Глава 10. Роковой альянс. 1

Сообщение с практически приказом явиться в сад застало меня в купальне. А так как оно было от Цербера, я позволила себе не спешить, успев высушить волосы, подобрать одежду и заплести косу, спадающую сейчас практически до поясницы. Так же неспешно шла по коридорам в сад, специально не являя крылья, дабы не тревожить стоявших через равные промежутки Завоевателей.

Выйдя в сад – пожалуй, единственное место во дворце, которое совершенно не изменилось и всё так же содержалось в порядке – я зашагала по выложенной плиткой дорожке, вдыхая приторный аромат цветов. Сейчас цвели редкие голубые стразы, переливаясь небесно–зелёным полотном, создавая иллюзию в виде волн.

За поворотом оказалась аккуратная белая беседка, так плотно увитая плющом, что разглядеть, кто внутри, не представлялось возможности. Однако туда мне и надо было – это не дворец, где за каждым поворотом стоят молчаливые слушатели. Но даже там они разделялись. Одни были ушами Ориаса, а вторые – Цербера.

Поднявшись по ступеням, я оказалась в беседке, пару раз моргнув и стараясь привыкнуть к полутьме. Косые белые лучики пробивались через деревянную сетку и плющ, падая на белый пол и оббитые мягкими подушками скамейки. В центре стоял стол, вырезанный из прозрачного камня, и по форме напоминающий собой дерево, на чьей кроне лежало круглое стекло. На нём стояла бутылка в виде распустившегося цветка с красной сердцевиной и золотыми концами на лепестках.

Напротив входа, прислонившись к стене, сидел Цербер, держа в руках тонкую трубку из красного коралла. Мне вспомнилась наши встречи а на Тутаме – и первая, и последняя. Он так же тогда восседал на подушках с трубкой в руке, в одежде, стоимость которой не могла позволить себе даже императорская семья, со своими женщинами вокруг. Сейчас женщин не было, только маленькие белые бабочки летали вокруг, вспыхивая на свету.

Цербер с ногами взобрался на скамью, сложив их лотосом и прикрыв глаза. Белые волосы с чёрными точками, по цвету напоминающие перья, были распущены, лишь несколько прядей собрано на затылке в виде аккуратной косички. На спокойном лице Цербера, не имеющем возраста, даже бровь не дёрнулась, хотя он слышал, как я вхожу. На правой стороне лица, казавшейся пепельной по сравнению с его белой кожей, падала тень, отчего глава Мародёров напоминал куклу. Ужасно живую, неподвижную куклу.

Одежда на Цербере была на удивление неопрятной: серебристо–голубой халат был небрежно накинут, отчего правое плечо оголилось, являя тёмно–синюю рубашку со сложной вышивкой. Пояс из широкой голубой ленты был завязан на боку не до конца – концы длинной ленты спадали практически до пола. А высокие ботинки с остроконечным носом, загнутым вверх, были не зашнурованы.

– Неужели ты решил сегодня сам одеться? – не смогла сдержать я усмешки. – Знаешь, всегда было интересно: а тебя мужчины или женщины одевают?

Цербер раскрыл свои разноцветные (отличающиеся всего на пару тонов друг от друга) глаза, которые тут же закатил, высказав этим все, что думает обо мне.

– Твой юмор сейчас не уместен, хотя рад, что он у тебя сохранился.

На этот раз закатила глаза я, подойдя к столу и взяв в руки странного вида бутылку. Плеснув в бокалы вино, похожий по цвету на гранат, я отдала один Церберу, отглотнув от второго и облизав губы. Напиток был сладким, и ни капли алкоголя.

Цербер пару раз стукнул по бокалу трубкой, отчего получился чистый звон. Воздух у входа в беседку заискрился, и перед нами оказался хаймел. Иномирец, внешне напоминающий хамелеона, только с третьей рукой на спине, а так же способный сливаться с окружением.

– Очисти территорию от лишних ушей.

Хаймел послушно склонил голову и тут же исчез.

– И сколько таких бродит по дворцу? – настороженно поинтересовалась я. – Надеюсь, в своей комнате я не найду парочку, прячущуюся в шкафу или под столом?

Цербер многозначительно промолчал, и у меня мурашки по коже пробежались. Везде его шпионы. Что на Этажах, что тут. Конечно, он же должен всё знать и обменивать информацию на деньги? Как–никак, а он пират, пусть и временно сменивший своё место обитания.

– Я связался с тем, кто нам поможет. Он дал свой ответ.

