Глава 6 · Ведьмы ведают

Пока Ксюша думала, за похитителем кинулся Буян, он легко догнал двуногого и вцепился ему в голень, яростно рыча. Мужик взвыл, попытался стряхнуть с себя злобного пса, но какое там. Собачьи челюсти надежно сомкнулись, разрывая плоть. Тут уж и Ксюша очнулась, осмотрелась, увидела лопату, схватила ее и помчалась к Буяну на подмогу.

Тем временем великан поудобнее перехватил Анюту и свободной рукой дернул отважного пса за хвост-колечко. Буян жалобно заскулил, но челюсти не разомкнул. Мужик поднажал, приподнимая пса за хвост и дергая, что есть мочи. К счастью, подоспела Ксюша. Она воспользовалась тем, что преступник занят собакой, подкралась к нему сзади и треснула лопатой по голове. Похититель, не выпуская из рук собачий хвост, обернулся к своей обидчице. На его лице было недоумение. Ксюша жутко испугалась, что ее удар показался громиле легче комариного укуса, и со всей дури заехала ему черенком по лбу. Тут уж он не устоял — пал к ее ногам.

Ксюша оттащила от преступника Анюту, которая явно была без сознания, и высвободила хвост Буяна. Пес залился благодарственным лаем.

— Иди лучше за помощью, — проворчала Ксюша, — А я пока его свяжу.

Собака будто поняла приказ двуногого и кинулась прочь, оглашая округу громким лаем. Ей вторили и другие псы, пробуждая сонную от летнего зноя деревню.

Ксюша же сняла с великана пояс и им же связала за спиной огромные руки.

— Руки-то я связала, а с ногами что делать? Очнется и удерет…

Осмотревшись, она решила заглянуть в сарай, что стоял рядом. Выглядел он вполне надежным сооружением.

— Эх, его бы туда дотащить и запереть, — подумала вслух Ксюша.

Она трезво оценивала силы своего нового тощего тела. Великана ей даже не сдвинуть. Поэтому находчивая попаданка решительно взяла веревку, которую нашла в сарае, и надежно связала ноги преступника от щиколоток до колен.

Аккуратно взяв на руки девочку, Ксюша побежала в трактир.

— Данила, Пелагея, беда! — крикнула она с порога и уложила Анюту на ближайшую лавку.

— Что опять стряслось? — недовольно проворчал Данила.

— Кто-то пытался похитить Аню. Возможно, это разбойники хотели воспользоваться отсутствием Трофима и взять его дочь в заложники, чтобы потом угрожать ему ее жизнью. Нужно позвать старосту и знахарку. Я не понимаю, что с Аней. Она вроде дышит, но в себя не приходит.

Пелагея за спиной мужа запричитала:

— Бедная сиротка. Без матери растет, да еще такая напасть…

Данила по-мужски собранно распорядился:

— Ты, Ксюша, беги к знахарке, я к старосте. Пелагея, ты присматривай тут за ребенком.

— Разбойник на заднем дворе на грядках валяется. Я его хорошо связала. Надеюсь, не убежит… — крикнула хозяину Ксюша на ходу.

Она знала, что Агриппина Аристарховна пошла к мельнику, поэтому устремилась к торчащим в небо лопастям в конце села. От волнения она быстро запыхалась, к счастью, ведьму она встретила на полпути. Та шла все с той же корзиной и недовольно поджимала губы.

— Беда! Агриппина Аристарховна, беда! — выдохнула Ксюша, подбегая к ведьме.

Она очень старалась отдышаться, но ведьма не дала ей времени. Пошла вперед с ворчанием:

— Что ж ты такая заполошная! Все у тебя беда. Никто не помер, значит, нет никакой беды.

— Аня… — выдохнула в спину ведьме Ксюша.

Агриппина Аристарховна замерла, спина ее напряженно выпрямилась, хоть сутулость и осталась. Она резко обернулась и потребовала:

— Говори! Что ты пыхтишь, как самовар! Говори! — прикрикнула на Ксюшу ведьма.

