Глава 11 · Супружеская жизнь

Воевода вернулся вечером. По опущенным плечам и поджатым губам сразу стало понятно, что он устал и расстроен. Ксюша решила сначала мужа накормить, а уже потом вываливать на него очередную порцию проблем.

— Батюшка вернулся! — кинулась к отцу Анюта, и тут же была подхвачена на руки.

— Как прошел день у моей царевны? — с нежностью улыбнувшись дочери, спросил Трофим.

— Мы с Ксюшей пропололи в огороде редьку, испекли ватрушек с черникой, а завтра пойдем в лес за грибами! — на одном дыхании рассказала малышка.

Попаданка тем временем накрыла на стол, поставила блюдо с ватрушками, кувшин кваса, чугунок с тушеным мясом и репой, самовар и свежеиспеченный каравай. В доме тут же уютно запахло сдобой.

— Анюта, пока Ксюша накрывает на стол, помоги мне умыться, — попросил Трофим, жадно рассматривая стол с угощениями.

— Конечно, батюшка! — с готовностью откликнулась девочка.

Стоило отцу поставить ее на пол, она бросилась за печку, где на низкой скамеечке стояли две кадки с водой. Малышка зачерпнула целый ковш и кинулась на крыльцо, подгоняя Трофима:

— Пойдем быстрее, а то все остынет!

Воевода посмотрел на молодую жену почти таким же голодным взглядом, как минутой ранее на стол, и скрылся за дверью. Вернулись отец и дочь через пару минут. Анюта несла пустой ковш, а Трофим был обнажен по пояс, и на его коже блестели бисеринки воды. Ксюша замерла, завороженно рассматривая мощные плечи, выразительные мышцы грудной клетки, идеальный пресс с шестью кубиками.

— Нравится? — тихо спросил Трофим.

Ксюша вздрогнула от неожиданности. Она даже не заметила, что пока им любовалась, муж успел подойти к ней вплотную. От смущения жена растерялась, не решаясь поднять глаза, поэтому снова вздрогнула, когда мужчина обнял ее одной рукой за талию, второй за плечи и прижал к себе. Его горячее дыхание щекотно согрело ухо:

— Я соскучился…

Ксюша была взрослой девочкой и прекрасно поняла, по чему именно соскучился муж, и ее щеки вспыхнули с новой силой, но на этот раз не от смущения…

— Давайте есть! — напомнила о себе Анюта.

— Я принесу тебе свежую рубаху, — выворачиваясь из крепких мужниных рук, прошептала Ксюша и убежала в их с Трофимом комнату.

Через минуту все семейство сидело за столом и уплетало мясо. Воевода был одет, а Ксюша перестала краснеть.

Когда Анюта напилась чая с ватрушками и отправилась на свою лавочку уложить спать куклу, попаданка решилась заговорить о деле:

— Трофим, сегодня Агафья заходила. Я ей сказала, что она нам больше не нужна. Почему ты ее еще не уволил? Ясно же, что именно она усыпила Анюту перед похищением. А я сегодня видела у нее вторую сережку вдовы.

— Правда? — нахмурился воевода.

— Да, у нее из-за пояса выпала.

— Ты ей об этом сказала?

— Нет, даже вида не подала. Она опасна, мы с Анютой были одни, я не хотела рисковать.

— Ты все правильно сделала. Ваша безопасность для меня самое важное. Я ее не прогнал, потому что следил. Надеялся выйти на ее подельников. Странно, в лес она в последнее время не ходила. Как и кто передал ей сережку непонятно… — проговорил задумчиво Трофим.

— Так, может, к ней приходили, а не она… — предположила Ксюша.

— К ней окромя Семена и не заходил никто. Он к ней часто наведывается. Она его тетка по матери.

— Семена? — переспросила Ксюша и выразительно посмотрела на мужа.

Воевода нахмурился еще больше и как эхо повторил:

— Семен…

И тут раздался стук в дверь.

— Агафья обещала вечером заглянуть, — прошептала Ксюша.

— Говорить буду я. Ты молчи, — строго сказал воевода жене и крикнул, — Входи, кто там пришел.

В дом вплыла Агафья. Она была статной бабой лет тридцати, жила с родителями. Устраиваясь к воеводе, она, скорее всего, надеялась охомутать вдовца, поэтому сейчас выглядела весьма недовольной.

