2

Словно разрезая ножом тёплое масло, я резко повела кинжалом, слыша хруст костей. Золотая кровь, горячая, практически обжигающая, окрасила руки, многочисленными каплями упав на лицо и шею. Странно, но я не ощутила запах крови. Скорее, пахло жжёным сахаром. И карамелью.

Некогда самый жестокий Барон, которого боялись даже упоминать в разговоре, без единого слова упал к моим ногам, слепо смотря в потолок. Так всегда: насколько бы сильным ты не был, всегда найдётся тот, кто тебя обыграет. Да ещё так, что от унижения тебе легче будет умереть.

Я небрежно вытерла золотую кровь с кинжала, который украла из кабинета Цербера. И только тогда поняла, что в зале восстановилась тишина, полная молчаливого удивления. Хотя, нет, удивление – это ещё мягко сказано. В глазах присутствующих был ужас, непонимание, и очень, очень медленное озарение, стоило им чуть внимательнее присмотреться ко мне.

Я обвела молчаливый зал глазами: мужчины, чьи ладони уже были на оружие, медленно опустили руки, женщины отпрянули назад, поджав губы. Но в их глазах не было гнева, вражды, или укора. Обычно те, кто смеют поднять руку на золотых хиимов, особенно Баронов, погибают тут же. Вот только это правило не действует, когда ты бросаешь вызов.

Наконец я замерла на светло–янтарных глазах Лаи. В них больше не было пустоты: сначала ужас, смешанный со страхом, а после неверие и маленькая искорка надежды. Я дала этой искре разгореться больше, когда протянула руку в её направлении. Лаи даже не медлила, ринувшись ко мне и едва замечая скатывающиеся по щекам слёзы. Я едва устояла на ногах, когда хиимка прильнула ко мне, обняв за шею и задрожав.

– Я… я так… так ждала… – через силу произнесла Лаи, и от её надломленного, хриплого голоса кровь застыла в моих жилах.

– Прости, что так долго, – тихо ответила я. – Пришлось возвращать Дамеса на престол.

– С ним всё в порядке? – тут же вскинув голову, с надеждой прошептала Лаи.

– А что с ним может случиться? – улыбнулась я, подняв глаза, и улыбка стала резкой, жестокой. – Интересно, раз Томена больше нет, то титул Барона переходит тебе, Лаи?

Я сказала это нарочно небрежно и громко, заставив всех присутствующих настороженно переглянуться. Лаи от неожиданности отшатнулась, удивлённо взглянув на меня.

– Разве нет? Ты последняя из Нур–Малов, двенадцати Баронов. Раз Сенат возглавляет мужчина, то и среди Баронов вполне может быть женщина.

Тихий шёпот, словно нарастающая волна, прокатился по залу. Я слышала возмущённые голоса, слышала недовольство, удивление, настороженность. Самое ироничное в этом то, что когда пару минут назад умер Томен, никто не был так возбуждён. Но стоило назвать Лаи новым Бароном, так сразу все всполошились.

– Но так же не…

Я вскинула руку, заставив Лаи неуверенно замолкнуть.

– Напомните, хиимы, кто следующим наследует титул Барона, когда тот погибает? Самый ближайший родственник. Из всех Нур–Малов в живых осталась только Лаи. Так разве не ей быть следующим Бароном?

– Это решать уже нам, Баронам, – раздался сухой голос высокого золотого хиима с коротко постриженными волосами. Он с неприкрытой враждебностью смотрел на меня. – С возникновения Бароний ни одна женщина не занимала титул Барона. Не может быть, чтобы не осталось мужчины из рода Нур–Малов.

– Так найдите его, – в ответ улыбнулась я, заметив, как Барон заколебался. – Хотя вы и сами прекрасно знаете, что не найдёте.

Мне никто не стал возражать. Я вновь взглянула на Лаи, пытаясь понять, кого она перед собой видит: убийцу или спасителя? Прошёл чуть ли не один оборот Вселенного Колеса с тех пор, как мы виделись в последний раз. За это время могло измениться многое, я сама стала тому свидетелем.

Лаи бросила взгляд на брата. Его поблёкшие глаза слепо смотрели в потолок, а вокруг уже образовалась золотая лужа, пахнущая карамелью. Наверное, это зрелище привело её в ужас и одновременно отрезвило. Расправив плечи, она взглянула мне в глаза, прежде чем произнести:

– Уходите. Уходите все. – Тихий голос обрёл на несколько секунд стержень, и гости, не обронив ни слова, покинули зал. Не осталось слуг, лишь машины, что стояли истуканами, ещё не зная, что больше никогда не услышат голос своего хозяина.