Я только собиралась вновь отглотнуть, тут же передумав и с тихим стуком опустив бокал на стол.

– Кто он, твой давний знакомый? И почему согласился?

Вместо ответа он сделал глоток вина, а после пригубил мундштук алой трубки, выдохнув тёмно–фиолетовый дымок.

– Он согласился встретиться на Земле, – игнорируя все мои вопросы, продолжил Цербер. – Сказал, что это место вряд ли у кого–то вызовет подозрения. Плюс он хочет договориться с тобой о цене вопроса. Сама операция по удалению участка памяти весьма кропотливая и долгая, и она весьма дорого оценивается.

– Сколько он просит?

Цербер усмехнулся.

– Деньги ему не интересны. Он назовёт своё предложение.

Ох как мне это всё не нравилось, и это ещё мягко сказано.

– Он весьма быстро ответил. Меньше, чем за две недели.

– Видимо, его моя просьба зацепила, – повёл он плечом. – Тебе повезло, даже очень… Я поговорю с Ориасом. Сделаю так, что он не узнает, где и с кем ты будешь пропадать.

– Сколько времени это может занять?

– Я похож на того, кто когда–то подчищал или сам лишался участка памяти? – весьма резко переспросил Цербер, презрительно поджав губы. Помолчав, он всё же соизволил просветить меня: – Всё зависит от того, насколько глубоко врезалось воспоминание в твой мозг. Одного сеанса может просто не хватить. Всё зависит от множества факторов, в основном не очень приятных. Вы как раз проведёте первый сеанс после встречи, и после он вынесет свой вердикт.

Я облизала губы. Получается, одного сеанса может быть ещё и мало, я даже уверена, что его будет мало. Правда, никто из моих знакомых память не чистил, так что сказать точно, что меня ожидает, я не могу. Как и не могу предвидеть, как я себя поведу во время зачистки памяти. Может, отключусь, а может стану вырываться как ненормальная. Последнее вероятней всего.

– Когда назначена встреча?

– Через двенадцать часов. Сказал, что будет ждать у какой–то статуи…

– Я поняла, – перебила я. Статуя в Последнем Городе была одной, изображающей крылатого враса. Надеюсь, когда я приду, там будет не очень много народу ошиваться.

– Я уже известил Дамеса. Он пожелал, чтобы тебя сопровождали.

– Он сам пойдёт?

– Нет. Пошлёт кровобитку.

По спине прошлись мурашки. Серьёзная охрана, впрочем, лучше, чем ничего. Понятия не имею, с кем нам придётся столкнуться, так что лучше иметь поддержку, даже в лице кровобитки.

– Ну что ж, выбора особо и нет, – заметила я. – Придётся соглашаться на встречу. Ты уверен, что сможешь замести следы?

– У тебя есть причины мне не доверять?

– О, поверь, их очень много.

– Не сомневаюсь. А теперь, – отставив в сторону бокал, Цербер поднялся, – сделай что–нибудь с этим ужасом.

Я не сдержала смешка, подойдя к самому опасному и живучему пирату всех времён, который так привык, что за него всё делали остальные, что едва мог завязать свой пояс. Это было даже забавно – интересно, он выживет, если его закинуть на какую–нибудь необитаемую планету? Я бы посмотрела на это.

Развязав шёлковый пояс и перекинув его через плечо, я поправила халат, едва сдерживая улыбку на губах. Я чувствовала взгляд Цербера, но не смотрела на него, боясь выдать все свои мысли по этому поводу. Наконец, пару раз обернув пояс вокруг его талии, я завязала надёжный узел, да так, что пират не сдержался и сдавленно фыркнул.

– Сапоги сам зашнуруешь? Или даже тут помощь нужна? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Я бы посмотрел на это, но, пожалуй, пощажу тебя.

– Как это щедро с твоей стороны, – не сдержала я усмешки, поправив расшитый бусинами воротник и похлопав Цербера по груди. Он так и сощурил глаза, словно оценивая, сколько будут стоять мои кости. – Не споткнись об шнурки, а то всё уважение в глазах Мародёров потеряешь.

Цербер оскалился, ибо на улыбку это совершенно не походило. Меня даже в холод бросило, и я поспешила отойти от него.

– Если споткнусь, они выколют себе глаза и притворятся, что ничего не видели.

К сожалению, он говорил правду. Порой мне кажется, Цербер вообще не умеет шутить, а если и шутит, то это крайне странные шутки, от которых тебе не по себе.