— Ее хотел какой-то огромный мужик похитить. К счастью, Буян вовремя его схватил за ногу. Я успела огреть гада лопатой. Но Аня, она будто спит, я ее тормошу, а она не просыпается.

Знахарка бросилась вперед, на ходу устроив допрос:

— Где она сейчас?

— Я ее в трактир отнесла. За ней Пелагея присматривает.

— Хорошо. Кровь, синяки есть?

— Нет… вроде… я не заметила, — растерялась Ксюша.

Ведьма бросила на нее недовольный взгляд на девушку, и та, наконец, высказала все, что кипело в ней с тех пор, как она увидела Анюту под мышкой у великана.

— Почему Трофим оставил дочь на целый день одну? Почему вы не сидите с внучкой?

— Не твое дело! — рявкнула Агриппина Аристарховна.

И Ксюша поняла, что попала своими вопросами в больную точку.

В трактире все так же было тихо. Пелагея сидела на лавке и напевала колыбельную. На ее коленях покоилась светлая голова девочки, ворчливая хозяйка осторожно гладила волосы, туго заплетенные в две косички, и всхлипывала.

Увидев знахарку, она жалостливо запричитала:

— Что ж это делается, Агриппина Аристарховна? Средь бела дня малое дитя, ни в чем не повинное, гробят. Неужто не осталось на этом свете у людей ничего святого?

— Успокойся! Хватит каркать! — рыкнула ведьма и опустилась на колени перед лавкой с внучкой.

Прощупав пульс, знахарка принюхалась, приоткрыла веки ребенка, всмотрелась в глаза и встала.

— Она спит. Ее опоили дурман-травой. Видимо, чтобы похитить. Отнесите ее домой, я с ней посижу.

— А почему раньше не сидела? — прищурившись, спросила Ксюша.

— Все ж знают, что воевода с матерью поссорился. Люто! Потому он ее к внучке и не подпускает, — уперев руки в бока, поведала Пелагея.

— Значит, девочка останется здесь. Я за ней присмотрю, — сделала вывод Ксюша.

— А ты кто такая, чтобы моей внучкой распоряжаться? — злобно прошипела ведьма, делая шаг в сторону Ксюши.

— Я ее спасла! — отрезала девушка и взяла Анюту на руки.

— Тебе некогда за ней следить будет! — рыкнула бабуля.

— Тебя тоже могут вызвать в любой момент, — парировала Ксюша, — Как там мельник, кстати? Жив?

— Да что с ним будет. Если бы Фома тебя выбрал в жены, ему бы точно плохо стало, а сестра твоя хотя и бедная, но покладистая да порядочная. Детей точно от мужа понесет.

Ксюша скрипнула зубами, развернулась и бросила через плечо:

— Вот и славно, иди отдыхать!

Анюту она отнесла к себе в чулан, да тихонько позвала Луковку.

— Присмотри за малышкой. Как очнется, позови… Хорошо?

— Конечно! — обрадовалась Лукерья. Было видно, что шишиморе в радость быть полезной.

И со спокойной совестью Ксюша пошла работать. Тут как раз староста вернулся с Данилой.

— Какой огромный мужик. Как медведь. Я думал, мы его не дотащим до сарая. Но теперь точно никуда не денется, — не без гордости говорил староста.

— Да, хорошо, что ты его все-таки не прибил, — поддакнул Данила.

— Его нельзя прибить, он наверняка из банды! — вмешалась в их разговор Ксюша, ставя перед старостой миску похлебки.

— Я помню, что ты наговорила. Потому и предложил оставить преступника Трофиму. Он воевода, пусть разбирается.

За такой разумный подход Данила тоже получил миску с похлебкой, а Ксюша удалилась за самоваром.

Когда она вернулась, рядом с мужчинами уже сидел молодой симпатичный парень. Он был рыжим, немного курносый нос тонул в веснушках. Ксюша и сама была рыжей, поэтому внешность незнакомца ей понравилась. Подойдя ближе, она еще и имя его узнала.

