Глава 11. Прощай. 1

Мрак, наполненный жизнью.

Тьма, в которой кто–то есть.

Я стою и смотрю в бездну и чувствую оттуда чей-то встречный взгляд.Смотрит кто–то знакомый, но при этом я не знаю, как выглядит это существо.

Смотрит без злости или ярости, скорее, с любопытством, пытаясь понять, кто я такая. Смотрит и видит больше, чем я.

Мрак оживает, хотя это и не видно. Я чувствую, как тот, кто в нём стоит, ожил, направляясь ко мне. В воздухе мелькают странные искры, но они не способны озарить пространство. А у меня нет сил вызвать собственный свет. Так что я стою и жду, ощущая чужое присутствие, волнами накатывающее на сознание.

Тот, кто притаился во мраке, опасен, но он не несёт эту опасность мне. Я вслушиваюсь во мрак, пытаясь услышать хотя бы отголоски дыхания, чужого сердцебиения, и улавливаю. Но оно тихое – на семьдесят пять ударов моего сердца только один. Словно существо, что стоит во мраке, спит. Однако его разум жив, и он всегда с охотой принимает меня, лишь бы не быть в одиночестве.

Мы молчим, внимая сущности друг друга. Но если существо во мраке читает меня, то я могу лишь догадываться, кто оно такое. Мой… сородич? Тот, кто уцелел после бомбёжки на Земле? Или существо подобно Кайону? Не могу сказать точно, но ощущения практически такие же. Правда, в тот раз была сила и враждебность, которую можно сравнить с приближающейся бурей, а от этого - словно мягкие волны, успокаивающе накатывающие на берег.

– Кто ты? – первой не выдерживаю я.

Я не вижу, скорее, чувствую, как это нечто во мраке печально улыбается.

– Кто? – вновь повторяю я.

– Уже никто… – доносится тихий ответ, и голос врезается мне в память. Он похож на тёплые лучи солнца, на приятно щипающий щёки мороз, на самый ароматный запах во Вселенной и тихое, спокойное море. – Давно никто…

Мрак удаляется, пропадает запертый в нём разум, чей свет не способен разогнать тьму, и все воспоминания проносятся перед глазами.

Пора возвращаться.

***

Голову заполняли ненужные мысли. Миллион ненужных мыслей. Они мешали нормально думать, отвлекали от предстоящей задачи.

После того случая у Айшела, когда я услышала чужой голос в своей голове и якобы вышла на ментальную связь, такое происходило ещё два раза. Правда, только на третий получилось вновь дождаться этого странного ответа. Как вспомню бестелесный голос, так по телу разливается непонятное мне тепло и спокойствие.

Кому принадлежит этот голос? С кем я выхожу на ментальную связь? И почему он, она или оно считает, что уже никто? Звёзды, почему так много загадок на мою бедную голову?! Мне их сейчас и в ближайшем будущем некогда отгадывать!

Подавив вздох, который всё же сорвался с губ, я откинулась на спинку кресла. Настроение было такое, что всё валилось из рук, стоило только прикоснуться к этому. Так что оставив дела, я решила взять хотя бы на час отдых, скрывшись на балконе, выходящем с видом на громадный сад за дворцом и синеву океана. Однако и тут меня одолевали непонятные мысли, связанные с тем, что я пока не хотела знать. Вот уж не думала, что перед новой сменой власти меня будут отвлекать совершенно другие проблемы.

– Знаешь – если амуи предают своего короля, они отрезают себе крылья и уходят вниз, – услышала я задумчивый голос позади.

– Предлагаешь срезать крылья и утопиться? – хмуро поинтересовалась я. – Могу сразу перейти ко второму.

– Успеешь.

– Тогда, может, компанию составишь?

– В чём из? Сброситься с балкона или поболтать по душам? Хотел бы выбрать второе, да времени нет.

– Надо же, чем же ты занят? – не сдержала я усмешки. – Рассматриваешь все свои трофеи, накопленные за тысячелетия?

– Скорее, поражаюсь твоей наглости. Ты же ещё не забыла, кто я такой?

