Глава 15

Несколькими часами ранее

Тимур

Едва моя мать открывает дверь нашего семейного гнезда, Денис рассыпается в комплиментах:

— Людмила, у меня слов нет! Тимур, твоей маме никак не может быть больше тридцати!

— Мне тогда, выходит, десять?

— Не слушайте его, вы с каждым днем выглядите все свежее.

— Спасибо, Денис, ты как всегда полон бессмысленной лести.

— Такой уж и бессмысленной? — светится Комиссаров. — Я, кстати, развелся.

— Я помню. Но и ты не забывай, что я — еще нет. — Мама принимает цветы, грозит ему пальцем и наконец поворачивается ко мне.

— Мам, Денис прав, выглядишь потрясающе, — говорю вполголоса. — Рад тебя видеть.

— Тебя стоило родить только ради этого. — Хлопнув меня по плечу, она тянется и шепчет на ухо: — Отец не в духе.

— Ясно. Ты в порядке?

Мама цокает языком.

— Я всегда в порядке. Проходите, ребята. Почти все собрались! — Она вновь натягивает лучезарную улыбку и удаляется в гостиную.

— Перестань пялиться на зад моей матери, — говорю я, даже не глядя на Дениса. Снимаю пальто, стряхиваю с волос снег.

— Я бы хотел пошутить, но, зная твои реакции, воздержусь.

— Спасибо.

Лет в пятнадцать мне открылась шокирующая истина: самая большая фантазия всех моих друзей — добраться до моей матери. Раньше я никогда не оценивал ее внешность. Мама и мама. Помогает с домашкой, печет блины, отчитывает за плохие оценки.

Сейчас мне тридцать, и меня только-только начинает отпускать раздражение по этому поводу. Впрочем, не стану утверждать, что я никогда не испытывал чего-то похожего к ее подругам — вокруг всегда было слишком много исключительно красивых женщин.

Безусловно, каждый успешный мужчина хочет связать жизнь с девушкой, прежде всего состоявшейся как личность. Чтобы не стыдно было выйти в люди. Просто у успешных — выбор больше. Потому и требования выше.

Все эти совершенные дамы в гостиной, на которых заглядывается Денис, когда-то прошли сложный кастинг и были выбраны друзьями или братьями моего отца. Уж не знаю, в конкуренции дело или во вседозволенности, но по сути своей — они все стервы. И моя мать в это общество прекрасно вписывается.

В шестнадцать я впервые привел девушку в гости. Мы вместе учились в музыкальной школе по классу скрипки, и у нас были трепетные романтические отношения. Моей семье не понравилось, что ее родители работали в пожарной части и ездили на старой "Хонде". Девочка бросила скрипку и перестала отвечать на звонки.

Больше я таких ошибок не допускал.

Что для вас значат деньги?

Для меня это возможность избегать ситуаций, которые мне не нравятся.

Кстати, если вы подумали, что у осинки родилась апельсинка, — это ошибка. Мама оказалась права: та «скрипка» была мне не пара — это стало очевидно позднее. Но тогда я на две недели ушел из дома.

— Тимур, ну наконец-то! С прошлой встречи ты стал еще выше или мне кажется? Сколько мы не виделись? Три года? Пять? Обалдеть! Ходишь в качалку, признавайся!

— Спасибо, Анжелика, — усмехаюсь я, пока подруга матери проверяет мой бицепс. К друзьям-мужчинам семьи нужно обращаться исключительно по имени-отчеству, в отношении женщин не должно проскользнуть ни малейшего намека на разницу в возрасте. — Ты сама выглядишь превосходно.

— Какой он милый, Люся! Тимур, ты снова один или на этот раз познакомишь нас с кем-нибудь?

Я развожу руками.

— Когда уже мы его женим, Люсь?

Зара упоминала, что Анжелика сильно похудела и довольно много пьет. Сестра права. Лишь начало вечера, а Анжелика уже приговорила бутылку испанского брюта, остатки которого наливают в ее бокал.

— Серафима учится в Лондоне, ты ведь знаешь, Анж, — включается мама.