— Нет, Илья, ну ты сам посуди, средь бела дня воровать ребенка. Эти разбойники совсем распоясались. Я сегодня же напишу депешу в столицу. Пусть присылают нам усиление. Эту банду нужно поймать и прилюдно казнить, чтоб не повадно было! — возмущался староста.

— Так они, чего доброго, на село нападут, чтобы ограбить всех нас, — нагонял страху Данила.

Парень кивал, но было видно, что речи собеседников его не особо интересуют. Выглядел он каким-то потерянным.

— Чего тебе принести, Илья? — приветливо улыбнувшись, спросила Ксюша.

Парень поднял голову, удивление отразилось на его ярком лице, но тут же погасло. Ответил он буднично:

— Принеси мне хмеля и что-нибудь на закуску.

Ксюша убежала хлопотать на кухню, скоро туда же ввалился и Данила.

— Бедный Илья, — вздохнул он.

— Какой же он бедный? — усмехнулась Пелагея, замешивая тесто, — Его отцу принадлежит больше половины всех пахотных земель вкруг нашего села. Надежный хозяйственник. И сын в него пошел. Младшего батя уже пристроил в помощники знакомому купцу. Так что у них и со сбытом все отлично. Дочь среднюю собираются по осени сватать за сына старосты. Всем бы такими бедными быть…

— Кроме рубликов, у него еще и рога водятся! — усмехнулся Данила.

«Вот же сплетник!» — поразилась Ксюша и решила сделать парню свой фирменный бутерброд с даром.

— Ну не всем такими красавцами рождаться как Сеня… — усмехнулась Пелагея.

— Но какова Глафира! — возмутился Данила, — Она девка, конечно, видная, но лет-то ей уже сколько? Двадцать второй чай пошел. Старая дева, а все нос задирает. Ей бы за Ильюху держаться, а она к Сене на сенокос бегает.

— А ты откуда знаешь? — заинтересованно уточнила Пелагея.

— Так вчера к нам Мирон захаживал. Говорит, шел со своего сенокоса, видит, в стоге только ноги чьи-то торчат. А поле-то Андреево. Кто же, если не сын его, красавец, развлекается? А сегодня Илья явился, еще только одиннадцать, а он уже хмеля заказал. Ну и что тут скажешь? — ехидно спросил у жены балабол.

— Так, может, кто-то Илье эти сплетни рассказал, а на самом деле Сеня с другой девушкой был? — не удержалась Ксюша.

— И то верно, Данила! — махнула на мужа Пелагея полотенцем, — У Сени же в невестах дочь старосты ходит. Параня девка горячая, кровь с молоком. Она могла…

— Могла… — почесав затылок, согласился Данила.

Ксюша вышла к гостю, поставила перед ним кружку хмеля и тарелку с бутербродом. В этот раз одаренная стряпуха не стала украшать его, просто на хлеб положила кусок ветчины. Получилось брутально. Женщине показалось, что Илье не помешает уверенности и решительности.

— Ты чего такой смурной с утра пораньше? — спросила она парня, который не обратил внимание на угощение, а сразу опрокинул в себя полкружки.

— Не твое дело, Оксанка. Иди работай. Ты ж сюды не сплетничать устроилась? Смотри, будешь много болтать, Данила тебя быстро за ворота выставит.

— Мы с Данилой и Пелагеей хорошо ладим. А за тебя я просто переживаю. Сильный, красивый парень, невеста есть, а кручинишься. Может, тебе помощь нужна? Так обращайся. Чем смогу помогу.

— Да чем ты можешь помочь. Себе помоги. Нищая, вздорная. Скоро старой девой станешь…

— Так Глафира тоже старая дева, но ты ж ее в жены позвал. Может, и на меня найдется желающий, — усмехнулась Ксюша и подсела к столу, подвинула тарелку с бутербродом парню под нос и посоветовала, — Ты закусывай, Илья, а то на такой жаре быстро захмелеешь.