Я отвела взгляд от тёмного горизонта, приподняв бровь и взглянув на стоявшего позади кресла Цербера. Тот склонил голову, с усмешкой довольного кота рассматривая меня.

– А ты вспомни, кто я.

– Судья Грандерилов… такое не забыть. Самый прославленный убийца за последние тысячелетия, который собственноручно убил ни в чём не повинную диву Миниту. – Цербер приложил руку к груди в мнимом испуге. – Звёзды, как это ужасно. Насколько я помню, ты жука раздавить боялась.

– Вспомнил, тоже мне, – фыркнула я. – Что хочешь? По душам поговорить? Айны недостаточно?

Цербер спрятал руки в широкие рукава своего на этот раз тёмно–синего плаща с серыми нитками. Под стать небу и океану, готовому вот–вот разбушеваться.

– Ориас хочет тебя видеть.

У меня прошлись по спине мурашки, и я сглотнула.

– Зачем?

– Думаешь, он мне сказал? Я теперь посыльным работаю, слова через коридоры передаю, хотя вы спокойно можете отправить друг другу сообщение! – вспыхнул на краткий миг Цербер, отчего радужка его глаз полыхнула серебром и тут же погасла. Странное зрелище. – Дожил… жил себе нормально на Тутаме, пока ты мне на голову не свалилась. Так и знал, что надо тебя было в Бездну сбросить…

– Так чего не сбросил?

Цербер бросил в мою сторону хмурый взгляд.

– Выгоду увидел. Тем более за тебя что в первый раз, что во второй неплохо заплатили.

– Интересно, ты меня хоть раз как женщину воспринимал?

– Тебя? – тут же переспросил Цербер и издал звук, похожий на смех. – Никогда.

Плечи сами собой опустились, хотя я и пыталась показать, что слова пирата меня не задели. Однако, о, ужас, задели. Впрочем, чему я удивляюсь? Я была тощей, с копной чёрных или уже тёмно–медных коротких волос, с характером бойкого мальчишки. Меня все за него и принимали, так что неудивительно, что никто во мне не видел более слабый и нежный пол. Хотя, чувствую, вы уже сами не согласитесь, что я такая. И вот это обидно.

– Если бы я начал воспринимать тебя как женщину, Мародёры бы точно заподозрили неладное, и сама догадываешься, что сделали бы. А брать малолетнюю оторву в свой гарем не в моих правилах, – видимо, решил прояснить ситуацию Цербер. – Впрочем, ребята сами потом догадались.

– Рада слышать, – глухо ответила я, вставая на ноги и отбрасывая с лица белую прядь. – Чисто ради интереса, а сейчас бы меня в свой гарем принял?

Взгляд Цербера стал холодным, жёстким, и мне он показался старше, выше и опаснее. И, что самое удивительное, когда он начал говорить, его голос был тихим и очень твёрдым:

– Нет. Почему? – тут же перебил он, чуть подавшись вперёд, отчего на его лицо упали пугающие тени. – В прошлый раз он меня за это убил. Второй раз переживать свою смерть я не хочу.

Я поняла, о ком он говорит, и снова словно холодок прошёлся.

Что Цербер, что Айшел, да даже Гейлерин думали, будто Ориас ко мне неравнодушен. Я бы поверила в это раньше, но не сейчас, хотя… Бывали у него какие–то странные минуты, когда ледяная и безжалостная маска спадала, и ко мне возвращался знакомый врас. Как же это было редко, и как же я всегда этого ждала.

– Идём, не будем заставлять его ждать.

Я с неохотой последовала следом за Цербером, заплетая в волосы в самый обычный хвост, пышный из–за недавнего мытья и доходящий практически до копчика. Надо будет постричься, но ни желания, ни времени особо нет. Да и с ножницами у меня проблема – обычно, когда я стригусь, не знаю меры. К примеру, в прошлый раз обстригла себя по самые уши, а перед тем, как попасть к Церберу, ещё короче. Как бы в этот раз и вовсе налысо не побрилась, а то ведь есть такая вероятность…

К моему удивлению, мы шли вовсе не к кабинету, сворачивая в совершенно другие коридоры, выходящие в сад. Когда мы уже вышли к нему, небо вновь затянули тучи, а практически чёрная вода бурлила. Кажется, с момента переворота погода на Файе всё чаще и чаще портилась, словно чувствовала настрой нового Императора и самой Империи. Ясных дней стало совсем мало, и чаще всего выл пронизывающий холодный ветер и дождь. Не припомню такой погоды во время правления Дамеса.