– Кажется, я вспомнила, почему сбежала от тебя, – пробормотала я, выходя из беседки.

– По крайне мере, я не держал тебя насильно на Тутаме и даже закрыл глаза на то, что ты угробила несколько моих кораблей, – раздался голос позади и звон бокала.

– Это было случайно!

– Все вы так говорите… пока вас не лишают языка.

Меня аж передёрнуло, и я поспешила уйти как можно дальше.

Боюсь представить, каким был Цербер, когда у него был хоть какой–то смысл жизни или та же любовь. Вот последнее мне кажется нереальным. Такое древнее существо уже вряд ли считает, что любовь существует. Странно, но тут я начинаю его понимать.

***

Тхана удивлённо откинула капюшон, поражённо и даже восхищённо рассматривая представший перед ней вид. Отчасти я её понимала: некогда великий город, населённый миллионами людей, сейчас находился в запустении. Громадные здания смотрели на всё серыми окнами, по стенам вился плющ, и лишь кое–где угадывался свет ламп.

Последний Город на Земле чрезвычайно быстро пустел. Ещё десять лет назад тут было больше пятидесяти тысяч человек, сейчас же едва наберётся пятьсот, а то и меньше. Люди – одна из самых слабых рас во Вселенной – после неожиданного просветления в виде открытия истины о других мирах начали сбегать из Земли. По большей части ради любопытства, оставив умирающий мир на попечение природы. Сейчас людей не так часто встретишь во Вселенной, однако они есть. Маленькая горстка по сравнению с той же расой хиимов.

– Так много бетона и металла, – прошептала Тхана с нескрываемым горем в голосе. – Я видела планеты, полностью покрытые металлом. Или же цветущие от зелени. Но никогда не видела, чтобы смерть и жизнь могли совмещаться в одно целое, и чтобы живые существа жили в гармонии с этим.

– Разве вы не придерживаетесь такой позиции?

– Пытаемся, но не всегда получается.

Я попыталась вспомнить всё, что знала о кровобитах. Знаний было мало, но не столько, чтобы стыдливо прятать их куда подальше. Да и в своё время Цербер заставил меня выучить все двадцать красных миров с существами на них и базовым языком. На уровне «привет» и «пока». Так что, да, о кровобитах я знаю. Они стараются жить совместно с природой: строят лачуги из глины, на деревьях, в пещерах. Никогда не берут то, что не могут отдать взамен, и весьма ревностно оберегают свои планеты. Если вы сейчас представили себе этаких дикарей, то, нет. Кровобиты вовсе не дикари – после неудачного похода одного из Грандерилов на Дарус к ним ещё наведывались личности, которые постепенно вносили разнообразие в жизнь кланов. Подарили им оружие, научили добывать металл и плавить его, даже строить примитивные аэромотоциклы, чтобы пересекать пустыни или воду. В общем, поменяли устои кровобитов, и не всем это пришлось по душе. Так что если собираетесь на Дарус, советую вначале узнать, где вас встретят лучше всего и не убьют при вашем эффектном появлении.

Тхана подставила лицо солнцу. Её серая кожа заметно посветлела, став пепельно–белой, чёрные узоры полыхнули алым на скулах и шее, нанесённые умелым мастером, который смог создать тонкие переплетающиеся линии. Светлые волосы, оказавшиеся смешением русого и пепельного с чёрными прядями, заметно отросли, так что кровобитка заколола их обычным крабом на затылке. Что–то всё же в ней было завораживающим. То, с каким странным пониманием и сочувствием она смотрела на этот город, на людей, населяющих его, на убогие улицы без машин. Смотрела голубыми с янтарным отблеском глазами, и видела больше, чем я, хотя впервые оказалась здесь.

Людей на улицах Последнего Города практически не было. Правда, это вовсе не снижало риск быть узнанной. Пришлось облачиться в самую что ни на есть обычную одежду, правда, накинуть на голову капюшон свитера, чтобы не выделяться своими волосами и лишний раз не показывать лицо. Тхане в этом плане повезло – мало кто знал, как выглядят кровобиты (хотя их одежда была весьма узнаваемой), да и её лицо не пестрело на большинстве выпусков.

Мы неспешно дошли до, пожалуй, единственной сохранившейся площади в Городе, где в центре высилась громадная скульптура. Врас с копьём в руке и распростёртыми мощными крыльями, что убивает извивающуюся змею у себя под ногами. Олицетворение Грандерилов и Мёртвого Узурпатора. Видимо, автор имел в виду, что именно они прогнали армаду Узурпатора, но почему точно он отступил, неизвестно и по сей день.