— Трофим, твоя… жена сказала, чтобы я больше не приходила. Но тебе же нравилась моя стряпня. Может, мне все-таки заглядывать к вам пару раз в неделю? Мне ж в удовольствие радовать вас с Анютой.

— Не стоит, Агафья. Моя жена хорошо готовит. Ты прости, что так неожиданно мы тебе отказываем. Вот жалование за последние два раза. И скажи, что тебе купить. Мы с женой и матерью в субботу поедем на ярмарку в город. Проси что хочешь, привезу.

Глаза женщины довольно сверкнули, и стесняться она не стала.

— Хочу бусы малахитовые, — с предвкушающей улыбкой сообщила она.

— Добро, — кивнул Трофим и протянул ей небольшой кошель.

Агафья подхватила деньги и ушла.

— Ты же хотел в воскресенье ехать? — удивилась Ксюша, — И неужели ты думаешь, Агриппина Аристарховна согласится поехать со мной?

— Мы готовим засаду. Я давно хотел воспользоваться тем, что знаю про Агафью. Вместо тебя и матери я с собой возьму пару крепких ребят. А ты в субботу будешь сидеть дома с Анютой. И не ходите пока в лес.

Ксюша кивнула, с тревогой рассматривая мужа. Он был спокоен и уверен в себе, но попаданка знала, насколько непредсказуема жизнь, все просчитать невозможно.

— Будь осторожен, — попросила она Трофима.

— Ты обо мне беспокоишься? — хитро прищурившись, уточнил муж.

— Конечно, — звонко откликнулась жена, — Кто будет защищать меня от родственников, кормить, покупать подарки, — перечисляла она, собирая грязную посуду в лохань.

— Так значит вот зачем я тебе нужен, — пророкотал воевода, тоже вставая.

— А для чего же еще? — хлопнув глазками, поинтересовалась Ксюша и залила грязную посуду водой.

Она засучила рукава, чтобы приняться за привычное дело, но Трофим подошел сзади, обнял ее, прижимая к своему сильному телу, и горячо шепнул жене:

— Может, я сгожусь, чтобы любить тебя?

Его руки исследовали ее тело, а губы ласкали шею. У Ксюши ослабли колени и стало трудно дышать.

— Что скажешь? Сгожусь я для любви? — разворачивая к себе лицом жену и всматриваясь в ее затуманенные глаза, спросил воевода.

— Сгодишься… — улыбнулась Ксюша, встала на цыпочки, и сама поцеловала Трофима.

Он тут же подхватил ее на руки и унес в их комнату. Откуда почти сразу стали раздаваться сладостные стоны обоих супругов. Хорошо, что Анюта уже уснула вместе с куклой.

* * *

— Кто бы мог подумать, что суровый и холодный на вид воевода окажется на деле таким нежным и ненасытным, — прижимаясь щекой к груди мужа, уже в полудреме прошептала Ксюша.

Она даже ногу закинула на Трофима, будто опасалась, что он сейчас встанет и покинет ее.

— Если я тебя совсем замучаю, осади. Не нужно меня терпеть. Я хочу, чтобы тебе тоже была наша близость в радость, — ласково поглаживая жену по спине, тихо сказал мужчина.

— Мне в радость… даже очень, не волнуйся об этом… — заверила жена, закрывая глаза.

— Как мне не волноваться? Ты такая хрупкая. Ешь побольше. Хорошо? — поделился своими тревогами Трофим.

— Угу… — успела ответить Ксюша перед тем, как уснуть.

Воевода с нежностью полюбовался безмятежным лицом жены, поцеловал ее в лоб и тихо сказал:

— Люблю тебя, душа моя.

Утром первой проснулась Ксюша, и уже она любовалась мужем во сне. Он был расслаблен и даже улыбался. Если бы не наметившиеся две морщинки между бровей, его лицо смело можно было назвать идеальным.

Счастливая жена встала и принялась за завтрак, стараясь не шуметь, дать мужу немного поспать. У них сегодня важный день — им предстоит обвенчаться.

Она успела наварить каши, напечь блинов, нарядиться в красный сарафан и подаренные Трофимом бирюзовые бусы, когда Анюта радостно подскочила к ней с объявлением:

— Ксюша, ты такая красивая!

