Глава 24

О нет.

Как я могла забыть о случившемся!

Притворяться, что ничего не было!

В то мгновение, как Тимур заходит в ординаторскую — как всегда быстрым решительным шагом, мое сердце испуганно сжимается. И в таком состоянии остается до вечера, потому что работаем мы бок о бок.

Сегодня приемный день, Эккерт осматривает пациентов. Он собран, молчалив — все как обычно, но мне почему-то кажется, что он как будто немного расстроен. Неужели после завтрака? Плохие новости? Это из-за Романа?

С другой стороны, почему я думаю, что он расстроился? Мы друг друга не знаем. И тем не менее, подмывает спросить, все ли нормально. Правда, я так и не осмеливаюсь завести разговор первой, и мы оба по большей части молчим. Работаем. Обсуждаем варианты лечения.

Зато Петя в ударе — генерирует шутки одну за другой. Стоит Тимуру отвернуться, он демонстративно играет бицепсами — и я радуюсь его темпам выздоровления

— Катетер снимем после моего возвращения из командировки, — воодушевляет Эккерт, закончив осмотр. — Можете идти, на сегодня все.

Командировка. Рейс назначен на завтрашнее утро, а я все еще не придумала, как отмазаться. Для этого нужно как минимум открыть рот и заговорить с боссом.

— А до выходных никак не получится? — канючит Петр. — Скажем, сейчас или завтра?

— Пока рано.

— Пожалуйста. Я вас очень прошу.

Эккерт вглядывается в монитор.

— Вы считаете, мне доставляет удовольствие вас мучить?

— Если честно, то немного считаю, — пожимает плечами.

Эккерт оборачивается всем корпусом и хмурится, явно готовый пуститься в долгие объяснения с перечислением возможных, вероятно, ужасающих последствий, которые ни при каких обстоятельствах не грозят такому молодому и здоровому парню. Я буквально вижу, как он набирает в грудь побольше воздуха и спешу разрядить обстановку:

— Поверьте, Тимур Михайлович больше всех заинтересован в вашем выздоровлении. Он опытный врач, давайте доверимся его мнению? Вы столько пережили, осталось всего четыре дня.

— Доверимся, — вздыхает Петя. — Спасибо.

Иногда нужно просто пошутить. Мы все живые люди.

Жена Пети оказывается хрупкой блондинкой, похожей на эльфа из «Властелина колец». Пока длится прием, она послушно ждет в коридоре, а потом кидается встречать. В глазах — смесь тревоги и обожания.

— Еще четыре дня, — разводит он руками.

— Но все в порядке? Ура, ура-а! Я так рада, что ты поправляешься! — Она нежно обнимает его за шею и буквально светится облегчением.

Даже не представляю, каково ей было — сразу после свадьбы авария, штифты в руках и ноге, потом месяц за месяцем наблюдать, как муж живет в постоянной боли. Молодой, красивый, здоровый и… угасает.

Не бросила.

Дверь закрывается, но не успеваю я даже заикнуться о командировке, как к нам вновь стучатся.

— Можно?

В кабинет заходит Татьяна Попова, моя бывшая пациентка. Я сначала улыбаюсь, потому что просто по-человечески рада ее видеть, но тут же тревожусь — от нечего делать к урологу не записываются. Прекрасно помню ее операцию — сложный случай, длительное восстановление.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, проходите, — Тимур указывает на стул напротив. — Я вас слушаю.

Я открываю медкарту, готовая записывать.

Девушка молчит пару мгновений, а потом выпаливает:

— Честно говоря, я к Алене Андреевне. Мне сказали, она ведет прием с вами.

Внутри все обрывается. Опять что-то случилось? Еще один иск?

Ощущаю неприятное головокружение.

Эккерт смотрит на нее пристально. Указывает в мою сторону, дескать, вот она. Я выглядываю из-за монитора, готовая уже ко всему.

К черту медицину. Не поеду я ни в какую командировку! Видимо, не моя профессия. Так бывает, я просто была не на своем месте.

— Одну минуту! — Татьяна выглядывает за дверь, машет рукой.

В кабинет заходит краснощекий улыбающийся мужчина с переноской в руке.

— Алена Андреевна, вы извините, что мы так ворвались. Прием мы оплатили, так что не потратим ваше время впустую. На днях мне скинули ролик, в котором какая-то ненормальная обвиняет вас в преступлении. Я тут же позвонила в больницу, а вы там уже не работаете. Кое-как нашла вас здесь!

— Что случилось, Татьяна Викторовна?

— Мы хотели вас познакомить с Семеном. Ему три месяца и он очень много спит, — она ставит переноску на кушетку, а там причмокивает губами пухлощекий младенец. — Семен у нас появился благодаря вам. И мы с мужем каждый день вас вспоминаем.

Внутри всё расцветает, будто на миг распахнули окно в весну.

Но я настолько не ожидала, что снова замираю. Не привыкла к благодарностям, я ведь просто делаю свою работу. Лавры обычно достаются акушерам, а я… ко мне возвращаются, только если что-то не так. Когда все хорошо, женщины живут свою лучшую жизнь со здоровой мочеполовой системой.

Обычно больше никогда не видеть пациента — это хорошие новости.