Сев на нагретый за день мраморный бортик, мы огляделись. В стороне пожилая пара кормила голубей, а мужчина в деловом костюме о чём–то громко разговаривал с голограммой. Народу было даже меньше, чем в прошлый раз, хотя это и было практически один поворот Колеса назад.

– Ну у нас ещё есть пятнадцать минут, – заметила я, сунув ладони между ногами.

Тхана огляделась, прежде чем вытащить из кармана что–то завернутое не то в бумагу, не то в твёрдую ткань. Я с интересом смотрела, как она разворачивают своеобразную обёртку, являя деревянные палочки с намотанными на них янтарными и изумрудными водорослями.

– Жареные и высушенные, – пояснила она, предложив мне. Я взяла палочку рыжих зажаренных водорослей.

– Йоли приготовила?

– Показала, как это делать.

Я осторожно откусила от водорослей, и язык обожгло от разнообразия специй. Это кардинально отличалось от водорослей, которые подавали во дворце. Там они были какими–то вялыми, похожими больше на спагетти, а тут хрустящие, как чипсы. Признаться, мне очень даже понравилось. Да и Тхана ела с удовольствием, задумчиво смотря на здания и людей. Каждый думал о чём–то своём, далёком и недостижимом.

Когда–то здесь я познакомилась с Ориасом. Здесь я выросла и провела свои первые десять лет, хотя и не помню этого. Здесь же подрабатывала в небольшом кафе у Катерины, которая даже не подозревала, что я пленник Орика. От накативших воспоминаний больно сжалось в груди. Как же за один поворот всё может поменяться. Немыслимо. Казалось, ещё вчера я думала, как бы накопить время и отправиться в Океанию, а сейчас уже являюсь самым опасным существом в Империи, которое отчаянно пытается спасти собственную шкуру.

Лай вдруг огласил округу, заставив голубей испуганно улететь, а нас с Тханой одновременно обернуться. Перед нами сидела громадная чёрная собака с остроконечными ушами и коротким хвостом. Шерсть её была тёмной, сливающейся с тенями, из–за чего мы её, видимо, и не заметили. Глаза же были серыми и умными. Если вы помните изображения бога Анубиса в древнем Египте, то вот сидевшая перед нами особь отчасти его напоминала (только формой головы), только крупнее в размерах.

А ещё она напомнила мне гончих Баронов, которых те специально выращивали для охоты. Однажды мне довелось в такой участвовать, но никак игрок, а как добыча. Весёлое было время.

Видимо, удостоверившись, что наше внимание сосредоточенно на ней, собака плавно поднялась на длинные мощные лапы. Молча мотнув головой, словно зовя за собой, она не спеша двинулась вперёд. Переглянувшись, мы с Тханой одновременно встали, последовав за собакой. Я заметила на её шее толстый чёрный ошейник, сливающийся с шерстью. Значит, она кому–то принадлежала, и сейчас ведёт нас к нему.

Мы миновали площадь и свернули на узкую улицу. Проследив путь нашего необычайного проводника, я невольно сглотнула. Мы направлялись в сторону кафе, оформленного яркими красными цветами, со спускающимся с навеса плющом и расставленными у окон столиками. Когда–то я там работала. Вот уж странное ощущение вновь видеть это место, после всего, что случилось.

Приподнявшись на задние лапы, гончая толкнула передними дверь. Тихо звякнул колокольчик, и мы оказались в просторном светлом помещении с удобными бордовыми диванчиками и креслами, а ещё двумя плазмами телевизоров. Одна висела над барной стойкой, вторая в уголке под таким расположением, чтобы всем было удобно на неё смотреть.

Собака прошлась вдоль пустых столиков, остановившись где–то в середине и послушно опустившись. Мы с Тханой неспешно подошли к столику, за которым кто–то сидел, скрывшись за громадным складным меню – Катерина не любила электронные, считая, что хоть что–то со старых времён должно остаться.

Не спрашивая разрешения, я опустилась на диван. Тхана села рядом, оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что нас не будет слышно. Я же была занята другим – смотрела на держащие меню пальцы, украшенные драгоценными кольцами. Пальцы заканчивались чуть загнутыми белыми коготками, как у хищника.

Я уже знала, кто сидит перед нами, и облегчения не испытывала.

– Даже не знаю, радоваться тебе или нет.

– Предпочитаю восхищение, – раздался тихий, красивый голос, и Барон опустил меню. – Мэлисса.

– Айшел.