Глава 25. Марина

Тишина после войны оказалась оглушительной.Первые недели я жила как во сне. Судов больше не было. Повестки не приходили. Телефон молчал — никто не требовал «срочно приехать», «срочно подписать», «срочно объяснить». Руслан уехал. Дима исчез из повседневности, оставшись где‑то на периферии — в виде редких рабочих сообщений через Ленку.Остались мы: я и девочки. И квартира.Переезжать обратно мы решили сразу. Девочки пищали от восторга:— Мааам, это же наш дом! Наш! — Наташка бегала по комнатам, заглядывая в каждый угол.— Тут было моё старое кресло, — заметила Лерка, чуть спокойнее, но в глазах всё равно пожар. — И полка с книжками. Можно я опять сделаю себе «уголок»?Квартира встретила нас чужими занавесками, новыми полками и запахом освежителя воздуха. Те, кто жил здесь после нас, уже успели передвинуть мебель, переклеить обои в комнате девочек, положить новый линолеум на кухне. Но стены… стены остались прежними. Они помнили.Мы сняли старое, поставили своё. Ленка с мужиками из её фитнес-клуба помогла перетащить наши пожитки из съёмной квартиры. На кухне снова появились мои сковородки, любимая кружка с треснутой ручкой, детские магниты на холодильнике. В комнате девочек — двухъярусная кровать, в коридоре — старое зеркало, кривящее отражение, но такое родное.Я ходила по квартире, проводя рукой по стенам, и чувствовала, как внутри что‑то оттаивает. Как будто забрала обратно не только квадратные метры, но и кусочек себя, потерянный в той ночи, у Алисы.Работа тоже немного изменилась. Я по-прежнему ходила в супермаркет — деньги были нужны. Алименты Руслана обещали быть приличными, но они не делали меня беззаботной домохозяйкой. Я больше не хотела зависеть ни от кого.Однако в голове всё чаще всплывала моя давняя мечта: свой цветочный салон. Настоящий, уютный, не под чужим именем, а под моим. Я ловила себя на том, что рисую на обрывках бумаги эскизы витрины, придумываю название, записываю идеи.— «Маринина лавка счастья», — хмыкала Лена, подглядывая. — Или «Цветы после ада»? Второе, кстати, даже звучит.— Очень оптимистично, — усмехалась я.Ночами, когда девочки спали, я сидела на подоконнике с чашкой чая и думала.Прошлое всплывало обрывками сцен: университет, Руслан с букетом, наша первая однушка, первый ресторан, беременность Лерой, ссоры, примирения, Алиса… И параллельно — более свежие кадры: коридор офиса Крылова, его кабинет, красное платье в суде, его рука на моей. Его признание. Лиза. Месть.Я пыталась разобрать это всё по полочкам. Отделить одно от другого. Понять, где он — хищный адвокат, использующий меня как повод для своей старой войны, а где — человек, который ночами копался в делах моего мужа, чтобы защитить меня. Где он лгал, а где… впервые был честен.Ответа не было.Я ловила себя на том, что рука сама тянется к телефону. Открывала контакты — его номера там уже не было, я стерла, но память подбрасывала цифры. Закрывала. Клала телефон обратно.«Нет, — говорила себе. — Не сейчас. И, возможно, никогда».Но каждую ночь, засыпая, я упиралась в одну и ту же мысль: я больше не хочу быть одна. Я устала быть сильной.