— Может, я этого и хочу: забыться и не думать ни о чем!

— О чем ты не хочешь думать? — терпеливо продолжила задавать вопросы Ксюша, она хотела, чтобы парень выговорился. Ну и вставить ему мозги на место женщине тоже хотелось!

— О вас, бабах! Какие вы все бессердечные! Неверные! Лживые! — хлопнув ладонями по столу, заявил рыжий.

— С чего ты взял, Илья?

— Да с того! Изменяет мне Глашка с этим… Семеном! — подскочив со своего места, рявкнул рыжий.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросила Ксюша, радуясь, что вот они и дошли до сути.

— Все говорят! Их видели! — нависая над девушкой, прорычал Илья.

— Людям могло померещиться. А может, они врут, чтобы тебя смутить. Нельзя быть таким доверчивым к сплетням, — назидательно закончила Ксюша, без страха взирая на сердитого парня снизу вверх.

Илья брякнулся обратно на лавку, схватил бутерброд и начал активно его поглощать.

— А что же мне делать? — с набитым ртом спросил он.

— Сходи к ней и поговори. Спроси напрямую, было у нее с Сеней что или нет.

— А если было?

«Так она тебе и признается», — усмехнулась про себя Ксюша.

— А если было, отомсти им обоим с Параней. Она же невеста Сени.

— С этой пигалицей? — возмутился Илья.

— Может, ростом она и не может похвастаться, зато фигура какая! — наугад выпалила Ксюша.

— Это да! Аппетитная… — согласился Илья.

— Так что? Пойдешь к Глаше?

— Пойду! — решительно вставая, заявил парень.

— Подожди. С пустыми руками идти к девушке нехорошо. Я тебе сейчас ватрушек принесу. Три монетки за пять штук. Пойдет?

Илья важно отсчитал из своего кошеля, висящего на поясе, пять монет и сообщил:

— За все и тебе на чай. Спасибо.

Ксюша со спокойным сердцем проводила парня. Она была уверена, что он найдет свое счастье. Успокоенная этой мыслью, женщина отработала еще один день. К счастью, посетителей было немного, Ксюша успевала и посуду мыть, и печенья печь, и за Анютой приглядывать.

Девочка пришла в себя, когда уже стемнело, и хозяева ушли спать. Шишимора тут же оказалась у помывочной лохани и радостно сообщила:

— Малышка открыла глаза и увидела меня!

— Как увидела? Вы же с Тимкой говорили, что вас могут видеть только одаренные люди.

— Так ты ее глаза видела? Ведьмовские они…

Ксюша быстро шла в свой чулан, неся на сгибе локтя лохматую Лукерью, но успевала и расспрашивать:

— Испугалась?

— Нет, чего мне ведьмы бояться, я же бестелесная, — усмехнулась шишимора.

— Да не ты. Анюта испугалась тебя? — пояснила Ксюша.

— Нет. Улыбнулась и спросила, кто я.

— А ты?

— Представилась и сказала, что позову тебя.

Ксюша вздохнула и вошла в чулан. Здесь было маленькое окошко, днем света хватало, чтобы ориентироваться в многочисленных полках и сундуках. Но сейчас уже была ночь. В чулане стояла кромешная тьма.

— Блин горелый, ничего не видно, — зашипела Ксюша, наткнувшись ногой на какой-то кувшин.

— Сейчас, — откликнулся детский голосок, — Светлячок, — позвала девочка, и над ее раскрытой ладошкой появился светящийся маленький шарик размером с куриное яйцо.

Ксюша удивилась, и это еще очень мягко сказано. Несколько мгновений она пялилась на чудо и, наконец, выдала очень умную фразу:

— Откуда это?

Анюта засмеялась колокольчиком и пояснила неразумной взрослой:

— Светлячок — мой приятель. У тебя Луковка, а у меня Светлячок.

— А кто-нибудь о нем знает? — уточнила Ксюша, подходя ближе и присаживаясь возле лежанки.