— Сколько можно учиться? Четвертый десяток на носу, а девка все учится! Я бы на месте Тимура давно завела кого-нибудь более… — она показывает пошлый жест, — реального.

— А как же любовь, Анжелика? — вкидываю я.

Она морщится.

— Любовь, мой мальчик, это три фактора: страсть, дружба и ответственность. А что у тебя с Серафимой?

— Они вместе ездят в отпуск, — вклинивается мама. — У них эпистолярный роман. Это очень красиво.

Анжелика выпучивает глаза:

— Эпистолярная фигня это, а не роман.

Дамы возмущенно ропщут, и мама спешит увести ее на террасу, где прохладнее и больше шансов протрезветь. Мы с Денисом отходим к столику, чтобы освежить напитки.

Комиссаров едва сдерживает смех.

— Обожаю твою семью. До визга и от всего сердца, — признается он.

Это правда. Он даже пытался стать ее частью, но едва Веста, моя самая младшая сестра, сходила с Дэном в кино, один из адвокатов отца вызвал его родителей на разговор.

Эккерты добродушны, щедры и открыты к знакомствам, просто не пытайтесь стать нашими родственниками. Денис быстренько женился на хорошей девушке, тем самым купив подписку на все наши вечеринки.

Сестры зависают в детской, и я отправляюсь туда. У Зары двое сыновей, Веста пока не замужем, в процессе поиска себя.

— Тимур! С ума сойти! Ты пришел! — восклицает Зара. Ее объятия всегда теплые и искренние. — Как давно я не видела тебя на семейных ужинах.

— Я и сегодня ненадолго. Привет, Бельчоныш. Бельчоныш-два, тебе тоже привет.

— Приветствую! — Веста, не отрываясь от мобильника, поднимает два пальца. — Будь осторожен: Анжелика напилась и пытается всех переженить. Я еле отбилась.

— Я уже в курсе. Мама отвела ее проветриться.

— Бедняжка, — вздыхает Зара. — Этот старый мудак ее доконает. — Она добавляет, проследив за моим взглядом: — Твои племянники заняты приставкой, лучше их пока не отвлекать.

— Я понял. Отец в кабинете?

— Да. Он не в духе, — морщится сестра. — Это не из-за тебя, случайно?

— Возможно. Пойду поздороваюсь и проверю заодно.

— Можешь отсидеться тут. Мы скоро будем пересматривать с детьми «Нэчжу».

— Заманчиво, но я и правда ненадолго. Очень много работы.

— Ты совсем потерялся с этими своими клиниками.

— А какие варианты?

— Ты можешь, как все, попросить у папы денег, — вклинивается Веста. — Это ведь так просто.

— Тогда Тимуру придется признать, что он любит папулю, — смеется Зара. — А он скорее удавится.

***

Просторный кабинет, который можно использовать как конференц-зал, массивная мебель, запах дерева и коньяка. Именно здесь акулы старой школы и Роман тянут сигары и крепкий алкоголь в ожидании ужина. Обычно они обсуждают бабки или шлюх.

Когда-то мне казалось, что стать частью тусовки — предел мечтаний. Но либо друзья отца так быстро постарели, либо я всегда был другим — уже давно их разговоры навевают лишь скуку, а отсутствие азарта и узкий кругозор вызывают жалость.

Современный бизнес ведется иначе, но родители имеют право жить той жизнью, к которой привыкли. Моя задача — раз в три месяца приезжать на семейные ужины, потому что мать действительно старается.

— Добрый вечер, — говорю, заходя в кабинет. — Людмила просила передать, что через пять минут можно идти к столу.

— Тимур! Боженька наш пожаловал! Спаситель!

У меня сильнейшая урологическая команда в России и одна из ведущих в Европе, и этим уважаемым господам больше нет нужды летать за границу для решения проблем. Однажды кто-то из них признался: на меня здесь действительно молятся.

— А ты все у мамки на побегушках, — хмыкает отец.

Итак, первый вброс. Уже жалею, что приехал.

— Сигару?

— Спасибо, но я все еще не курю, — отвечаю, присаживаясь.

— Ну еще бы.

