Глава 13. Марина

Руслан ворвался в мою жизнь без звонка — как всегда.Был субботний день. Девочки рисовали в комнате, по телевизору фоном бубнил мультик. Я мыла полы на кухне, наслаждаясь редкой тишиной. Крылов собирался заглянуть вечером — мы должны были обсудить предстоящее заседание по разделу имущества.Звонок в дверь был резким, настойчивым, почти нервным. Я подумала, что это Ленка, и, не глядя в глазок, открыла.На пороге стоял он.Руслан. В дорогом пальто, с тонкой ухмылкой и глазами, в которых плескалось что-то опасное. От него пахло дорогим парфюмом и… виски.— Привет, Мариш, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Можно к деткам зайти?Сердце провалилось куда-то вниз.— Ты… как сюда… — я заикаюсь. — У нас же график. Ты должен был позвонить. Суд постановил…— Суд постановил, — перебивает он, отталкивая меня плечом и входя в квартиру так, будто до сих пор имеет на нее права. — Суд постановил, что я могу видеть своих детей. А я скучал.Он идет по коридору, заглядывает в комнату. Девочки замирают.— Папа? — Наташка первой срывается с места и бросается к нему. — Папочка, ты пришел!Он подхватывает ее на руки, чуть прижимает к себе. Лерка тоже подходит, но сдержанно, с прищуром.— Ты разве не должен был позвонить маме? — спрашивает она.— Лерочка, — он мягко кладет руку ей на голову, — нельзя папу так допрашивать. Папа просто очень соскучился.Я стою в дверях, сжимаю тряпку так, что капли падают на пол.— Руслан, — произношу. — Нам нужно поговорить. На кухне. Сейчас.Он опускает Наташу на пол.— Дочки, включите пока мультик погромче, — говорит. — Маме нужно папе мозг вынести.а кухню он заходит уже другим — глаза острые, губы сжаты.— Что ты здесь делаешь? — шиплю. — У тебя есть установленный судом график. Ты обязан согласовывать визит.— Не перегибай, — он берется за спинку стула, как за поручень на ринге. — Я их отец. А вот кто ты? — смотрит на меня сверху вниз. — Святая мать? Или уже «уважаемая дама», принимающая мужчину по ночам, пока дети спят?Холод пробегает по спине.— О чем ты?Он достает из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий и бросает на стол. Я вижу ту самую серию: ночь, подъезд, мой силуэт в дверях, Крылов у машины.— Узнаешь? — тихо спрашивает Руслан. — Милый семейный альбом. Мама и ее адвокат.Глубокий вечер. Регулярные встречи.— Это не то, что ты думаешь, — с трудом выдавливаю. — Он приходит по делу. Мы готовим документы. Дети дома.— Ага, — ухмыляется он. — А еще вы, наверное, вместе молитесь за мое здоровье. Марина, ты меня за идиота держишь? Ты думаешь, судья — идиот? Ты — мать двоих детей, недавно еще обиженная, а уже мужика к себе таскаешь. И какого — моего конкурента. Браво.— Уходи, — выпрямляюсь. — Прямо сейчас. Ты не имеешь права меня оскорблять в моем доме. В твоем? — он смеется коротко и зло. — В съемной халупе, которую тебе снял твой благодетель? Который, кстати, давно мечтает сделать тебе ребенка — вместо того, которого ты когда-то от меня избавилась?Я бледнею.— Не смей, — шепчу. — Не смей трогать ту историю.

— Почему? — приближается, нависая. — Это же твой любимый аргумент: «я все делала ради семьи». Так вот, ты не сделала. Ты не захотела третьего. А теперь, видимо, хочешь третьего от него?У меня все плывет перед глазами. Сердце колотится так, что в ушах звенит.— Вон, — говорю. — ВОН из моей квартиры. Немедленно. Иначе я вызову полицию.— Полицию? — он хмыкает. — Зовите. Я им фотографии тоже покажу. Пусть посмотрят, в какой обстановке воспитываются мои дочери.а моей спиной послышались шаги. Я оборачиваюсь — в дверях стоит Лерка. Глаза большие, растерянные.

— Мама… Папа… — шепчет она. — Вы опять ругаетесь?— Иди к Наташе, — говорю, пытаясь выровнять голос. — Сейчас все…Руслан вдруг срывается.— Ты еще пожалеешь, — шипит. — Я отберу девочек. Я докажу, что ты… что ты…Он не успевает договорить.В коридоре звучит звонок в дверь — короткий, уверенный. Я даже знать не хочу, кто это — уже страшно.Руслан рывком распахивает дверь.На пороге — Крылов.Без папок, без делового кейса. В джинсах, в кожаной куртке, лицо напряженное. В глазах — сталь.— Опоздал на пару минут, — спокойно говорит он. — Но, кажется, вовремя.