— Нет. Ты же умеешь хранить секреты? — с самым серьезным видом спросила Анюта.

— Умею, — тут же закивала Ксюша, — Про Луковку тоже лучше никому не говорить, и про Тимку.

— Тимку? — удивилась девочка, и в ее глазах вспыхнул интерес.

— Идем, — наконец пришла в себя попаданка и, взяв девочку за руку, вывела на кухню, где у помывочной лохани уже давно занимался делом домовой.

— Здравствуй, Тимка! — поприветствовала мужичка девочка.

— И тебе не хворать! — совершенно не удивился домовой.

— Почему ты не удивлен? — возмущенно спросила Ксюша.

— Так у нее глаза зеленые, сразу видно — ведьма.

Ксюшу это утверждение возмутило, у нее тоже были глаза с зеленцой…

«Так, может, я сама себя в междумирье отправила, подальше от неверного мужа да капризных детей?» — осенила мысль Ксюшу.

Она усадила Анюту за стол, подала ей отвар, приготовленный Агриппиной Аристарховной. И про помощников своих не забыла, молока налила. Поставив перед Анютой тарелку с пирожками, спросила:

— Ты наверно голодная?

Девочка стесняться не стала, и с аппетитом бросилась уминать угощения. Когда первый голод был утолен, Ксюша решилась спросить у малышки:

— Ты помнишь, что с тобой случилось?

Анюта задумалась на минутку, а потом начала рассказывать:

— Батюшка уехал утром, повез плохого дядю в столицу. Он попросил посидеть со мной Агафью, она помогает нам по хозяйству, убирает дом, стирает и готовит. Агафья накормила меня обедом, было вкусно и сытно, меня потянуло в сон… больше я ничего не помню.

Ксюше все было понятно. Агафья и подсыпала сонной травы ребенку.

— Почему твой отец оставил тебя с посторонним человеком, а не с бабушкой⁈ — возмутилась она.

— Они поссорились из-за мамы, — вздохнула Анюта и от волнения снова зажгла на руке светлячка.

— Как это? — не поняла Ксюша.

— Я однажды слышала, как они ругались. Батюшка крикнул: «Это ты виновата в смерти Анны, ты могла ей помочь, но не захотела!» Меня назвали в честь матушки, — пояснила девочка, — Она дала мне жизнь и умерла…

Ксюша обняла сиротку. Малышка с серьезным видом рассказывала о таких сложных вещах, о которых детям лучше не знать, они от этих знаний теряют детство.

— А что сказала папе бабушка? — не смогла сдержать любопытства Ксюша.

— Сказала, что матушка была ведьмой, и если она себе не смогла помочь, то и бабуля была бессильна.

— Но ведь бабушка твоя тоже ведьма? — не поняла Ксюша.

— Она много знает и видит, но силы в ней мало. В тебе поболе будет. А мне от мамы достался светлячок, — обыденно поведала Аня.

— Ты злишься на бабушку? — тихо спросила женщина.

— Нет. Она права, мама была ведьмой сильной. Бабушка меня любит и заботится обо мне. Это же она отвар приготовила? — спросила девочка.

Ксюша задумчиво кивнула. Ребенок ее поразил своими глубокими размышлениями. И не давала покоя магия.

— У меня тоже есть дар, но глаза у меня не зеленые, — заметила она.

— Так ты и не ведьма. Ведьмы знают о мире больше других, а ты получила силу в подарок, — улыбнулась Анюта.

«Значит, не я себя сюда отправила. Агриппина, ведьма, виновата!» — прищурившись, подумала Ксюша, а вслух спросила:

— А ты откуда все это знаешь?

— Знаю… — улыбнувшись, пожала плечами девочка.

— Вот так просто — знаешь? — удивилась Ксюша.

— Да, просто знаю! — Анюта смотрела открыто своими светлыми лучистыми глазками.