С меня достаточно. Если уйду в течение часа, успею заскочить в качалку. В это время суток там почти никого нет — заманчиво.

— Как бизнес?

— Расширяется.

— Ромыч сказал, ты продолжаешь ошибаться в кадрах.

Роман — приемный, к нему требования ниже, и его это задевает, судя по всему. Сейчас он, сидя в кресле напротив, отводит глаза.

— В моем бизнесе, отец, значение имеют три вещи: интеллектуальный ресурс, команда и готовность принять на себя риски.

— Ничего себе риски. Семьдесят процентов здравоохранения в руках государства, а частная медицина давным-давно сама себя дискредитировала. Это не просто риски, это близость провала.

— Ты не видишь общей картины.

— А ты пожил в Америке и теперь хочешь натянуть сову на глобус. Но у нас так никогда не получится.

— Мне не нравится американская страховая система, — чуть повышаю я голос, потому что уже говорил об этом. И снова беру себя в руки: — Я не считаю, что перенять чей-то успешный опыт — это плохо, и что-то мы непременно возьмем у них, но далеко не все. Мы с Романом хотим создать сеть клиник, которым люди смогут доверять.

— Даже звучит смешно.

А что не смешно? Строить по всей стране безвкусные панельки с неудобной планировкой?

— В тех редких случаях, когда государство ошибается или не поспевает, мы будем гибче. Этого достаточно.

— Алена Евсеева, — произносит отец.

— Да, например, — соглашаюсь я спокойно. — Государство вбухало десятки миллионов, чтобы вырастить специалиста ее уровня, а в итоге мы получили ее бесплатно. Лучше не придумаешь.

— Она не оперирует.

— Пока не оперирует. Зато на примере Евсеевой другие врачи поймут, что «Эккерт-про» не бросает спецов в кризисные моменты. Сколько после этого блестящих, вскормленных государственной сиськой хирургов придет к нам?

— Ты уверен в ней? — виновато вклинивается Роман.

— Мы вместе учились, я ее знаю.

— Иногда такое ощущение, Тимур… — Ромыч встает, — что у тебя гештальт незакрытый.

Раздаются смешки.

— Она смазливая, Тим, вот в чем дело, — поясняет отец. — Смазливые девчонки идут в мужскую профессию с одной целью. И ты ведешься.

— Ну а что? Попутное закрытие гештальта еще ни один бизнес не испортило, — встревает Олег Иванович, один из друзей отца и частый клиент «Эккерт-про». Он тоже поднимается. — Отстаньте от парня, он большой молодец. Идемте уже к столу, не терпится посмотреть, что для нас приготовила Люсенька.

Народ поспешно осушает стаканы, тушит сигары и тянется к выходу.

— Только ты когда гештальты закрывать будешь, одна просьба, — не унимается отец, — предохраняйся. Чтобы потом не отстегивать алименты.

Ну конечно.

— Ты Эккерт. У всех девиц вокруг — единственная цель.

— Родить от меня. Ты повторяешь это с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. И как видишь, никто от меня еще не родился.

— Ирония — это хорошо. Но не дай бог тебе узнать, каково это, когда умом понимаешь, на что идут твои деньги, а сделать ничего не можешь. Ребенку много ли нужно? В год-два он и не ест толком. Зато его мать и ее ухажеры — ни в чем себе не отказывают. И будешь, как лох, всю жизнь кормить паразитов из-за одной-единственной осечки. Я столько раз говорил Максу: вы там в Думе поставьте верхнюю планку на алименты. Минимум поднимите, черт с ним, пусть этот чмошник вторую работу найдет, но прожиточный минимум выплатит. А просто так платить миллионы, потому что какая-то Дуся-колхозница вовремя подсуетилась, — нечестно.

— Батя верно говорит, Тимур. Я как сумму, определенную судом, увидел, у меня три года вообще не стояло. Можешь записать, кстати, если вы ведете списки уникальных случаев.

И так далее и тому подобное. В общем, добро пожаловать в семью. И да пребудет с нами бог (Безопасного секса. Остальные, полагаю, от нас давно отвернулись).