Вот так самый жестокий Барон, убивший свою невесту и издевавшийся над сестрой из–за её слабости, покинул этот мир. Он должен был прожить как минимум триста лет, пережить Дамеса, меня, возможно, несколько войн, но умер в собственном доме, на глазах тех, кого привык запугивать. Если и есть жизнь после смерти, то Томен наверняка будет меня там ждать.

Мы остались одни. Я не решалась отвести взгляд, чувствуя, как золотая кровь уже начинает засыхать, стягивая кожу. Казалось, молчание уже звенит в ушах, раздирающей пустотой вгрызаясь в грудь.

Наконец, Лаи наклонилась, подобрав подол платья и резким движением оторвав от него полоску ткани. Сложив её, хиимка подошла ко мне, аккуратно приложив мягкую ткань к щеке и стирая капли крови. От неожиданной заботы я вздрогнула, и взгляд заволокла пелена из слёз.

– Мне надо было прийти раньше, – хрипло произнесла я.

– Но ты всё равно пришла, – с мягкой улыбкой ответила Лаи, и по ещё щеке пробежала слезинка. – Я тебя ждала.

Я через силу улыбнулась, едва дыша от нахлынувших чувств, которые привыкла за это время запирать на несколько замков.

– Тогда… возвращаемся? – неуверенно спросила я.

Лаи вновь улыбнулась и кивнула, стирая с щёк слёзы и уже едва сдерживая рыдания. Я шагнула к ней, обняв и закрыв глаза. Звёзды, неужели это правда? Я уже не надеялась вернуть хиимку, чей мелодичный смех, тихие разговоры по вечерам и прогулки по саду казались мне бальзамом на душу после ухода Ориаса. Мне казалось, я потеряла её навсегда, и виновата в этом сама. Не смогла уберечь от Томена, от Ориаса, не смогла остановить их. Но теперь один мёртв, а второй в темнице с кошмарами. Там, где ему и место.

***

– Тут… так всё изменилось, – ахнула Лаи, когда мы неторопливо шагали по коридорам дворца.

Я попыталась взглянуть на всё её глазами: некогда пустые коридоры теперь заполняли оригиналы картин, стояли доспехи некоторых рас или редкие одежды (тот же костюм кровобита или одеяния амуев), за стеклом стеллажей расположились диковины, начиная от каких–то книг на древних языках и заканчивая диадемой правительницы некогда могущественной державы, павшей под натиском Содружества. Правда, на стенах в некоторых местах до сих пор виднелась копоть, а сад только–только начали приводить в порядок. Я уже успела привыкнуть к этой картине, единственное, что было чуждо – чистое небо над головой с едва виднеющимся кольцом «Пристанища». Не было больше дредноутов, и патрулирующих Файю день и ночь истребителей. Ну или они были, просто я не замечала.

– Цербер постарался.

Лаи вздрогнула, стиснув пальцы на тёмно–красной юбке.

– Он здесь? – сипло спросила она.

– В темнице, – кивнула я, помедлив, прежде чем добавить: – Он организовал возвращение Дамеса.

Лаи поджала золотистые губы.

– Он всё делает ради своей выгоды…

– Таков весь Цербер, – согласилась я, свернув в коридор с единственными кремово–белыми дверьми. Ощутимо запахло лекарствами. – Я хочу, чтобы тебя осмотрел Уан.

Лаи испуганно взглянула на меня, неуверенно застыв и как–то сжавшись.

– Я… я в порядке…

– Лаи, – мягко упрекнула я, взяв хиимку за холодные пальцы и стараясь не обращать внимания на вырезанные на её ладонях узоры. – Не стоит бояться.

– Я не боюсь, просто…

Двери лазарета вдруг раскрылись, и оттуда, явно о чём–то споря, показались Тхана с Уаном. В руках первой была сушёная веточка подозрительно зелёного цвета, второй же что–то увлечённо доказывал, тыкая пальцем в планшет и недовольно махая хвостом без кисточки.

– …вырабатываемый токсин при большой дозировке заставляет нервную систему медленно отмирать…

– Но если компенсировать это драбокриномаром, то токсин можно нейтрализовать, – жарко перебил Уан.