Ксюша вздохнула. Ей стало понятно, что ничего ей не понятно. И она пошла в зал, хозяева поручили ей перебрать корзину черники, что они купили сегодня у Семена. Парень зашел на минутку, но Ксюша успела оценить его яркую внешность. Одет просто, но улыбка ослепительная, взгляд манящий, волосы светлыми локонами обрамляют милое личико. Слишком смазлив, на вкус Ксюши, но Пелагея еще полчаса после его ухода восхищалась его красотой.

Женщина перебирала ягоды, выбрасывала листочки и сучки. Анюта сначала помогала, но больше, конечно, дегустировала, нужно же было попробовать качество черники. Когда губы и пальчики ребенка стали насыщенного синего цвета, девочке наскучило помогать, и она увлеклась игрой с Тимкой. Он легко притягивал к себе Анютиного светлячка, а девочка приманивала огонек обратно. Так они и развлекались, будто мяч перекидывали друг другу. Ксюша только ворчать успевала:

— Тише вы! У нас на втором этаже раненый. И хозяева могут услышать шум. Мне за вас достанется.

Анюта старалась сдерживать смех, но то и дело слышались переливчатые смешки малышки.

Ксюша сидела у свечи, и чем меньше становилась свеча, тем больше волновалась женщина. День уже сменился следующим, а воеводы все не было.

«А вдруг с ним что-то случилось?» — думала Ксюша, и сердце замирало в предчувствии беды.

Ксюша почувствовала, что Трофим вернулся, когда он только зашел на двор трактира. Послышался едва уловимый шорох гравия, затем тихо тявкнул Буян, приветствуя знакомого, заскрипело крыльцо, за ним дверь и вот уже сам воевода грозно осмотрел зал. Ксюша как раз закончила с черникой, перед ней стояла огромная миска ягод, Анюта спала рядом на лавке, подложив под щеку пухлые ручки. Увидев дочь, мужчина облегченно выдохнул. Но тут же грозно посмотрел на Ксюшу и спросил тихо, отчего вопрос прозвучал зловеще:

— Что здесь делает моя дочь?

Ксюша осторожно встала, чтобы не разбудить ребенка, и не менее грозно спросила у воеводы:

— Как ты мог бросить дочь, доверить ее чужому человеку? Ее чуть не похитили!

Трофим сделал шаг назад и потрясенно спросил:

— Как?

— Садись. Я принесу тебе поесть и все расскажу, — скомандовала Ксюша.

Растерянный Трофим ее послушался. И взрослая, знающая, что делать с усталыми мужчинами, попаданка устремилась на кухню, прихватив с собой ягоды. Размышляя, чем бы накормить мужчину, она решила пойти по проторенной дорожке: соорудила бутерброд, искренне, всем сердцем желая воеводе обрести счастье. А то он со своим постным лицом выглядит слишком уж угрожающе. Заботливая хозяюшка положила на большое блюдо к бутерброду пару оставшихся пирожков Пелагеи, захватила самовар и вернулась в зал. Трофим сидел рядом с дочерью и с нежностью гладил ее светлую макушку.

Расставив скромный и очень поздний ужин на столе перед мужчиной, Ксюша села напротив.

— Расскажи, что случилось, — попросил Трофим, разливая себе и собеседнице чай.

— Я возвращалась от матушки и увидела, что Буян стоит и лает у твоего дома. Я решила посмотреть, а там здоровенный мужик бежит с Анютой под мышкой. Одна бы я ничего и сделать не смогла. Но к счастью, Буян вцепился в его ногу и отвлек разбойника, мне оставалось только как следует стукнуть его по башке лопатой. Я его связала, а Данила со старостой оттащили его в твой сарай. Мать твоя осмотрела Анюту, сказала, что ее опоили сонной травой. А сама малышка мне сказала, что она запомнила только как обедала с Агафьей. Ты почему ребенка одного на чужих людей оставляешь? — не сдержалась Ксюша, — У тебя мать знахарка, она и посидеть сможет, и подлечить, если что случится.

— Я матери Аню не доверю! — отрезал Трофим, который слушал внимательно, но и уплетать скромные угощения не забывал.