Деревья сплетали над головой плотный шатёр, защищая от ветра и скрывая нас от любопытных глаз. Если бы они ещё были! А может, и есть – сколько шпионов Цербера бродят вокруг, суя свои носы туда, куда не следовало бы?

– Ты сегодня неразговорчив, – заметила я, поправляя воротник белой рубашки.

– Не вижу смысла засорять тишину своим голосом, – отозвался Цербер, остановившись у разветвления. – Я, пожалуй, подожду здесь. Он сказал, что хочет говорить с тобой с глазу на глаз… надеюсь, мне не придётся вновь прерывать вас в самый неподходящий момент?

Я бросила на Цербера ледяной взгляд, на который он ответил немного кривой усмешкой, взмахом руки отправляя меня вперёд. Ну и пожалуйста.

Развернувшись и взметнув волосами, я с гордо поднятой головой пошла по тропинке. Деревья остались позади, и меня окружили причудливые кусты, остриженные под невообразимые фигуры, скрытые плющом беседки, укрытые изгородь тайные садики, фонтаны. Не обращая внимания ровным счётом ни на что, я шла к нависшему над водой балкону, выполненному из белоснежного чистого камня с причудливой гравировкой на плавно изогнутых балясинах.

На балконе, спиной ко мне, словно не боясь получить нож меж крыльев – самое слабое место у всех летающих существ – стоял Ориас. Меня насторожило отсутствие охраны, спокойная и расслабленная поза мужчины, опущенные крылья, похожие на плащ. Он о чём–то думал, даже не замечая, что творится вокруг.

– Цербер сказал, ты хотел меня видеть, – поднявшись на балкон, известила я о своём присутствии.

Ориас выпрямился, положив ладони на бортик балкона и расправив плечи. Однако так и не взглянул на меня.

– Ты ведь тоже это чувствуешь? – спросил он тихим, надтреснутым голосом, словно несколько дней ни с кем не разговаривал.

Я нахмурилась, сделав вдох и ощутив запах соли и грозы на языке, старательно игнорируя аромат мёда и коры.

– Что именно?

– Что–то неизбежно… Словно что–то должно случиться, а я никак не могу понять, что именно.

Моё сердце забилось громче и быстрее, пусть я и пыталась ничем не выдать себя.

До покушения на Ориаса осталось ещё несколько дней. Насколько я успела узнать, состоится оно на скалистой планете, но неужели он узнал всё? Но… откуда? От кого? Цербер сдал?

– Я чувствую лишь приближающуюся грозу, – равнодушно произнесла я. – Если хочешь, я могу проверить систему безопасности и…

– Нет нужды, – оборвал он. – Я и так знаю, что Файя надёжно охраняется.

Ориас вскинул голову, и я проследила за его взглядом. В небе над нами зависли три дредноута, казавшиеся отсюда тёмными рассеянными очертаниями наравне с «Пристанищем». Сколько они уже висят там? Больше двух частей точно. Звёзды, даже не верится, что уже прошло столько времени…

– Я хотел спросить, – произнёс врас, отвернувшись от воды и облокотившись об ограду спиной. – Ты ещё не перестала лелеять надежды, что Дамес жив?

У меня упало сердце. Звёзды, что он хочет? О чём он вообще говорит?

– Там, куда ты его сослал, трудно выжить…

– Но не Дамесу, – с усмешкой оборвал меня Ориас. Вот только усмешка была не злой и не язвительной, скорее, печальной. – Он до сих пор жив… Я хочу перевести его. Тихо, мирно и без лишнего шума.

– Куда?

– Куда–нибудь подальше… в тихий зелёный мир.

– Почему же сразу так не поступил? – не удержалась я от вопроса, с досадой ощутив мелькнувший гнев.