— Спасибо, милая. Разбуди папу и проследи, чтобы он умылся, — улыбнулась мачеха и подмигнула.

— Кто за кем следить должен еще не известно! — пробасил Трофим от дверей спальни.

Взвалив хохочущую дочь на плечо, он вышел на улицу.

После завтрака они пошли в церковь, где их уже поджидали мрачные матери. Агриппина Аристарховна стояла в центре с гордо поднятой головой, и весь ее вид кричал о презрении. Марфа Степановна неприступной холодной глыбой возвышалась рядом.

Венчание прошло для Ксюши незаметно, батюшка читал молитвы красиво, с чувством. А юная жена ощущала всем своим существом силу Трофима, стоящего рядом, и ей было от этого ощущения легко и спокойно.

Стоило батюшке вручить молодоженам их иконы, как обе матери засобирались по домам, не особо разделяя радость своих детей. Трофим проводил свою мать грустным взглядом, а вот Ксюше было все равно, ведь Марфа не была для нее матерью. Попаданке лишь было жаль Оксану, которой пришлось жить с этой леденящей душу суровостью.

В отличие от старших родственников, Анюта не стеснялась выражать свою радость:

— Ура! Теперь у меня есть мама! Батюшка, я так рада!

Этим заявлением она растрогала обоих родителей, вызвав у них слезы умиления. Девочка еще и расцеловала их по очереди.

По случаю праздника все семейство воеводы отправилось в трактир «Сытый мерин». Где уже сидели староста и вдова, рядом Илья и Параня, несколько дружинников и хозяева заведения.

Молодоженов встретили громкими криками одобрения и пожеланиями всех благ.

— Гуляем за мой счет! — объявил Трофим, и начался настоящий пир.

Гости пили и ели без меры, смеялись и травили байки. Староста все ближе склонялся к вдове, даже умудрился приобнять ее и положить свою широкую ладонь на ее бедро. Но той было так весело, что она ничего не замечала, в отличие от других посетителей.

— Как у вас дела? — спросила Ксюша Пелагею.

— Да хорошо, нам сейчас вдовица помогает, но чую ненадолго это счастье. Уведут и ее. Вона как староста возле нее петухом крутится, — вздохнула хозяйка.

— Кажется, у нас этой осенью будет сразу три свадьбы! — громким шепотом поделился своими мыслями Данила.

— Это ж чьи-и-и? — икнул веселый рябой мужик, сидящий напротив хозяина таверны.

— Давай вместе считать! — радостно предложил Данила, его так и распирало от желания посплетничать, — Илья и Параня — раз! Настя и Фома — два! Староста и вдова — три!

— Может, еще Глафира Семена до алтаря дотащит, — хохотнула Пелагея.

— Это вряд ли, — откликнулся рябой мужик, — Парень испужался, что ему придется нищую старую деву в жены брать, его уже пару дней как нигде не видать. Схоронился…

— Да и пусть живут, как знают. Сами виноваты в своих бедах… В нашем селе в этом году и без них оживленно. Если бы еще не бандиты, год счастливым можно было бы назвать, — продолжал рассуждать Данила.

Вскоре женщины затянули песни, а мужчины пустились в пляс. Ксюше их прыжки и приседы больше напоминали акробатические трюки, но смотреть на силу и ловкость мужчин было приятно.

Ксюша поняла, что пора домой, когда Анюта засопела рядом с ней на скамейке, поджав ножки и положив свою светлую голову ей на коленки. Трофим тем временем спорил со старостой о том, что он обязательно поймает разбойников, и тогда многие удивятся тому, кто в их банде окажется.

— Муж мой, нам пора домой. Анюта уже спит, а кое-кто сейчас разболтает все важные секреты!

— Я? Да я кремень! — возмутился Трофим и ударил себя в грудь внушительным кулаком.

— Согласна! Скала! — закивала Ксюша, передавая отцу спящую дочь.

Мужчина тут же встряхнулся и встал вполне уверенно. Шаг воеводы тоже был бодрым, Ксюша едва поспевала за ним, но забрать свой мешок от входной двери не забыла. Дома первым делом она налила молока в блюдце, рядом положила развязанный мешок и только потом пошла проверять, укрыта ли одеялком Анюта, и разулся ли Трофим, когда падал в кровать.

Засыпала она с тревожным сердцем, ведь пока было непонятно, удалось ли переманить Тимку и Луковку из трактира домой.

