Глава 10 · Слухи

Ксюша попросила Анюту:

— Сходи на двор, покорми Чернушку и ее подружек. Хорошо?

— Конечно! — тут же согласилась девочка.

Схватив корм для кур, малышка вприпрыжку убежала.

Ксюша выдохнула и обернулась к сестре. У той глаза горели праведным гневом, кулаки сжимались, щеки пылали. Фома поглаживал взбешенную невесту по руке и смотрел на нее с обожанием.

— Как ты могла залезть к Трофиму в постель? Ты совсем стыд потеряла? О тебе все село судачит! Говорят, ты невоспитанная, гулящая девка, матушке вчера под ноги плюнули, сказали, что это она тебя такому научила. Отец Фомы потребовал вчера у него, чтобы он разорвал со мной помолвку. Ты наше с матушкой наказание! — кричала Настя, а по ее щекам текли слезы ярости и бессилия.

Ксюша только моргать успевала.

— Вчера? — переспросила старшая сестра у младшей.

«Откуда поползли эти слухи? Ведь воевода на плече тащил меня к себе в темноте, никто вроде не видел… — недоумевала девушка, — А про ту бурную ночь знал только Трофим, Илья, может, догадывался, но он точно сплетничать не стал бы. Из нас никто не мог проболтаться… Разве что свекровушка, мечтающая о моей кровушке! Как можно было забыть про старую каргу, которая грезит об одном: разлучить своего ненаглядного сыночка со мной. Вот же ведьма, свой грех на меня перекинула. Не она меня опоила, а я сама к Трофиму в постель полезла!»

Ксюша отчетливо представила картинку, как Агриппина Аристарховна бегает по селу и всем рассказывает: «Мой сынок самых высоких моральных принципов, но эта девка вцепилась в него клещами, на веревке в постель затащила. Связала, кляп в рот засунула и всю ночь измывалась над моим деточкой!»

Кулаки сами собой сжались.

Пока Настя негодовала вслух, а Ксюша внутренне, слово взял Фома:

— Оксана, ты не только не таишься бесстыжего поведения своего, еще и живешь с воеводой. Ты понимаешь, если ты не покаешься, тебя односельчане камнями закидают.

— Навозом точно угостят! — фыркнула Настя, — Чего молчишь, сестра! Правда глаза колет? В чужой постели ты бойкая, а как ответ держать за свои поступки — молчишь! Фома, забирай ее. Запрем ее в подвале. Посидит там с месяц, подумает о своем поведении. И люди успокоятся, если она им на глаза попадаться не будет. А сдохнет, туда ей и дорога!

Фома шагнул к Ксюше и схватил ее за руку. Попаданка впервые в этом мире испугалась. Быть запертой в темном подвале страшно, кормить и даже водой поить ее явно не собирались…

«Да, кажется, дел я наворотила… Оксане теперь и возвращаться некуда будет…» — подумала Ксюша, вырываясь из сильных рук сына мельника.

— Что тут происходит? — гаркнул от входной двери Трофим.

Фома тут же руку Ксюши отпустил и загородил собой Настю, потому что воевода выглядел очень злым. Попаданка тут же бросилась к мужчине. Он хоть и бесчувственный чурбан, и деспот, но точно сможет защитить ее от произвола родственников… если захочет.

— Трофим, — заглядывая воеводе в глаза, взмолилась Ксюша, — Они хотят меня в подвале запереть и голодом уморить. Из-за слухов о нас…

Ей было так стыдно, ведь это действительно был позор даже по нынешним временам, если женщина так бесстыдно совращает мужчину.

— Слухи эти брехня, — веско изрек Трофим и посмотрел на Фому и Настю строго, будто они преступники.

— Но… — начала было младшая сестренка.

— Не Оксана меня соблазнила. А я ее. Запала она в мое сердце, не смог удержать чувства под контролем. Но мы позавчера зарегистрировали у старосты наш брак, а завтра обвенчаемся в церкви. И пришел я от вашей матушки. Сватался я. И она дала свое благословение, — спокойно ответил Трофим, обнимая Ксюшу за плечи.

И с каждым сказанным им словом попаданка бледнела все больше. Значит, он вчера притащил ее к себе, чтобы защитить. Услышал слухи и действовал на опережение. Если бы не он, ее бы уморила голодом собственная мать. Он же взял на себя ответственность за грехи своей.

— Но когда ты успел? — удивился Фома, — Я утром заходил за Настей…

— Значит, мы разминулись, — пожал плечами Трофим, — У меня дел много, так что пришлось поспешать. Но выкуп за невесту я щедрый дал, думаю, твое приданое, Анастасия, станет побогаче.

Младшая сестричка от последней новости вмиг засияла и торопливо заговорила:

— Ну мы тогда пойдем, зять. Не будем вам мешать…

И незваные гости бочком вышли вон.