— Двенадцать лет бесплодия, — сообщает Татьяна Эккерту. — Вы не представляете, через что мы с мужем прошли. Что мы только ни делали, у каких светил ни лечились, в какие храмы ни ездили молиться. Лучше вам не знать, где у меня были пиявки и во что это обошлось! — всплескивает руками. — Алена Андреевна… совершенно бесплатно… сразу поставила диагноз, — она вытирает щеки. — Я забеременела спустя четыре месяца после операции. Первая за тридцать пять лет беременность. Представляете? Прошла легко. И у нас появился Семочка.

По ее щекам катятся слезы, и у меня самой начинает щипать нос. Я не знаю, есть ли на свете сила, сильнее материнской любви. Возможно, я сама никогда не испытаю этих эмоций, я это почти приняла и почти смирилась. Наверное, ради вот таких моментов.

Осторожно заглядываю в переноску и улыбаюсь до ушей.

— Очень красивый мальчик, — хвалю. — Такие щечки. На папу похож, да?

Папа светится, как гирлянда на елке:

— Спасибо вам, Алена Андреевна. Все, что с вами сейчас происходит — неприятно. Вы даже уволились. Но пожалуйста, не бросайте свое дело. У вас золотые руки.

— Спасибо, — бормочу я, ужасно смутившись. — Я… была рада помочь. Может быть, у вас есть какие-то еще жалобы? — потираю предплечья, торопясь сменить тему.

— Нет, сейчас все прекрасно. Если вам понадобится отзыв, то мы готовы, — Татьяна кладет на стол визитка мужа. — Егор не последний человек в администрации.

— Спасибо, — снова повторяю я.

Сема начинает хныкать, Татьяна бережно берет его на руки.

— Вы еще раз извините, что вот так вломились, — обращается к Эккерту. — Но ни одном сайте нет информации, где искать Алену Андреевну. Я все хотела приехать к ней беременной, но боялась сглазить. И дотянула.

— Все в порядке. Подойдите к ресепшену, вам вернут деньги. Я сейчас распоряжусь.

Я быстро киваю, готовая сама оплатить этот визит. Татьяна видимо с ума сошла, у Эккерта приемы по пять тысяч.

— Это необязательно. Мы же потратили ваше время.

— Не обсуждается, — с доброжелательной насмешкой выдает Тимур. — И мы всегда будем рады видеть вас в «Эккерт-про», надеюсь, исключительно на профилактических осмотрах.

Он как будто совсем не злится. Вместо этого предлагает использовать пустой соседний кабинет, как комнату для кормления. И выпить полезного морса.

***

Командировочные мне не выдали. Вместо этого сказали сохранять чеки и пообещали возместить траты.

От поездки я, как вы понимаете, так и не отказалась.

Не нашла в себе сил послать Эккерта и медицину куда подальше. Пухлощекий Семен так и стоит перед глазами. Я понятия не имею, справилась ли бы на моем месте любая? Может быть и да. А может, и нет. Моя уверенность в собственных руках и знаниях была непоколебимой долгие годы.

Сейчас мне немного страшно ехать домой и оставаться один на один с телефоном, через который можно выйти в сеть, где собирает тысячи просмотров очередной разгромный ролик с кликбейт-заголовком.

Я не считаю, что Журавлева права. Но почему ее посты набирают так много лайков? Что я могу сделать против толпы?

Но и сдаться — не получается.

В конце дня я собираю все вещи из своего шкафчика, чтобы постирать дома, и спускаюсь в фойе. Эккерт как раз выходит из лифта. Мы оба вели его приемы, соответственно, освободились в одно время.

— Ты на машине? — спрашивает он.

Чуть было расслабившаяся грудная клетка, снова сжимается тугим кольцом сомнений.

— За мной заедет Мирон. Каждую вторую пятницу мы навещаем родителей. — Заметив, что Тимур не понимает, я добавляю: — Они живут на одной лестничной площадке. Мы долгое время были соседями.

— Понял. — Он смотрит на меня сверху внизу. И в этом длинном пальто в рубчик выглядит как герой какого-нибудь романа Джейн Остин. — Насчет завтра: я вызову тебе такси в аэропорт. Скину номер машины.

Мы разговариваем посреди фойе у всех на виду.

— Не стоит беспокоиться, я вполне могу добраться сама.

Его губы недовольно сжимаются, и я добавляю:

— Просто не хочу добавлять хлопот.

— Все бы такими были, — кивает, и я опускаю взгляд на его ботинки.

Не знаю что на это ответить.

— Хорошего вечера, Алена.

— И вам хорошего вечера.

Он уходит, а я еще некоторое время сижу с сумкой на диванчике, ожидая застрявшего в пробке Мирона. Чувствую пустоту в животе и странную неудовлетворенность в мыслях.

А еще откуда-то взявшееся желание пересмотреть «Гордость и Предубеждение» с Колином Фертом.

И нет, я давно не верю в миф, будто самодовольные мерзавцы в глубине души — порядочные люди. Наверное, мне нравится неспешная атмосфера сериала, отсутствие смазливых лиц на экране и, конечно, борьба.

С самим собой, с обществом, иногда — со здравым смыслом. Борьба, которая в конце концов приводит к счастью.