* * *

Утро началось с тихого шепота над ухом:

— Может, пора ее будить? — проворчал мужской голос.

— У нее вчера свадьба была. Пусть отдохнет, — пискнул женский.

Ксюша тут же распахнула глаза и радостно подпрыгнула на кровати.

— Тимка! Луковка! Вы здесь! Как же славно!

— Да! Спасибо, что не бросила, хозяйка, — поклонился в пояс домовой.

— Хозяйка? — удивленно переспросила Ксюша.

— Конечно, это в трактире ты работницей была. А здесь — хозяйка! — кивнула ей шишимора.

Положительные эмоции неудержимо выплескивались радостными воплями и неизбежно разбудили Трофима.

— Жена, ты чего шумишь с утра пораньше? Голова и так трещит… — проворчал муж и перевернулся на другой бок.

— Нужно было налегать вчера на квас, а не на всякую бурду, — буркнула Ксюша и выскочила из кровати.

Подхватив своих помощников, она побежала умываться и готовить завтрак для семьи. Для Ксюши всегда было важно о ком-то заботиться, чувствовать себя нужной. Именно потеряв ощущение нужности в своем мире, она стала несчастной. Ведь когда человек тебе нужен, ты и сам о нем заботишься. Это взаимное тепло согревает сердце и наполняет жизнь смыслом.

— Мама, доброе утро! Чем это так вкусно пахнет! — ворвалась на кухню Анюта.

Ксюша чуть миску с пирогами не выронила.

«Мама…» — мысленно повторила она и широко улыбнулась своей новой дочери. Она скучала по своим, но этой милой малышке с ее открытостью удавалось развеять родительскую тоску.

— Я испекла пирог с яблоками. Ты такого точно еще не ела! — ответила она Анюте.

«Рецепт шарлотки наверняка еще не дошел до этих мест», — усмехнулась про себя Ксюша.

— Ой, Тимка и Луковка тоже здесь! У нас получилось, — обрадовалась девочка, заметив маленькую супружескую парочку.

Домовой и шишимора с удовольствием нарезали вчерашний хлеб и грели самовар.

— Доброе утро, Анюта! — с теплом поприветствовала девочку шишимора, она обожала детей.

— Ты, кажется, подросла за последние пару дней! — отвесил ребенку комплимент домовой.

— Правда? — обрадовалась Аня.

— Иди умываться и за стол, — строго сказала Ксюша, прерывая милую болтовню нечисти и ребенка. А сама взяла соленый огурец и рассол и отправилась будить мужа.

Когда молодая жена вошла в спальню, Трофим уже был одет. Выглядел он слегка помятым, но движения его, как всегда, были решительными.

— Хочешь огурчик, муженек? — с усмешкой спросила попаданка.

Воевода молча забрал ковш с рассолом и жадно осушил его.

— Огурец на завтрак съем, — сказал он и направился к выходу, но перед тем как выйти на двор остановился, обернулся и мягко проговорил, — Спасибо за заботу.

Ксюша улыбнулась мужу, подскочила и чмокнула его в щеку, а потом с гордым видом отправилась накрывать на стол.

Шарлотка всем понравилась. Плотно поев, Трофим собрался к своим дружинникам. Ему предстояло разработать план засады для разбойников, проделать огромную подготовительную работу, изучить местность.

Ксюша искренне желала, чтобы лиходеев поймали.

— Будем ждать тебя к ужину, — сказала она на прощание, когда муж, накинув плащ, собрался выходить.

Мужчина резко обернулся, обнял жену за талию, притянул к себе, горячо поцеловал и долго не отпускал, крепко удерживая в объятиях. Отступил он резко, будто боялся передумать. Ксюша даже пошатнулась от неожиданности. Трофим поддержал жену за локоток, погладил ее по щеке и ласково сказал:

— Буду скучать по тебе, жена.

И вышел.

— Я тоже, — прошептала Ксюша в закрытую дверь.

Но скучать ей было некогда. Дел в холостяцком доме накопилось море. Агафья, конечно, мыла полы и посуду, стирала грязное белье, но делала это все напоказ, в углах, чулане, под лавками скопилась многолетняя пыль. Нужно было все перемыть, перестирать, перештопать, а еще на огороде дополоть грядки, собрать подоспевшие огурцы и созревшую малину, пока ее птички не склевали.