— Трофим… — боясь поднять на мужчину взгляд, начала Ксюша, — Мне жаль, что тебе приходится из-за этой ситуации брать меня в жены…

Мужчина резко схватил девушку за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и тихо сказал:

— А мне не жаль. Я просил тебя стать моей женой еще до всех этих грязных слухов, что распустила моя мать. Если уж и жалеть о ком-то, то о тебе. Это ты оказалась загнанной ланью, — тут его взгляд смягчился, он опустил ее подбородок, погладил по щеке и прошептал, — Прости… Я ничего не могу поделать, теперь мы муж и жена. Иначе ты рискуешь потерять жизнь, да и замуж тебя никто не возьмет, а вот попользоваться захотят. Я не позволю случиться такой несправедливости. Если я тебе не люб, принуждать ни к чему не буду, попрошу лишь об одном, будь добрее к Анюте.

Мужчина отступил, как будто давая Ксюше свободу действий. Да, она оказалась в безвыходной ситуации, но даже в таких условиях он предоставил ей выбор. От волнения слезы сами собой заструились по щекам, Трофим неправильно это истолковал, голову повесил и сделал еще один шаг к двери.

Ксюша его не отпустила, прижалась к широкой мужской груди, только сейчас заметив, что на нем красная, нарядная рубаха. Действительно, со всей серьезностью подошел к вопросу сватовства.

— Спасибо тебе, Трофим, за все! И… ты мне очень, очень люб! — горячо прошептала Ксюша.

Сильные руки обняли ее в ответ, погладили по спине, а бархатный слегка осипший голос прошептал обещая:

— Раз мы оба любим друг друга, значит, наш союз обязательно будет счастливым!

Ксюша заглянула в глаза мужу и улыбнулась неуверенно. Все-таки ей предстояло поменяться местами с настоящей Оксаной, но здесь и сейчас она смело и честно ответила:

— Я уже счастлива!

Трофим улыбнулся девушке и мягко поцеловал.

— Батюшка, там у дома старосты крики и шум какой-то! — вбежала в избу Анюта.

Трофим с неохотой оторвался от сладких губ жены, погладил дочь по макушке и весело объявил:

— Ну, пойду гляну, что там за беспорядки!

Ксюша с Аней переглянулись и дружно кинулись вслед за воеводой. Очень им было любопытно, в чем сыр-бор.

У калитки в дом старосты стоял Илья с отцом и братом нарядные, их встречала пышногрудая Параня, а в калитку не впускала Глашка. Она кричала на всю улицу:

— Люди добрые, гляньте, чо делается! Илья обещал жениться на мне, а сам нашел себе выгодную невесту и про свои обещания забыл! Погулял с девицей и в кусты. За что ты меня так обидел? Чем я тебе не угодила? Или раз у меня приданое не такое богатое, мной можно пренебречь?

Илья от криков этих стоял весь красный. Ему этот скандал был неприятен. Не ожидал он, что Глаша настолько бессовестной окажется. Она-то думала, что его позорит, а на самом деле все по-другому складывалось.

— Надо же, какая Глафира наглая, сама путалась с Сенькой да по стогам с ним пряталась, а теперь жертву из себя строит, — прошептала дородная баба рядом с Ксюшей.

На площади народу становилось все больше и больше. Из трактира вышли вдова и хозяева, из дома — староста с сыном.

Ксюша закрыла ушки Анюты, чтобы она пошлости какой не наслушалась, а рядом старушка, божий одуванчик, с добрыми глазами дородной бабе ответила:

— Наглая и глупая деваха. Илья ее последним шансом был, она же бесприданница и уже старая дева. А она с ним так…

— Да уж, ты-то похитрее будешь, своего не упустила, — подмигнула баба Ксюше и стрельнула глазками в сторону воеводы.

Ксюша покраснела и не нашлась с ответом. Тут заговорил староста:

— Иди домой, Глаша, не позорься.

— Мне не позориться? — возмутилась великая актриса, — Это вам всем должно быть стыдно. У тебя власть, у Ильи деньги, вот вы и втаптываете в грязь простых людей. Отбираете у них достоинство, женихов, невест. Ведь твоя дочь с Семеном встречалась, он тоже пострадал от вашего сговора!

— Вот и утешайте друг друга, из вас отличная пара получится, пара гадюк! — раздался хохот из толпы.

Глаша побледнела, не такого она ожидала услышать.

Слово взял воевода:

— Разойдитесь все по своим делам. Нечего уши греть. Дело это семейное. Они сами разберутся!

— Как это семейное⁈ — не унималась Глаша, — Люди добрые, где это видано, что честную девицу обижать, на выгодную невесту менять!

