Глава 13

Слава и почет тому прекрасному человеку, который придумал подарочные сертификаты!

По пути в ресторан я забегаю в цветочный магазин и на праздник прибываю, почти полностью избавившись от чувства вины.

Оставив верхнюю одежду в гардеробе, бросаю взгляд в зеркало. Все-таки не досушила волосы, и как результат — на голове что-то пышное и бесформенное. Покопавшись в сумке, я нахожу карандаш и вслепую закалываю им пучок. Широко распространенная в некоторых кругах прическа — а-ля студентка меда.

— А вот и Алена!

— Знаю, что опоздала! Прости, мамочка! Бежала, как могла!

Я правда раскаиваюсь. Обнимаю мамулю, расцеловываю и скомканно желаю всего самого чудесного. Едва отдаю букет, мне тут же вручают бокал с шампанским, и я произношу тост. На этом силы заканчиваются.

Их остатков хватает, лишь чтобы поздороваться с родственниками и друзьями семьи и рухнуть на свободное место между Мироном и Лизой.

Никто не удивляется моей непунктуальности — привыкли. Спасибо, что вообще пришла. Обычно медицина с лихвой окупает все веселое и интересное, что я пропускаю в жизни. Если пациенты идут на поправку, разумеется.

Спустя минуту понимаю две вещи: что ничего не ела с самого утра и что абсолютно все за столом в курсе, что я поменяла работу.

Винить их нельзя — я с пяти лет заявляла, что буду врачом. Мой переход в кофейню был шоком.

— Ешь, милая, а потом все расскажешь, — говорит Лиза с теплой улыбкой и хищным блеском любопытства в глазах, когда я накладываю в тарелку салат.

Аппетит снова пропадает. Мирон задорно играет бровями, и на целое мгновение мне кажется, что они уже все обсудили и полностью поддерживают мое решение устроиться в «Эккерт-про».

— Ты всегда была немного одиночкой, Ален, но мы тебя все равно любим, — подбадривает Лиза.

— И совсем не обижаемся, что не первые узнали про твою новую работу. Но ты можешь рассказать обо всем сейчас.

— Ясно, — улыбаюсь. Здесь мамина подруга, на сына которой я работала в кофейне.

Ясно.

Я не сообщала, куда именно ухожу.

— Все так сумбурно получилось, и я до последнего сомневалась, нужна ли мне эта работа. Поэтому и не стала ничего писать. Все очень сложно, понимаете?

— Конечно, понимаем. Так куда тебя взяли?

— «Клиника Фомина», «Евромед», «Медицина+»?.. — начинает перечислять Мирон.

Хе-хе.

— Вы сейчас со смеху покатитесь! — говорю я, зачерпывая вилкой салат и отправляя в рот.

Господи, как вкусно! И намного питательнее морсов, которыми меня накачивают.

— Так?

Все смотрят. Всем интересно.

— «Эккерт-про», — выдаю я с излишне беспечной улыбкой.

На пол с грохотом падает чья-то вилка. Музыка как будто становится тише.

— У них открывается новая клиника, и им нужны консультанты. Я подошла.

— «Эккерт-про»? — переспрашивает Лиза, растерявшись. — Так ты не выбросила визитку Тимура? — Они с Мироном быстро переглядываются.

— Эм… Я пока на испытательном сроке, и совсем не факт, что останусь.

За следующий час Мирон не произносит ни слова.

Он прекрасно владеет собой, чего не скажешь о его родителях, у которых ужасно портится настроение. Эккерта все знают еще по студенческим рассказам. Каждый год, пока Тимур учился, его семья дарила университету что-то масштабное, например ремонт спортзала или даже лабораторию.

Как-то раз на практическом занятии у него случился конфликт с одним из парней, так Эккерт попросил выйти из ЕГО лаборатории. Надо ли говорить, что ему доставался лучший микроскоп, лучший набор инструментов?

Каждое крупное мероприятие начиналось с благодарственной речи ректора Михаилу Эккерту. Мы закатывали глаза так, что рисковали лишиться зрения. Ведь университет не был бедным. Непонятно было, к чему этот пафос.

Но где Эккерты — там пафос.

Я бы умерла от стыда, если бы ректор так нахваливал вложения моих родителей, Эккерт считал, что могли бы стараться и получше. Он всегда был мудаком, убежденным, что все лучшее — должно принадлежать ему.

Я опускаю глаза, мечтая провалиться сквозь землю.

***

— Все в порядке, Алена, — говорит Мирон натянуто. — Эккерту нужна лучшая команда, вот он и набирает лучших.

Да господи!

Мы с Лизой поймали Мирона у гардероба, куда он слинял по-мужски незаметно, едва мы отошли в дамскую комнату.

Я обнимаю его за шею и звонко чмокаю в щеку. Так горько на душе. Я и правда одиночка, с трудом налаживаю социальные связи, и эти двое терпят меня просто потому, что они хорошие люди.