Ориас вздохнул, закрыв потемневшие глаза. На его лице читалась усталость, которую он никак не мог побороть.

– Я был зол. Гнев всегда дурманит разум.

– На что зол?

– На то, что он идёт на поводу дивы Миниты. На то, что закрывает глаза на ужасы некоторых миров. На то, что готов прогибаться под Матерью Аай…

– Которую ты специально убил, – оборвала я, и Ориас молча взглянул на меня, чуть нахмурив брови. Я не видела смысла скрывать и прямо ответила: – Оникс проговорился, а может, больше намекнул, что у тебя была с ним сделка… как я понимаю, она заключалась в смерти Матери Аай. Она не травила тебя – ты специально выпил дурман, чтобы сослаться на главу Сената, если дойдёт до суда. В итоге тебя никто не заподозрил, а Оникс специально свернул дело.

С минуту Ориас молчал, обдумывая мой ответ, прежде чем пожать плечами.

– Да, я сам её еле терпел.

– Да? – невольно возмутилась я этим ответом, тут же взяв себя в руки и холодно добавив: – Ты убил Мать Аай, специально сыграв на наших с Дамесом чувствах, и всё, что можешь сказать «я сам её еле терпел»? Это по–детски, особенно для тебя.

– Такова была сделка.

В прошлом я бы наверняка накричала на враса, но сейчас лишь вдохнула как можно больше прохладного воздуха, стараясь успокоить нервы. Это события старых дней, вспоминать их сейчас ни к чему. С ними можно разобраться и позже.

– Это всё? Я могу идти?

– Нет. Сенат требует суда над тобой.

Это я знала, пусть и выбилось из головы.

– Я готова ответить за свои поступки и…

– Нет, – резко оборвал меня Ориас, и на его скулах заходили желваки. – Нет, – уже тише повторил он. – Ноги твоей не будет в Содружестве. Твою жизнь Сенат не получит.

– Почему же? Я убила Сестёр и даже Барона, и они имеют полное право…

– …судить тебя, я знаю. Но отдавал приказ я, ты же без своего согласия его выполняла. Судить тебя бессмысленно. Виновен я.

У меня на несколько секунд в голове воцарилась тишина. Гнетущая, пугающая и крайне неприятная тишина.

– И что ты собрался делать? Пойти и исповедаться Сенату? – сухо поинтересовалась я. – Я бы посмотрела, как кто–то будет выносить приговор Императору, который всё ещё правит.

– Это не было в моих планах, потому я и думаю, как можно выкрутиться из этой ситуации. Сенат справедливо требует твоей головы, хотя знает, что виновен я, но отыграться могут на тебе. Вряд ли это только возмездие, должно быть, они собираются изучить тебя как гибрида. Вскрытие, опыты и прочее… сама знаешь.

Я невольно отступила на шаг, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. А вот об этом я не подумала… Мне казалось, меня просто запрут в Серфексе, но чтобы ещё и пытали… я десять лет провела под такими опытами и кое–как забыла их, так что не собираюсь вспоминать снова.

– Потому я отстраняю тебя от службы, – закончил Ориас.

– Что? – окончательно растерялась я.

Вместо ответа врас достал планшет и что–то нажал, и плечо тут же стрельнула секундная боль. Как раз в том месте, где Уан поместил чип. Постойте, Ориас что, только что его отключил? Звёзды, да какая муха его укусила?!

– Я размышлял над этим с тех пор, как стали известны результаты переговоров, – не смотря на меня, ответил Ориас. – Даже если я явлюсь к Сенату на поклон, он всё равно сделает так, чтобы я отдал тебя. Легче сказать, что ты сбежала. Войти в Империю они не посмеют, да и прячешься ты весьма умело. Я узнаю у Цербера, есть ли среди его Мародёров или должников корректировщики внешности. Они изменят тебя, и можешь даже не прятаться. Никто не узнает в тебе ту, кем ты являешься на самом деле.