Все дела в доме Ксюша смело поручила Тимофею. Чтобы Луковке было не обидно, но при этом опасаясь обычного случайного разгрома от шишиморы, молодая хозяйка поручила нечисти приглядеть за Аней, показать ей, как штопать. Так и девочка была при деле, и Луковка, при этом пострадали только дырки.

Когда Трофим вернулся домой, изба сверкала чистотой, вокруг витал сладкий аромат малинового варенья и полевых цветов, на столе стоял букет с лютиками и клевером.

Уплетая вкусное мясо, воеводе не удержался, спросил:

— Жена, как ты умудрилась столько всего сделать за один день?

— Мне Анюта помогала, — ушла от честного ответа Ксюша.

Ей было немного стыдно перед мужем, ведь она притащила в его дом нечисть без его разрешения. А вдруг рассердится?

— Не, я почти не помогала. Это все Тимофей. Он очень трудолюбивый, — с наивной непосредственностью выдала мачеху Анюта.

Трофим замер, не донеся ложку с рагу до рта. Откашлялся, положил ложку в котелок и, пристально глядя в глаза Ксюши, холодно спросил:

— И что же это за Тимофей? Андреев сын или, может, кузнец? И что этот Тимофей делал в доме в мое отсутствие?

Ксюша удивленно моргнула, не сразу сообразив, о чем идет речь. Только когда муж, не дождавшись ответа и приняв растерянный вид жены за признание вины, встал, попаданка поняла, что ее ревнуют.

— Муж, остановись, ты все неправильно понял! — кинулась Ксюша догонять воеводу, который решительно собрался покинуть дом.

Она подскочила к нему со спины и оплела руками, прижалась к спине и затараторила, пытаясь объяснить упрямому ревнивцу, как на самом деле обстоят дела, пока он не натворил дел. Трофим пытался разомкнуть объятия жены, но действовал слишком аккуратно, боясь причинить боль, поэтому ему пришлось выслушать правду:

— Тимофей — это домовой. Я познакомилась с ним в трактире, мы подружились. Поэтому, когда ты взял меня в жены, я решилась перенести Тимку и его жену Луковку сюда. Я знала от них, что твоя мать извела всю нечисть в твоем доме, но они хорошие. Они здорово мне помогают. И Аня их тоже любит. Прости, что не сказала… — выпалила на одном дыхании попаданка.

— Да, батюшка, не серчай. Вона сколько хорошего Тимка для нас сегодня сделал. А меня Луковка научила шить и вышивать. Я все твои рубашки заштопала, и не видать, где дырки были, — похвасталась Анюта.

Трофим развернулся в руках жены и, посмотрев по очереди на своих девочек, уточнил:

— Вы обе видите нечисть?

Девочки дружно кивнули.

Мужчина вздохнул и сурово сказал:

— Уже поздно. Всем спать.

— Значит, ты не сердишься? Им можно остаться? — заглядывая в глаза мужу, спросила Ксюша.

— Что уж теперь делать? Если они облегчат твой труд, я не против, пусть живут, — хмурясь, ответил воевода, — Но если начнут пакостить, позову мать.

— Мы не будем. Чесслово! — хором откликнулись Тимка и Луковка с печки.

— Они не будут, — передала слова нечисти Анюта.

И семейство стало готовиться ко сну. Ксюша собрала грязную посуду и налила миску молока.

— Иди мирись с мужем, я приберу, — заверил ее домовой.

Молодую жену уговаривать не пришлось. Она побежала вслед за Трофимом в баню, а войдя, с порога предложила:

— Тебе помочь?

Трофим не стал отказываться, но к помывке они перешли не сразу, вначале была долгая предварительная подготовка. В кровати они оказались только через полтора часа. Уже засыпая, Ксюша не удержалась, спросила:

— Ты меня ревнуешь? Не доверяешь?

— Прости. Доверяю. Просто ты такая молодая и красивая… — прошептал Трофим.

— А ты такой надежный и ласковый, — откликнулась жена.

Засыпали они оба счастливыми.

Неделя прошла быстро в делах и хлопотах. Никто не доставлял молодой паре проблем. Даже свекровь больше не беспокоила свою неугодную невестку. Ксюша решила, что ведьма смирилась. Напрасно…