— Прости. Знаю, что я гадкая, эгоистичная карьеристка.

Мирон с Лизой переглядываются, я всхлипываю, а они вдруг… начинают смеяться.

Спустя десять минут мы сидим на диванах в более-менее тихом углу, тянем белое вино и я рассказываю про дела.

— …Двадцатого марта будет предварительное заседание. Я уже говорила с маминым адвокатом, он, честно говоря, растерян.

— Почему такая сумма огромная? Она ведь не стала инвалидом?

— И она жива, — кивает Лиза.

— Жива, да. Она прошла диагностику в какой-то частной клинике, я о такой даже не слышала, и ей вроде как… поставили бесплодие. Получается, я лишила ее возможности стать матерью.

Сердце так сильно сжимается, что едва переживаю этот момент. Даже произносить эти слова невыносимо.

— Но ведь это не так, — шепчет Лиза.

Я тру лицо.

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Прокручиваю ту операцию снова и снова, ищу ошибки. Иногда я думаю о том, что диагностика куплена. Иногда — что я слишком дерьмовый хирург, если не понимаю, где налажала.

По лицу текут слезы. Это усталость. Я быстро вытираю щеки, чувствуя, как Лиза тянет меня к себе и крепко обнимает.

— Простите. Лишь бы мама не увидела: не хочу портить ей праздник. Поэтому, Мирош, не обижайся, пожалуйста, я не хотела предавать тебя. Наша дружба очень важна для меня. Но порой кажется, что это мой последний шанс.

— Эккерты тебя вытащат?

Я отстраняюсь и делаю глоток вина.

— Не знаю, мы не говорили об этом. Тимур вообще ничего не говорит, только наблюдает за моими действиями. Какой ерундой я занимаюсь, вы не поверите.

— Не домогается? — спрашивает Мирон серьезно.

Я потираю предплечья и кутаюсь в кардиган.

Если бы самый богатый и надменный парень меда не полез ко мне целоваться на первом курсе, я бы рассмеялась Мирону в лицо. В радиусе десяти километров по меньшей мере сотня миллионов девчонок была бы счастлива покататься на "Мерсе" Эккерта. Он — нравился многим. Вдобавок на первом курсе был довольно смазлив. Зачем ему зубрилка средней наружности?

Я не прибедняюсь. Не считаю себя дурнушкой, просто я не из тех женщин, которые сводят с ума лишь прищуром глаз.

Но Тимур полез. Мирон знает об этом, Лиза знает. Мои родители знают. Видимо, я тогда сильно испугалась, раз все знают.

— Нет. Пока нет. А ты думаешь, у него в мыслях есть что-то такое?

Я вспоминаю то сообщение от Татьяны, но решаю пока о нем не упоминать.

Мирон пожимает плечами.

— Эккерт на тебя довольно вызывающе пялился на вечере встречи. Будь я твоим парнем, набил бы ему лицо. А так, учитывая, что я твой старший бра-ат… — тянет он, и я усмехаюсь, ведь «старший брат» младше меня на два месяца. — Было не по себе.

— Пялился-пялился, — подтверждает Лиза.

Мы смотрели «Властелин колец» наедине… Его рука лежала рядом…а не на моем колене.

— Пока он ведет себя нормально, — пожимаю плечами. — Может, Эккерт, конечно, и намекал на что-то такое, но я, блин, не заметила.

— Милая, ты бы не заметила, даже если бы парень говорил прямым текстом.

Черт.

— Будем надеяться, Тимур не осмелится сказать прямым текстом.

— Что ты сделаешь, если скажет? — уточняет Лиза.

— Она сообщит мне.

Представив, как милый Мироша вступает в бой, я снова улыбаюсь.

— Я серьезно, — продолжает Лиза. — Ты ведь понимаешь, что не обязана ему? Ты классный спец. Ни один судья в здравом уме не вынесет решение взыскать с тебя двадцать семь миллионов.

— Этому мудаку просто льстит, что лучшая студентка на курсе держит у него крючок.

Ох Мирон, и не только.

— А еще Эккерт заставляет меня тестировать морсы.

— Что?!

— С утра до ночи! У него там целый бар! Сладкие, кислые…

Мы смеемся, и я, обрадовавшись, что не потеряла единственных друзей, на своем примере объясняю смысл поговорки «Инициатива имеет инициатора».

— О, смотри! Это же Денис! — вдруг произносит Лиза, и я оборачиваюсь.

Действительно, в ресторан заходит Комиссаров в компании пары друзей.

Надо же, я постоянно теперь с ним сталкиваюсь. Судьба?

Мы дружно машем, и Денис, улыбнувшись, идет в нашу сторону.

— Он же работает у Эккерта? — шепчет Лиза.

— Молчи, — вспыхиваю я. — Умоляю, только молчи.