— Вот уж никогда не подумала, что вы в ссоре. Ты с таким почтением к ней обращаешься… — заметила попаданка.

— А как я должен к ней обращаться? — хмуро спросил мужчина, — Она моя мать. И я знаю, что она меня любит. Но я не уверена, что она хочет добра моей дочери…

Последнее прозвучало как признание, очень сложное и горькое.

— Не сомневайся. Она очень испугалась за внучку и даже хотела ее к себе забрать. Но я решила, раз ты Аню с ней не оставил, то и не мне отдавать. Вот и не отдала… Извини, если что… — смутилась Ксюша.

Все-таки она-то совсем чужой человек, а получается, родной бабушке малышку не оставила. Но Трофим неожиданно тепло улыбнулся и почти прошептал:

— Тебе не за что извиняться. Ты дочь мою спасла. Я теперь в неоплатном долгу перед тобой. И с матерью ты все правильно сделала…

Воевода замолчал, глубоко погрузившись в свои мысли, а Ксюшу мучило любопытство, и она не выдержала, спросила:

— А что у тебя случилось? Почему ты так поздно?

Трофим сделал еще пару глотков чая, внимательно рассматривая Ксюшу, будто раздумывал, стоит ли тратить время и силы на разговор с этой девчонкой, но все-таки ответил обстоятельно:

— Когда я вез преступника в столицу, он поначалу валялся связанный в телеге, а слуга из дома старосты правил лошадью, я ехал верхом. Но нам путь преградило поваленное дерево, я решил отпустить слугу с телегой. Перекинул разбойника через седло, так бы и быстрее домчали до города, но тут к нам вышли трое мужиков с замотанными лицами. Они объявили мне, что похитили мою дочь. И если я сейчас же не отдам им их товарища, Ане не жить. Признаюсь, я был потрясен, но сказал, что не верю им. Выхватил меч и хотел их порубить, но они ускакали, крикнув на прощание, что я пожалею. Пока ехал до столицы, пока там объяснял что к чему, все время думал об Ане. Если бы с ней что-то случилось, я сам, лично, переловил бы этих мерзавцев как блох. Они бы пожалели, что дожили до этого момента.

Кулаки воеводы сжались, желваки заходили ходуном на мужественном лице. А Ксюша вскочила и заходила туда-сюда вдоль стола:

— То есть ты рисковал жизнью дочери? Вместо того, чтобы отпустить мелкую сошку, ты еще и атаковал их. Что у тебя вместо сердца, Трофим? — возмутилась попаданка.

Воевода тоже вскочил, в два шага оказался рядом и навис над хрупкой девушкой грозовой тучей:

— В их банде всего человек десять, не больше. Каждый разбойник — важная боевая единица. Теперь им придется искать новых подельников, а значит, у нас будет шанс их поймать. Обеспечить безопасность села — мой долг. Но у меня есть сердце, и оно молчало. Случись что с дочерью, уверен, я бы почувствовал.

— Ага, как же! — огрызнулась Ксюша, разве чурбан бесчувственный может что-то почувствовать.

Попаданка попыталась опустить глаза, но Трофим схватил ее за подбородок, вынуждая поднять лицо, и неожиданно наклонился, пытаясь поцеловать. Ошарашенная Ксюша успела отвернуться. Горячие губы воеводы скользнули по щеке, заставляя ее вспыхнуть.

— Ты что творишь? — возмутилась взволнованная девушка, отступая от мужчины на шаг.

— А что? Разве не ты бегала за мной все это время? И вот я делаю шаг навстречу. Чем ты недовольна? — вкрадчиво спросил мужчина, сощурив свои пронзительные серые глаза.

— У меня уже все перегорело! И мать твоя ведьма покоя нам не даст… — выпалила Ксюша и трусливо сбежала на кухню, а потом и в свой чулан забилась. Она решила, что воевода уже большой и сам найдет выход из трактира. А ей просто необходимо разобраться с расшалившимся сердцем…