– Токсин впитывается в кожу на неопределённое время, и нейтрализовать его практически невозможно! – возразила Тхана, сверкнув своими необычными глазами и взмахнув рукой с веткой. – А таблетки, которые делают из этого растения, и вовсе нельзя употреблять!

– Да, но…

Уан наконец–то увидел нас, запнувшись на полуслове и удивлённо приоткрыв рот. Тхана настороженно выпрямившись, с подозрением глядя на Лаи, которая, казалось, стала в разы бледнее.

– Не помешаем? – поинтересовалась я, разрушая напряжённую тишину.

– А когда…

Уан вновь замолчал, видимо, заметив следы золотой крови на моей одежде и изящную шпагу с ножнами из кости айова в руке. Лаи даже не стала возражать, когда я её взяла, правда, для чего, я ей так и не сказала. Не стоит травмировать хиимку напоминанием о Цербере.

– Да, конечно, – наконец–то очнулся Уан, освобождая проход и быстро кидая Тхане: – Потом договорим. Тут кое–что важное.

Кровобитка не стала спорить, последней войдя в лазарет и, наклонившись, что–то спросила Уана. Поколебавшись, тот ответил, и глаза кровобитки удивлённо округлились. Видимо, она слышала про Лаи, и много раз, цепким взглядом исследуя неуверенно замершую хиимку. На фоне подтянутой Тханы она казалась тростинкой, готовой сломаться от любого чужого вздоха.

– Когда ты успела? – настороженно спросил Уан, надевая медицинские перчатки.

– Да вот только что, – как можно равнодушней ответила я.

– А Дамес…

– Пока нет, – перебила я, выразительно взглянув на врача. – Сделаю ему сюрприз.

Уан многозначительно хмыкнул, зная, что Лаи значит для нашего Императора. Если не я, то в скором времени Дамес пришёл бы за ней, правда, как долго бы тогда пришлось ждать? На него и так практически непосильная нагрузка на плечи свалилась – в последний раз он спал дня четыре назад, держась на кофе и других энергетиках. Ориас за всё своё правление так себя не выматывал, как Дамес за неделю.

– А ты похудела, того и гляди, ветром сдует, – попытался пошутить Уан, но когда никто не улыбнулся, прокашлялся, указывая на койку. – Присаживайся… Тхана, поможешь её раздеть?

Кровобитка медленно кивнула, подойдя к заметно сжавшейся хиимке.

– А ты пока умойся, смотреть страшно, – бросил мне Уан. – Надеюсь, у нас не будет проблем из–за смерти одного Барона?

– Не должно, – не очень уверенно произнесла я, положив на стол шпагу и размяв уже успевшие онеметь пальцы.

Пройдя в небольшую служебную ванную, я взглянула на себя, отметив разбрызганную на лице и шее золотую кровь. Одежда запачкалась, под ногтями виднелась золотая каёмка. Тщательно умывшись, стараясь избавиться от преследовавшего запаха жжёного сахара, я насухо обтёрлась полотенцем. Заправив выбившиеся из косы прядки за уши, я вышла из ванной, тут же оценив изменившуюся в лазарете атмосферу.

Уан, прикрыв ладонью рот, молча стоял у стола, едва помня, что надо моргать. Тхана, скрестив на груди руки, стояла поодаль, и от её тяжёлого взгляда готова была расплавиться мебель и треснуть стены. И всё это при взгляде на голую спину Лаи, при виде которой во рту резко пересохло, а ноги стали ватными.

Я как–то уже видела Лаи после того, как Томен поиздевался над ней – тёмные синяки, покрывающие грудь, живот, бёдра и запястья. Тогда мне это показалось ужасным зрелищем, ещё не зная, что Томен способен на большее и ужасное.

И без того бледная кожа хиимки сейчас казалась больше бежевого оттенка, чем золотого. Кожа до того обтянула кости, что рёбра и позвонки можно было сосчитать за несколько метров, даже особо не всматриваясь. Начинающиеся на шее узоры плавно перетекали вниз, на плечи, ключицы и лопатки. Так же как и узоры на тыльной стороне ладони, что вились вверх, соединяясь с остальными. Узоры (некоторые старые, некоторые недавно зажившие) покрывали каждый сантиметр, если не миллиметр, тела девушки, лишь на спине оставался просвет. На нём была воспалённая, явно вырезанная несколько раз, надпись сразу на двух языках. На языке золотых хиимов «Lirei» и на священном языке врасов «Offila». Эти два слова (правда, в немного другой интерпретации) встречаются и там и там. На языке хиимов это означает: «осквернённый цветок», на языке врасов: «безделушка правителя». Ну а если переводить надпись на межмирный, то получится примерное такое: «Осквернённая Императором».

