Глава 15. Дима

Я долго собирался с духом. Но после сегодняшней сцены стало ясно: если не скажу сейчас — потом уже не будет ни времени, ни права.Выждал, пока девочки уснули, пока Ленка забрала их к себе на выходные, «чтобы мама хоть полдня поспала». Мы с Мариной остались вдвоем на кухне. Чай, две кружки, тусклый свет лампы.— Ты сегодня говорил… — начинает она, крутя ложку в чайнике. — «В универе». Вы с Русланом знакомы давно?Я смотрю на нее и решаю: без прелюдий.— Да, — говорю. — Мы учились вместе. На одном курсе. Он — на экономике, я — на юрфаке. Общежитие рядом, общая компания, одни бары.Она замирает.— И что?.. — шепчет.Я делаю глоток чая, чтобы выиграть секунду.— Было четвертый курс. Мы все тогда были молодыми и… — криво усмехаюсь, — умнее себя нынешних. В нашей компании появилась девочка. Лиза. Студентка журфака. Тонкая, чокнутая, светлая. Знаешь, из тех, кто смеется, когда все молчат.Перед глазами всплывает ее лицо. Черные волосы, огромные глаза, вечный блокнот в руке.— Я влюбился в нее, как идиот, — признаюсь. — Втрескался по уши. Она ходила на наши тусовки, мы сидели до утра на крыше общежития, обсуждали книги, фильмы. Я был уверен, что у нас все серьезно. Что мы… Ну, ты понимаешь.Марина кивает, не перебивая.— Потом в нашу компанию подтянулся Руслан, — продолжаю. — Уже тогда с деньгами, с машиной, с умением делать вид, что мир лежит у его ног. Он увидел Лизу — и решил, что она должна быть его. Такая у него привычка: если что-то нравится — это должно принадлежать ему. Любым способом.Слова даются тяжело. Я стискиваю пальцами кружку.— Сначала она отказывалась. Смеялась, говорила, что он пустой. Но он давил. Цветы, рестораны, клубы. Смешки за моей спиной: «что ты с этим нищим юристом возишься, когда есть нормальный мужик на тачке». И однажды она… — выдыхаю. — Она пришла ко мне и сказала, что запуталась. Что ей нравится со мной, но рядом с Русланом «легче дышится». Что у него есть планы, связи, возможности. А я… просто парень из общежития.Марина тихо втягивает воздух.— Она ушла к нему, — заканчиваю. — Почти сразу. Жить — нет, но… Были какие-то поездки, ночи в клубах, загулы. Я пытался с ней говорить, пытался вернуть. А она… всё дальше.Смотрю в окно, хотя там только темнота.— В тот вечер была вечеринка у одного нашего общего знакомого за городом, — говорю глухо. — Отмечали чей-то день рождения. Пили все. Руслан особенно. Они поссорились. Я этого не видел — мне потом рассказывали. Он накричал, она хлопнула дверью и села в его же машину. Решила, что уедет сама. Он бежал за ней, орал что-то… но не добежал.Пауза. В горле ком.— Она вылетела на трассу, — продолжаю. — На повороте не справилась с управлением. Лизу нашли в кювете. Машина всмятку. Она погибла на месте.Марина закрывает рот ладонью.— Боже…— Руслан отделался сотрясением и парой швов, — говорю жестко. — Он даже не сел. Виновной признали ее — «не справилась с управлением в состоянии алкогольного опьянения». Он красиво выступал на похоронах, плакал, говорил, что «не доглядел». Через месяц уже крутил роман с другой. Я… — сжимаю кулаки. — Я много лет считал, что если бы не он, она была бы жива. Что если бы он не полез в нашу жизнь со своими деньгами, выпивкой и «легкостью» — все было бы иначе.Долгое время в кухне стоит только звук капель из крана.— Ты… — тихо спрашивает Марина. — Ты подумал, что я — твой шанс отомстить?Смотрю ей прямо в глаза. Нет смысла врать.— Сначала — да, — честно говорю. — Когда Ленка привела тебя ко мне и я услышал фамилию Руслана… когда увидел, как он обращается с тобой… Во мне всё закипело. Я понял: вот он. Шанс. Законный, официальный. Уничтожить его по всем фронтам. Я начал рыться в его делах с удвоенным рвением. Я хотел, чтобы он потерял всё, как когда-то я потерял Лизу.Она отодвигает кружку, медленно, словно боится расплескать чай.— И… — голос дрожит. — И все эти… все эти месяцы ты помогал мне, потому что я — удобный инструмент для твоей мести?Удар. Ожидаемый, но от этого не менее болезненный.— Нет, — отвечаю. — Не «все эти месяцы». Первые дни — да. Я был злой, включил голову адвоката и сердце мстителя. Но потом… — усмехаюсь безрадостно. — Потом оказалось, что ты живая. Не набор пунктов в иске, не галочка в списке «как добить Руслана». Ты со своими страхами за девочек, со своими дурацкими шутками про чайник, со своими ночными паниками. И я… — смотрю на свои руки. — Я не заметил, как начал делать это не ради Лизы и не против Руслана, а ради тебя.Она молчит. Лицо бледное, взгляд стеклянный.— Почему ты сразу не сказал? — наконец шепчет. — Почему я узнаю об этом сейчас? После того, как ты вошел в наш дом, к моим детям, после поцелуя в коридоре, после…— Потому что я трус, — признаюсь. — Боялся, что ты уйдешь. Что скажешь: «ты использовал меня» — и будешь права. Боялся, что если скажу рано — спрячу за этим всем свои настоящие… — запинаюсь, — чувства. И сам в них не разберусь.Марина поднимается. Я вижу, как она едва держится на ногах, но все-таки идет к окну и встает к нему спиной.— Знаешь, что самое страшное? — говорит она глухо. — Самое страшное, что я… я думала, что впервые за долгое время встречаю мужчину, который на моей стороне. Не против кого-то, не ради чего-то, а просто… со мной. А оказалось, что я — чья-то тень. Чья-то замена. Повод для расплаты по старым счетам.Я встаю тоже.— Марина, нет, — делаю шаг к ней. — Ты не замена. И не инструмент. То, что было в начале — не отменяет того, что есть сейчас. То, что я чувствую сейчас…— Не смей, — резко оборачивается она. — Не смей говорить, что любишь меня. Не сейчас. Не после этого.Слова застревают в горле.Она смотрит на меня долго, будто пытается разглядеть, где во мне правда, а где ложь. Потом делает еще один вдох.— Уходи, Дима, — произносит тихо, но твердо. — Прямо сейчас. И… — сжимает губы. — И больше не приходи. Ни как адвокат, ни как… кто бы ты там себе ни вообразил. Я не хочу быть частью твоей мести. Ни секунды.— Марина…— Уходи, — повторяет. — Пока девочки не проснулись и не увидели, как я в очередной раз остаюсь одна.Я стою еще пару секунд, надеясь, что смогу подобрать какие-то слова. Не нахожу.Берусь за ручку двери.— Я не перестану защищать тебя в суде, — говорю напоследок. — Даже если ты меня ненавидишь. Я доведу дело до конца.— Делай что хочешь, — отзывается она, не поворачиваясь. — Но в мою жизнь ты больше не входишь.Дверь захлопывается за моей спиной как приговор. В коридоре пахнет чужими ужинами и стиральным порошком. Я спускаюсь по лестнице и впервые за много лет чувствую себя тем самым пацаном из общаги, который стоял под дверью Лизы и понимал: все уже решено без него.