Я молчала, ощутив что–то сродни… предательства. Словно меня выкидывают, как ненужный мусор. И почему именно сейчас? Ориас мог наплевать на Сенат и оставить всё как есть, но вместо этого он предлагает мне сбежать, спрятаться, изменить внешность, забыть обо всём. Отсылает как можно дальше от себя, от Файи, словно… словно знает, что скоро произойдёт то, чему я не должна быть свидетелем.

– А Айна…

– Уйдёт с тобой.

Я поражённо вскинула голову, наконец встретившись с глазами Ориаса. Они были тёмными, уставшими, не скрывающими боль и горе. Я вдруг поняла, что говорю с настоящим Ориасом, не его маской, а с тем, с кем привыкла когда–то общаться.

– Что ты задумал? – тихо спросила я, подойдя на шаг к нему. – Зачем отсылаешь меня и Айну? Что происходит?

Он молчал, и меня это дико злило.

– Почему? – сквозь зубы произнесла я.

– Я не обязан тебе этого говорить.

– Я желаю знать.

На скулах Ориаса показались желваки, и, выпрямившись, он шагнул ко мне навстречу. Я не отступила, смотря в его глаза и видя своё отражение. Смотрела и видела собственные мысли, мелькающие в его глазах. Мысли о побеге, других мирах, о том, что придётся всё это покинуть, и что, возможно, я больше никогда не увижу ни Файю, ни мужчину перед собой.

– Это не ссылка, – негромко произнёс Ориас.

– Тогда что? Ты предлагаешь мне взять Айну и… сбежать? От чего? От гнёта Содружества? Оно везде дотянется! Файя – самое защищённое место, нигде такого нет. Почему я должна уйти?!

– Разве ты сама не мечтала об этом? – весьма резко поинтересовался он.

– Мечтала, но почему сейчас?

– Я даю тебе право уйти, так заткнись и сделай это!

– Почему сейчас?! – чуть было не рявкнула я, вовремя успев сдержаться.

Кажется, ещё чуть–чуть, и мы бы испепелили друг друга взглядами. Ориас смотрел яростно, и в его глазах играли золотистые искры, а крылья угрожающе приподнялись. Я не отставала, правда, крылья не показывала, но вряд ли это выглядело менее угрожающе со стороны.

– Потому что, – тихо, сквозь зубы, произнёс Ориас, – вы моя слабость.

Я словно получила удар под дых, не успев толком осмыслить его слова. Кажется, Ориас сам пожалел, что их сказал, отвернувшись и замерев. Его глаза тут же стали холодными, колкими, лицо заострилось, а крылья грозно приподнялись. Я обернулась следом, удивлённо уставившись на подходящего к нам Совика в окружении двух Завоевателей. Они молча приветствовали нас. Звёзды, как же не вовремя.

– Что случилось? – вскинув голову, властно спросил Ориас, дав лишний раз напомнить, с кем я имею дело.

– С вами хочет выйти на связь один из Баронов.

– С чего такой интерес?

– Говорит, что срочно. Даже приготовил сообщение.

Ориас с неохотным кивком кивнул.

– Если вкратце, то оно означает примерно это: «Как жаль, что я не явлюсь на ваши похороны».

Ориас открыл было рот, как Совик заученным за годы движением выхватил из–за пояса пистолет. Я среагировала рефлекторно, не успев толком всё обдумать или хотя бы явить крылья. Оттолкнув Ориаса, я оказалась под дулом пистолета, слыша, как воздух разрезают едва слышимые щелчки курка. Три раза, и три пули, блеснув серебром, с такой силой впились в грудь, что я, не удержавшись на ногах, отступила, споткнувшись об бортик балкона и повалившись назад. Боль, словно мне сломали рёбра и сжали в тиски сердце, затуманила глаза, однако я успела увидеть, как сорвался с места Ориас, успев вытянуть руку, но схватил лишь цепочку с железной стрелой, которая так и осталась в его руке.

Я успела увидеть глаза мужчины. Никогда не думала, что в них будет столько боли, столько страха и гнева.

Ветер свистел в ушах, внизу был слышен шум воды, а где–то сверху прозвучал один выстрел и яростный крик. Крик, который эхом раздался в голове и долго не смолкал. Так способен кричать лишь тот, кто лишился собственной души.