябедничала я и попыталась столкнуть с колен довольного Лебовски. Тот, однако, воспротивился. Вцепился мне в подол, захлопал мокрыми крыльями и заголосил придурошным голосом: «Не уйду, волчара позорная! Произвол задумала, за фраера меня держишь, чепушила стремная!» – Далис! – взвизгнула я – Забери его! «Мокруха! – закхекал Лебовски и со всей дури вонзил мне в ногу когти. – Забычить меня решили!» – Да что же это такое! – заорала я от боли и возмущения. Уже не зная, как отделаться от этого «кровника», схватила лежащий рядом лук, вложила стрелу и приставила острие к груди монстра. – Я тебе сейчас точно мокруху устрою! Этот гад вместо того, чтобы испугаться, выпятил вперед грудь, закатил глаза и голосом и словами блудного попугая из мультика заорал: «Ах, вот ты как с другом, да? Вот ты как с другом? Ну, знаешь! Я для нее жизни не жалею, а она!.. Нет! Нет, все! Конец! Прощай навеки! Только смерть избавит меня от сердечных мук! – развел в стороны крылья и тоскливо-тоскливо протянул: – Стреляй, жестокая!» После этих слов он резко подлетел вверх и тряпочкой повис в воздухе, смешно шевеля лапками и недоуменно ворочая глазами. – Выкинуть его обратно в воду, Генриетта? – совершенно спокойно поинтересовался Далис, держа монстрика за шкирку на вытянутой руке. – Тебе нужен такой безобразник фамильяр? – Очень сомневаюсь, что нужен, – зашипела я, растирая ногу. Похоже, этот паршивец до крови разворотил мне кожу. Хотелось посмотреть, что там творится, но тогда пришлось бы задирать подол на глазах у Далиса. «Э! Э, хозяйка! Я же пошутил, – тут же пошел на попятный «шутник». – Я же настроение тебе хотел поднять. Ты же вся в печали и грусти, вот я и старался развеселить тебя». Повеселил, ага! – Ну, так что, выбрасываем его? – повторил вопрос эльф, а мне со страшной силой захотелось согласиться с его предложением… «Генри, я буду хорошим мальчиком, – вдруг заговорил Лебовски совершенно нормальным голосом. Скосил глаза на хмурое лицо Далиса и добавил. – Обещаю. Скажи своему ушастому, чтобы посадил, где росло… в смысле, вернул меня обратно на исходную позицию. Поставил, где взял, короче!» – Ну-у-у, не зна-аю, надо ли мне это… – произнесла я с сомнением и отвернулась от ставших совершенно несчастными глаз бахромога. – Что он говорит? – поинтересовался Далис. – Клянется быть хорошим мальчиком и просит вернуть его на исходную позицию. – Думаю, в реке ему самое место, – сурово произнес Далис и опустил бахромогову тушку пониже, так что кончик серо-розового хвоста коснулся воды. «Ай! – задергался монстрик. – Волк позорный…» – Он назвал тебя волком позорным, – мстительно доложила я эльфу. – Значит, выкидываем, никому такая дрянь не нужна, – кивнул эльф и сделал замах, собираясь зашвырнуть Лебовски подальше от лодки. «Честное эрхово слово! Не буду больше!» – завизжал бахромог, и я сделала Далису знак повременить. – Что именно ты не будешь больше, Лебовски? – спросила вкрадчиво. «Хамить не буду. Ругаться. Обзываться…» – начал торопливо перечислять монстрик. – Кусаться, царапаться, обливаться… – добавила я. «И это тоже», – круглые глаза радостно заморгали. – Еще ты будешь слушаться меня везде и во всем. Меня и эльфа Далисносиора Сталонианиаса, твоего второго хозяина. Будешь помогать нам во всех делах… – Защищать хозяев даже ценой своей жизни, – вклинился эльф, усмехаясь. – Да, – кивнула я. – Будешь нашим верным слугой, помощником и другом. И сделаешь так, чтобы Далис тоже тебя слышал как я! Клянись, Лебовски! «Клянусь кровью эрхов, – уныло промямлил бахромог и тут же добавил. – Но вы парочка шантажистов и вымогателей!» – С волками жить – по-волчьи выть, – флегматично прокомментировал Далис. Посадил Лебовски на дно лодки и, как ни в чем ни бывало, взялся за весла. Да уж, реально, мы банда, и у моих "подельников" просто чудесное знание земного фольклора и уголовной фени! Некоторое время мы молча плыли. Бахромог обиженно возился, забившись под носовую часть лодки. Далис спокойно греб, а я сидела и думала, действительно выбросил бы он монстрика, или это была отлично разыгранная импровизация, чтобы заставить слушаться мелкого хулигана? – Ее звали Хельгиастинала. Хельга, дочь двоюродной сестры моей мамы. Мы с ней вместе росли, – неожиданно заговорил эльф. – Эта книга заклинаний принадлежит ее роду, передается из поколения в поколение уже несколько тысяч лет. Когда стало понятно, кто ее украл, Хельга, никого не предупредив, отправилась к твоему деду, чтобы забрать у него книгу. И пропала…