— Уж чья бы корова мычала! — хохотнула баба, что стояла рядом с Ксюшей.

— И то верно! — грозно глянул на скандальную девицу тощий мужик, — Я сам видел, как ты с Сенькой на сенокосе кувыркалась. Не тебе порядочного парня позорить.

— Илья к тебе свататься не ходил, ты сама его не пускала, цену себе набивала! — вступилась за жениха Параня.

— И Семен что-то не торопился со сватами к старосте! — добавил Илья и ласково посмотрел на свою невесту.

Видать, сговорились эти двое. Это очень порадовало Ксюшу.

— Знал, что я ему отворот-поворот дам, — усмехнулся отец невесты, а сам все косился на вдову, что с любопытством следила за скандалом у трактира.

Глаша от каждого сказанного слова багровела все больше.

— Все, расходитесь! — повторил громко Трофим.

Все стали разбредаться, баба, стоящая рядом с Ксюшей, снова подмигнула той и нарочито громким шепотом сказала:

— Теперь Глашке остается надеяться только на порядочность Семена. Ха-ха-ха, а откуда она у него возьмется. Кроме него, ее замуж теперячи точно никто не возьмет! Сама виновата, нахалка!

У ворот в дом старосты вновь загорланил гармонист веселые, игривые частушки про молодых. Ксюша подошла несмело к Трофиму, он взял ее за руку, сжал ладошку в своей большой и горячей, и тихо спросил:

— Хочешь поздравить друга?

Ксюша радостно улыбнулась мужу и кивнула. Трофим подхватил Анюту на руки и подтолкнул жену:

— Поспеши. Я сегодня не завтракал. Хочется уже пообедать!

Сказано это было ворчливо, но в глазах сурового воеводы прятались чертята. Ксюша подошла к Илье, пока его отец пытался прорваться в дом, задабривая будущих родственников ценными подарками.

— Поздравляю! Вы все-таки с Параней сговорились?

Илья хмуро глянул на Трофима и тихо проговорил:

— Да, у нас все хорошо. Как ты и сказала, она оказалась такой пылкой, что у меня никаких сомнений не осталось! Кто бы подумал, на вид тихоня. А ты как? Если он будет тебя обижать, ты только скажи, я ему объясню, что у тебя есть защитники!

Ксюше было приятно, что друг за нее готов вступиться даже перед воеводой. Она поспешила заверить парня:

— У нас тоже все хорошо. Ступай. Вас в дом впустили.

Сваты с песнями и плясками зашли в дом невесты. А Ксюша поспешила в свой. Ведь дом воеводы теперь ее. По крайней мере, пока она в теле Оксаны.

— Батюшка, а мы с Ксюшей испекли тебе пирог, — хвасталась Анюта, гордо восседая на руках воеводы.

Трофим приобнял свободной рукой жену за талию и ответил дочери:

— Уверен, у вас получился самый вкусный пирог на свете. Вы же у меня умницы!

Обе его девочки смущенно заулыбались, довольные нехитрой похвалой.

Они сидели и по-семейному пили чай, Трофим предложил:

— Ксюша, давай в следующее воскресенье съездим на ярмарку в столицу. Тебе ведь много чего не хватает.

Ксюше стало стыдно, она почувствовала себя бесприданницей… Ее руку, сжавшуюся в кулачок на столе, тут же накрыла широкая ладонь мужа, и он, заглядывая ей в глаза, тихо сказал:

— Мне будет приятно подарить тебе все, что ты попросишь. Не откажи в этой малости.

«Вот как у него так получается? Вроде я должна чувствовать унижение, меня как бедную родственницу из жалости одевают. Но он так все вывернул, что это я делаю ему одолжение, принимая подарки», — удивилась Ксюша, с восхищением глядя на мужа. Она привыкла в своей жизни, что никто о ней не заботится, только она обо всех.

— А мне ты купишь подарочки? — с восторгом спросила Анюта.

— Обязательно. Ты с нами поедешь. Скоморохов тебе покажу, — усмехнулся мужчина и поцеловал дочь в лоб.

И тут распахнулась дверь, и в дом влетела свекровь, будто злющий гудящий улей озверевших ос.

— Фима, скажи, что это неправда! Ты же не мог совершить глупость и взять в жены эту гулящую безродную девку?

Трофим вскочил с лавки, и тут же в кухне стало тесно. Его широкие плечи будто весь свет из окошка заслонили. Он сделал шаг к матери и строго сказал:

— Матушка, добрый день! Напомню, что я запретил тебе переступать порог моего дома. Кроме того, я уже взрослый и могу не давать тебе отчет о своих поступках, но отвечу: да, я женился на Оксане. Я собирался и без твоей помощи, но именно ты ускорила этот процесс. Ты хотела опорочить честную девушку. Тебе не стыдно?