Я поймала взгляд Уана, поняв, что он так же расшифровал фразу.

Для всех рас такая метка смело называется клеймом. Как клеймо раба – их практически невозможно вывести с кожи, и они постоянно будут напомнить, что с тобой сделали и кто ты такой. Судя по всему, Томен часто напомнил Лаи её новое положение – кровь на кривых линиях шрамов ещё не успела смыться.

Лаи поёжилась от наших взглядов, обняв себя за плечи и низко склонив голову, отгородившись от всех тусклыми светлыми волосами.

– Тхана, – прошептала я, кивком головы позвав в коридор. Уан молча присоединился к нам.

Выйдя и облизав пересохшие губы, я взглянула на двух иномирцев.

– Что скажите?

Уан был бледным. Сжав губы, он запустил подрагивающие пальцы в спутанные тёмные волосы.

– Это… даже не ужасно. Не знаю, какое слово подобрать, чтобы описать этот ужас, – хрипло признался он.

– Эти шрамы можно убрать? – Я обращалась по большей части к Тхане, единственной из нас, кто способен срастить кости и кожу.

Кровобитка задумалась, хмуро глядя на нас из–под пепельных ресниц. Татуировки на скулах и шее тускло переливались чёрным от каждого её движения, а пепельные волосы с тёмными прядками были забраны крабом на затылке.

– Полностью – нет, – начала она, тщательно подбирая слова. – Шрамы старые, их каждый раз освежали. Даже если убирать полностью, то их снова придётся вскрывать.

– А если без этого вскрытия?

– Можно, но они будут видны.

– Однако это будет лучше, чем оставить заживать их так? – напрягся Уан.

– Лучше, – согласно кивнула Тхана. – Но на это потребуется время. И её силы. Она может не выдержать боли.

– А если дать болеутоляющее или ещё что–то в таком духе?

Кровобитка снова задумалась.

– Можно попробовать.

– Сколько времени это может занять?

– Несколько часов.

Мы с Уаном переглянулись.

– А она согласится? – неуверенно спросил он.

– Не знаю… но надо попробовать.

Я обошла их, шагнув к раскрывшимся дверям. Лаи вздрогнула, настороженно обернувшись и тут же опустив плечи. Я старалась не смотреть на её спину, подойдя к койке и сев рядом, как можно уверенней улыбнувшись ей.

– Мы тут подумали… – начала я, отчаянно ища подходящие слова. – В общем, Тхана может заживить твои раны, но останутся шрамы. Это будет лучше, чем если всё заживёт само собой.

Лаи бросила взгляд на кровобитку, прежде чем обратиться ко мне:

– Всё так плохо? – упавшим голосом прошептала она.

Я кивнула, воздержавшись от комментариев. Судя по всему, Тхана и Уан последовали моему примеру, потому что Лаи тут же поникла, слепо смотря на свои тонкие пальцы с укороченными коготками.

– Мы не вынуждаем тебя, – коснувшись её плеча, прошептала я. – Ты можешь отказаться…

Не дав мне договорить, Лаи мотнула головой, неожиданно твёрдо взглянув на меня и произнеся:

– Нет. Я… я согласна. – Она взглянула на кровобитку. – Делай, что нужно.

Уан не сдержал вздоха (я не смогла определить: сожаления или облегчения), подойдя к шкафу и достав две бутылочки. Налив жидкость из одной в пиалу, он отдал её Лаи, а мне протянул бутылочку.

– Зачем?

– Успокоительное. Так, на всякий случай.

Я удивлённо приподняла брови, но выпила, ощутив сладкий привкус чего–то незнакомого.

– А теперь марш отсюда. Не хватало нам лишних свидетелей, – взяв под руку и выпроводив в коридор, проворчал Уан. – Я напишу, когда можешь приходить, но точно не в ближайшие часы.

Вручив шпагу, меня выставили за дверь, которую вдобавок заблокировали. Я могла бы взбунтоваться и с лёгкостью открыть её, но не стала, направившись к себе. Надо придумать, как известить Дамеса и при этом не попасть под его горячую руку. Правда, весть о том, что один из золотых Баронов мёртв, и так скоро разлетится по Вселенной. Не удивлюсь, если к тому моменту Дамес уже будет об этом знать, а меня посадят в одну клетку с Цербером для «собственной безопасности».