Глава 31

Тимур

— У меня нет времени на ловушки нездоровой динамики, — объясняю Заре. — Я работаю.

Сестрица закатывает глаза. Она встретила меня на вокзале и везет домой. Интуиция подсказывала, что ее рвение проснуться раньше петухов — не к добру, но я купился на сладкие речи, дескать, она меня совсем не видит, и ей нужен совет.

— Любовь — это не ловушка нездоровой динамики. И кстати, Тимур, не все отношения в мире — больные. При-кинь!

Моргаю. Пять, мать его, утра. Следующий бизнес будет в городе, куда летают самолеты.

— Я тебе повторяю еще раз — я не поведу твою подругу в «Ухват», мне некогда.

— Некогда поесть?

— Чтобы поесть, мне не нужен ресторан. Доехать туда — минимум полчаса, потом искать парковку, потом сидеть час, потом обратно. Три часа жизни ради того, чтобы узнать, как она умеет фотошопить свои фото? Нет, спасибо. Если твоя подруга готова подскочить на бизнес-ланч, например, в «Вареничную» — мне это подойдет. Передай ей, пусть не красится.

Зара цокает языком.

— Серьезно, Тимур? Знаешь что? Ни одна уважающая себя девушка не пойдет на свидание на бизнес-ланч! Ты становишься таким же нервным, как отец!

— Спасибо огромное, ты с утра просто чудо.

Она складывает ладони в умоляющем жесте:

— Ну хотя бы взгляни не нее. Я так хочу, чтобы тебя охмурила моя подруга, она классная! Мы бы породнились.

— От руля руки не отрывай, пожалуйста.

— Молю-молю-молю! Братик, ну хороший мой. Самый лучший. Одним глазочком.

— Показывай, — вздыхаю.

— Ура! — Она тут же вручает мне мобильник. — Полистай, там много классного.

Едва мажу по экрану взглядом и возвращаю телефон:

— Тощая. Запредельно низкий процент жира — признак низкого либидо. Не мое.

— Чего?.. — вскрикивает она. — Либидо низкое?!. Э-э-э. Она на диете сидит из сельдерея ради кого?! Чтобы ты фыркал?

— Ты просила посмотреть фото — я посмотрел.

— Ну что ты за сволочь. Ничего-то не ценишь.

— Не надо для меня сидеть на сельдерее, я этого вообще не просил. С чего должен оценить?

— А что ты оценишь? Давай три-четыре пункта.

— Хм.

— Я слушаю.

— Например, человечность.

— Святые небеса!

— Адекватность. — Подумав, добавляю: — Хозяйственность.

— Да неужели? — Сарказм льется потоком. И после этого именно я похож на нашего отца? — Салатик Тимуру надо настругать и пирожки испечь? Об этом ты мечтаешь?

— Почему бы и нет? Но к салатику хорошо бы, чтобы личность была интересной.

— Как здорово, что в этот список не вошла красота. Если бы я не видела всех твоих девок, и правда бы подумала, что для Тимура Эккерта внешность не имеет значения.

— Имеет, конечно. Внешность идет по-умолчанию.

— Вот как.

— Красивая женщина рядом — самая очевидная демонстрация успеха любого предпринимателя.

Она вздыхает.

— Представляю, сколько там еще пунктов по умолчанию.

Следующие минут десять едем молча, и я снова погружаюсь в свои мысли. Нужно на следующей неделе уже открыть вакансии в Новгороде. Хорошо бы подыскать весь персонал к открытию.

— Только не протестуй сразу, хорошо? — начинает Зара аккуратно. — Я кое-что тебе скажу, ты всего лишь послушай.

— Еще немного и я начну тебя избегать как Веста.

— Просто послушай. Ты же меня знаешь, я желаю тебе только добра. Одна моя подруга обратилась в брачное агентство…

— Останови машину.

— Необычное! Это закрытая, частная, серьезная организация, вход для мужчин от пятисот тысяч…

— Машину останови, — берусь за ручку.

— Все, я замолчала, — она резко включает радио и на полную и жмет газ.

Я скрещиваю на груди руки, борясь со вспышкой раздражения. Бельчоныш видит мир в розовом цвете и очень наивна. Ей действительно кажется, что это она сама придумала познакомить меня с очередной лучшей подружкой. И да, я разумеется спал с ее подругами, всякое бывало. Но в какой-то момент принципиально прекратил.

Любые отношения вскоре приводят в ловушку. Моральные качели мне давно осточертели. Когда занимаешься медициной или бизнесом — физически не можешь уделять женщине много времени, а когда вопрос встает ребром, решение приходит само собой. Одна из подруг Зары своими страданиями по мне довела себя и ее заодно до срыва.

Когда мы подъезжаем к моему дому, сестра спрашивает:

— Хотя бы блондинки или брюнетки? Рыжие.

— Блондинки.

— Это уже что-то, хотя и банально. Высокие или низкие?

— Средние.

— Значит, нам нужна адекватная хозяйственная блондинка среднего роста?

— Если ты отправишь за меня анкету в эту проститутошную за пятьсот тысяч, считай, мы поссорились.

— Я просто боюсь, что у тебя депрессия от одиночества.

— У меня нет депрессии. И нет одиночества.

— Ты клянешься мне? — Она зачем-то начинает плакать. — Пожалуйста, поклянись. У Честера Беннингтона тоже все было с виду хорошо.

— Перестань. Тебя Анжелика накрутила? Тебе надо заняться каким-то делом. Что с тем бутиком авторской посуды?

Зара обнимает меня за шею.

— Ты со всеми перессорился, мне так тебя не хватает, Тим.

Ее эмоций так много, что я цепенею. Они выглядят как сигнал тревоги, а как реанимировать — непонятно.

— Я правда много работаю. — Мягко отстраняю ее.

— Строишь свою медицинскую империю, иногда месяц проходит, а мы с мамой ничего про тебя не слышали. Жив ли вообще?

— Я стараюсь звонить маме чаще, но она тоже может иногда проявить усилие и позвонить первой. — Зара качает головой, и я добавляю: — Приезжай с мальчиками ко мне на плановое обследование. В любой день, я почти всегда в клинике. Либо подстроюсь.

— Дожили, чтобы увидеть брата, мне нужно записаться к нему на прием.

— Напиши с вечера или утром, и тебя примут без записи.

— Хорошо, как-нибудь приеду. Я так хочу, чтобы ты встретил кого-то особенного. Кроме Серафимы.

— С Серафимой у нас прекрасный открытые отношения. — Мы подъезжаем к моему дому. — