2

– Не получится, – отрицательно качнула головой я, барабаня пальцами по столу из осколка хрусталя с застывшими внутри голубыми хрусталиками. – Я не знаю, какой код в том чипе, и потому пятьдесят минут может оказаться мало.

Цербер молчал, откинувшись на подушки, раскиданные прямо на полу. Скрестив ноги и облокотившись локтем об низкий пуфик, глава Мародёров пригубил золотой напиток из Бароний. Облизнув позолоченные губы, он слегка повёл пальцами, заставив голограмму над столом медленно завертеться. Я раздражённо сощурила глаза, смотря на изображение подземных туннелей Гронда, план которых за три недели засел в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

– Помнишь Зуферу? – вдруг поинтересовался Цербер.

– Ну, допустим, – с неохотой кивнула я.

– Живое существо способно продержаться на Зуфере максимум час, прежде чем умрёт от паров. Однако там растёт весьма ценное растение, из которого получается один из самых быстродействующих ядов. Белая трава с красными ягодками.

– А, эта планета, – даже передёрнула плечами я. – И что ты хочешь мне этим сказать?

Цербер вздохнул, словно имел дело с малым ребёнком, и жестом остановил голограмму, ткнув длинным чёрным пальцем с белым ногтем на один из туннелей. Он вспыхнул красным.

– Дамеса отправляют в туннель Ку–40. Примерно километр вниз. Телепорт способен переместить нас только на двести метров вниз – дальше придётся идти самим. Это займёт минут двадцать. Ещё столько же достать чип и взломать его. Остальное время на подъём наверх. Пятьдесят минут – это наш максимум. Ты была на Зуфере и потому знаешь, как дорого обходится время. Если за это время мы не сможем ничего сделать, то можешь прощаться со своей комнатой и выбирать темницу на Серфексе. Чудесное место, кстати. Хоть там выспишься.

– А ты везде ищешь плюсы.

– Я пират. Находить плюсы – моя работа.

Я закатила глаза.

– Ладно, допустим, мы вызволили Дамеса. Но нас переместит обратно во дворец, – заметила я с негодованием.

– Значит, ты должна тут же загадать другое место. Меня волнует другое – с чего ты решила, что в Нижнем Мире примут осквернённого враса?

Поморщившись от «прозвища» Дамеса, я взглянула на громадные окна кабинета Цербера. Это место мне стало практически родным за три недели. Я старалась ночевать у себя в комнате, но не редко засыпала прямо на диване, на котором сейчас сидела. Цербер не особо возражал – ворчал поначалу, мол, лишаю его личного пространства. А потом как–то смирился. Кажется, после очередного моего отчёта перед Ориасом по поводу ситуации на границах и в самой Империи. Корабли убрали, связь с Барониями наладили, но Содружество было непроницаемой стеной – лишь разговоры, никаких действий. А между прочим некоторые товары нам привозили именно из Содружества – представляю, какие убытки сейчас несли торговцы. Они уже слёзно должны были Оникса просить вновь наладить связь между двумя державами. Но пока молчание.

Что же насчёт самой Империи, то шум немного улёгся. Амуи вместе с Гейлерином скрипя сердцем (или что у них там) согласились на новые условии, предложив взамен свои. Теперь они освобождены от налога, которые обязаны платить все миры. В чём его суть, спросите вы? А в том, что разумные миры раз в один оборот Колеса платят за своё мирное существование – деньгами, каменьями, мехами, травами и прочим – Файе. Та перераспределяет вырученные имперы на строительство Поездов, кораблей, каких–то льгот и прочего. Чем выше по ступеньке мир, тем больше он платит (казалось бы, но и тут не всё так просто) – Земля, к примеру, платит от силы тридцать тысяч импер – около сто двадцать тысяч, переводя на земные деньги. Один раз во Вселенное Колесо, прошу заметить. Орик платит триста пятьдесят тысяч, но он и стоит выше. Тутам хоть и красный мир (а эти миры практически не платят, ибо кто в здравом уме попрётся собирать деньги у тех, кто убьёт тебя и не заметит?) платит сто двадцать тысяч. Сдаётся мне, тут Цербер свою когтистую руку приложил и значительно сбавил цену. Он за один товар больше миллиона импер получает! А что насчёт Муали? Пусть это и мир второй ступени, амуи буквально на все изделия мастера. Так что платили они около семьсот тысяч импер, из–за чего вынуждены были перекапывать свою землю ради добычи камней и рубить деревья ради создания одежды. Теперь, когда Ориас освободил их от этого, амуи вздохнули с облегчением. Всё же они сами часть природы.

Так что первое время Ориас был не очень доволен таким раскладом, а когда вдруг Орик заявил о том, чтобы так же перестать платить налог, он, мягко говоря, разозлился. И приказал мне связаться с Матерью Орика и уговорить её передумать. Понятное дело, что я сказала, что тут от меня мало что зависит, а намёк на то, что мне легче было бы отправиться на Орик и самой всё разрулить, не был встречен овациями и аплодисментами. Скорее обещаниями добить и саму Ти'сш'У и поставить Орик на своё законное место. В общем, Ориас негодовал так, что я даже успела позлорадствовать. Не в открытую, конечно, иначе это вообще плохо бы закончилось. Но теперь я корректировала санкции, которые Ориас решил ввести против Орика. Ну как, корректировала… переписывала их практически под чистую. Ещё потом спасибо скажет. В конечном итоге для его же блага стараюсь!

– А что насчёт сигнализаций? – поинтересовалась я, кивая на голограмму. – Разве на Гронде их нет?

– Ты думаешь, кто–то проверяет их целостность? – насмешливо поинтересовался Цербер, склонив голову. – У них давно не было бунтов – у заключённых просто нет на это сил. Так что сигнализация там на уровне банок, которые если и заденешь, то тебя всё равно никто не услышит.

– Утешил, – фыркнула я.

– Ты должна не сигнализации бояться, а червей. Они сожрут и не заметят.

– Встречал?

– Как–то продавал одного, – с неохотой признался Цербер. – Мороки много, и жрёт что попало. Его только металл и удерживает – остальное грызёт.

Энтузиазма у меня прям поубавилось. Не скажу, что я перестала хотеть спасать Дамеса, но в случае провала я составляю ему компанию на Гронде. И это ещё если Ориас меня «пощадит».

– И какова вероятность встретить этого червя?

– Больше, чем уйти оттуда живыми.

– Прекрасно, если уж не окажусь под завалом, так попаду в пасть червя.

– А я и не говорил, что это будет просто, – сухо заметил Цербер, допив вино. – Либо ты решаешься, либо жди, когда придёт весточка о смерти Дамеса.

Я стиснула кулаки, сдерживаясь от секундного порыва назвать Цербера тем, кем он, по сути, и является. Поверьте, в моём запасе очень много ругательных слов на тридцати языках. Правда, в его словаре наверняка больше – за столько то лет много чего узнал.

– И ты ещё спрашиваешь, почему я тебя убить хотела? – сухо поинтересовалась я. – Ты хоть раз думал прежде всего не о себе, а о других?

– А должен был? Это призвание молодых – верить, что они способны на всё и помогать всем. Я уже давно оставил эту стадию позади, поняв – думать нужно прежде всего о себе, иначе никто тебя не спасёт. Только ты сам.

Правдивые слова Цербера достигли сердца, заставив поморщиться. Не люблю, когда этот аферист остаётся прав. Сразу чувствуешь себя ребёнком, который даже не знает, что творится в мире. Обидно, знаете ли, хотя и правдиво.

– Предлагаешь забить на всё и на всех и свалить куда подальше? – хмуро поинтересовалась я.

– Прекрасный вариант, – одобрил Цербер, – но это называется «бегством». Не очень его люблю, особенно когда те, от кого ты бежишь, рассчитывают на долгую жизнь.

– Ну да, я пыталась, – скрестила на груди руки я, многозначительно взглянув на главу Мародёров. – Не особо вышло, особенно учитывая, что меня Ориас так и вовсе чипировал. Найдёт где угодно, хоть из–под земли достанет.

Словно в подтверждении моих слов браслет завибрировал – пришёл приказ явиться к Императору, и чем быстрее, тем лучше.

– Вспомнишь дьявола, вот и он, – пробормотала я.

Поднявшись с дивана и выйдя из кабинета Цербера под его насмешливый взгляд, я направилась к Ориасу, уже придавая лицу безразличное выражение и готовясь к худшему. По крайне мере, ничего хорошего за эти трилуны он мне ни сказал. Да и наши отношения стали, мягко говоря, напряжёнными. Рядом с ним я старалась практически ничего не выражать и помалкивать в тряпочку, не давая ему повода забавляться со мной. Пускай думает, что наконец–то сделал из меня солдата – сам же и поплатится.

Двери бывшего кабинета Дамеса раскрылись, и я молча вошла внутрь, расправив плечи и вскинув голову. Каждый раз при встрече с новым Императором я ощущала склизкий страх и пренебрежение. Даже когда Ориас переспал чуть ли не с половиной женщин Вселенной, я не испытывала такого чувства. Оно появилось уже после того, как он силой захватил престол и использовал меня. Вряд ли когда–нибудь это чувство пропадёт, только если звёзды вдруг погаснут.

Однако меня ожидал «сюрприз» – Император в кабинете был не один. У его стола, лишённый всяких эмоций, стоял Совик. Да–да, ещё один парламентёр–врас с нарушенной пигментацией: волосы у него были чёрно–белые, как и хвост, а сам он был в непривычной чёрно–изумрудной форме. Заслышав шаги, Совик обернулся, и его взгляд от равнодушного тут же стал презрительным и полным ненависти. От неожиданности я даже остановилась, ощутив комок в горле от невысказанных слов, которые бы озвучила, не будь тут Ориаса.

– Проходи, – скорее приказал, чем предложил Император, сидя за столом своего брата.

Сглотнув, я повиновалась, стараясь не смотреть на Совика, который готов был убить меня прямо сейчас. И я его прекрасно понимала – как ещё можно реагировать на того, кто казался тебе другом, а после жестоко разрушил мир и всё, что ты о нём знал?

Не подаваясь эмоциям, я встала напротив Императора.

– Чем обязана? – с холодком поинтересовалась я.

При каждой новой встрече смотреть в глаза Ориаса было легче, чем в самом начале, да и желание их выцарапать пропадало, однако не уходило насовсем. За эти недели я уже научилась контролировать себя, не так хорошо, как хотелось бы, но прогресс был.

Изумрудные нити с золотым блеском переливались на одежде Императора, подчёркивая его белую кожу и чёрные, спускающиеся на плечи, волосы. Сидя в удобном кресле, он неторопливо барабанил пальцами с тёмными ногтями по столу, словно снующие в голове мысли никак не давали ему покоя. На меня он едва ли взглянул, равнодушно смотря на Совика, хотя и подмечая его эмоции.

– Содружество наконец–то изъявило желание провести переговоры, – разрушил тишину Ориас задумчивым голосом. – Они согласились встретиться на границе. Несколько Сестёр и Оникс.

Сердце пропустило удар, и я чуть не потеряла самообладание. Вовремя прикусив язык, я заставила себя не подаваться никаким эмоциям.

Если на переговорах будет Оникс, то я смогу посвятить его в свои планы. Он не останется в стороне, наверняка уже сам что–то готовит. Да и просто увидеться с тем, кто поддержал меня в трудную минуту, мне просто необходимо. Мне даже вспомнились наши встречи, от которых всё внутри потеплело. Я обязана с ним встретиться. Он меня поймёт.

– Вы оба отправитесь туда, – сказал самую очевидную вещь Ориас, однако Совик едва не подавился.

– Вы отправляете меня с Судьёй? – поражённо переспросил Совик, даже не подозревая, как меня коробит это прозвище. – А какова вероятность, что она не убьёт Сестёр и Оникса?

Ориас даже усмехнулся, и я невольно поджала губы. Ему было смешно.

– Не будешь её злить, может, даже и крылышки не покажет, – произнёс Император, бросив на меня заинтересованный взгляд. – Или ты хочешь покрасоваться перед Ониксом, Мэл?

Поток ругательств уже бушевал в голове, и я не смогла сдержать язык за зубами, прохладно ответив:

– Как сейчас ты красуешься перед всеми?

Совик резко побледнел, выпрямившись и сглотнув. Он понимал, что я только что переступила через запретную границу, и я это понимала, однако не могла не насладиться мелькнувшей в глазах Ориаса стали. Кисточка его хвоста с серебряным кольцом на кончике тихо ударила по полу – он всё ещё прятал его, как свой позор. Вряд ли Совик знал о хвосте, а вот я знала, и сейчас мечтала наступить на него каблуком.

– Не боишься лишиться своего острого язычка? – наклонив голову, с до боли знакомой усмешкой поинтересовался врас. Даже сердце ёкнуло, и я чуть не отвела взгляд.

– Ты этого не сделаешь, – резонно заметила я.

Император фыркнул, так и говоря, что ему это проблем не составит. Но вот в чём я сейчас была уверена точно – Ориас со мной не так жесток. По крайне мере, он ни разу не поднимал на меня руку. Хоть за это ему спасибо.

– Будешь со мной так говорить – передумаю.

У меня уже чесались руки самой отрубить себе свой длинный язык, который никак не хотел замолкать.

– Так? Будь у меня к тебе хоть капля уважения, говорила бы по–другому.

Острый, полный холода взгляд приковал меня к полу, не дав шелохнуться. Из–за страха? Или Ориас успел вновь связать меня кодом?

– Совик, можешь идти, – тихо, с нескрываемым холодом в голосе, произнёс Ориас. – Через неделю будь готов отправиться.

Совик молча кивнул, развернувшись и уйдя, специально не замечая меня. А ведь так хотелось перехватить его руку или крикнуть вдогонку, что я тут не причём! Во всём виноват Кайон и Ориас, может, даже дива Минита! Но не я… я лишь оружие в их руках.

– Подойди.

Я повиновалась, подойдя практически вплотную к столу.

Ориас медленно встал, опёршись ладонями об стол и наклонившись ко мне, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. С упавшим сердцем я почувствовала знакомый запах, смотря в изумрудные глаза с золотыми и чёрными точками, которые когда–то дарили надежду. Сейчас их невозможно было прочитать. Я чувствовала лишь силу и волю, что волнами исходили от мужчины – не такие губительные, как при Кайоне, но и отмахнуться от них я не могла. Приходилось самой защищаться. Вот только если он назовёт код, уже ничего не поможет.

– А я ведь могу запретить говорить тебе, – негромко произнёс Ориас, чуть сощурив глаза. – Или и вовсе стать Гарпией раз и навсегда.

У меня ёкнуло сердце от последнего предложения.

– Тогда что тебе мешает?

– Вот именно – ничего, – угрожающе тихо произнёс Ориас, окончательно выбивая землю у меня из–под ног. – Я могу сделать так, что ты забудешь о себе. Забудешь обо всём, и станешь той, кем была рождена. Но разве так интересно?

Врас медленно подался вперёд, и его горячие губы коснулись моих, оставляя короткий мимолётный поцелуй. Губы обожгло, и чужое дыхание опалило ухо.

– Но ещё интересней будет наблюдать, как Оникс вбивает последний гвоздь в крышку твоего гроба.

Я отшатнулась, с силой вобрав в грудь воздух.

– Что ты имеешь в виду?

Ориас усмехнулся, вновь выпрямившись и заложив руки за спину.

– Узнаешь.

Плохое предчувствие стянуло всё внутри в узел, и, не выдержав, я сухо поинтересовалась:

– А тебе нравится мучить других, не так ли? Сразу превосходство чувствуешь. Знаешь тайны и думаешь, что умнее всех. Но кто–то тебя обязательно переиграет.

– Только не ты, – не сдержал он усмешки. – Тогда это будет слишком подло.

– Согласна. Я – не ты.

Развернувшись, я вышла из кабинета, кипя от негодования и раздражения. Стерев с губ привкус мимолётного поцелуя, я насупилась.

Теперь я ненавижу Ориаса, однако от его поцелуя меня бросает то в жар, то в холод. И почему глупое тело никак не подчинится доводам разума?