— Честную? — подпрыгнула на месте ведьма.

— Честную! — с нажимом повторил Трофим.

Ксюша сидела на лавке и лишний раз вздохнуть боялась. А вот Анюта была бесстрашной, видать, в папу пошла.

— Бабуля, не обижай Ксюшу. Она хорошая. Вы с ней похожи.

— Чем это? — возмущенно запыхтела Агриппина Аристарховна, смотря на внучку с обожанием.

— У тебя есть дар, и у нее.

Трофим и знахарка удивленно переглянулись. Ксюша испуганно уставилась на мужа.

— Я же говорю, она ведьма. Она тебя приворожила! — взвизгнула свекровь.

— Кто бы говорил, — буркнула Ксюша и встала.

— Да как ты смеешь! — топнула ногой Агриппина Аристарховна.

— Матушка, Ксюша права, ты сама ворожишь на здоровье. И я, по всему выходит, по тебе женщин выбираю. Вам с Ксюшей нечего делить. Прими ее, дай нам жить счастливо и спокойно, — неожиданно для попаданки защитил ее Трофим.

— Да, бабуля. Я люблю Ксюшу. Она хорошая, — звонко выпалила Анюта.

— Я обещаю заботиться о них, — заверила свекровь молодая жена.

Ей было приятно, что все ее защищают. В этом противостоянии с ведьмой они были едины, как настоящая семья.

Агриппина Аристарховна, сердито нахмурив брови, потрясла скрюченным пальцем перед носом сына и грозно предупредила:

— Вы еще с ней наплачетесь. А ты, Фима, не приходи ко мне, когда она тебе рога наставит. Утешать не буду!

Резко развернувшись, свекровь ушла так же внезапно, как и появилась. Анюта кинулась убирать со стола с криком:

— Ксюша, я тебе помогу!

А Ксюша со страхом посмотрела на мужа.

— Я должна была тебе сказать, но так все скомкано получилось… — начала она оправдываться.

Трофим обхватил ее за плечи и строго спросил:

— И какой у тебя дар?

— Ты совсем не удивлен. Почему? — поразилась Ксюша выдержке воеводы.

— Я с детства видел, как моя мать практически с того света людей вытаскивает. А моя дочь в годик сама себе светлячка стала вызывать, потому что темноты боялась. Я ничему не удивляюсь. Но вредить людям не дам!

— У меня дар связан с едой. Когда я готовлю для кого-то, могу пожелать ему найти что-то, или удачи пожелать, или еще чего, и мои пожелания сбываются неожиданным образом.

— И что же ты желала, когда пекла сегодня для нас пирог? — прищурившись, спросил Трофим.

— Чтобы мы были здоровы и счастливы, — улыбнулась Ксюша.

Муж обнял ее, прижав к своей широкой груди, и тихо сказал:

— Мне нужно к дружине наведаться. Приду к ужину. Будешь его готовить, пожелай, чтобы нам хватило сил на ночь, — усмехнулся Трофим.

Ксюша покраснела как рак, а муж не сдержался, расхохотался, чмокнул ее в лоб и ушел.

Не успела молодая жена сообразить, чем бы ей заняться в первую очередь, как в дом вошла худая, высокая женщина в цветастом платке, домотканом коричневом платье с вышитым воротом и манжетами да подпоясанном широким поясом.

— Агафья, добрый день! Ты убираться пришла? — кинулась к женщине Анюта, обнимая за талию.

От столкновения из-за пояса женщины вывалился белый носовой платок, Ксюша подняла его, чтобы передать хозяйке, но в нем что-то звякнуло, присмотрелась попаданка, а в платке лежит сережка-кольцо с подвесами, один в один как у вдовы. Тут Агафья платок со спрятанной в нем сережкой вырвала из рук Ксюши и поспешила оправдаться, хотя ее никто ни о чем не спрашивал:

— Мне брат сережки подарил.

Ксюша кивнула и не стала заострять на этом внимание, она старалась выглядеть спокойной, хотя все внутри нее завибрировало страхом.

«Чему я удивляюсь? Агафья точно связана с разбойниками. Это же она опоила Анюту, когда ее пытались похитить. Почему Трофим не выгнал ее?» — подумалось молодой жене, но вслух она сказала совсем другое:

— Агафья, я сама теперь за порядком следить буду. Ступай домой.

— Да! Ксюша теперь живет с нами! — радостно поддакнула Анюта.

Агафья явно была недовольна таким поворотом и сдержанно ответила:

— Я тогда вечером зайду. Пусть Трофим со мной рассчитается и сам скажет, что я больше ему не нужна.

Женщина ушла, а Ксюша с нетерпением стала ждать мужа, чтобы рассказать ему о сережке.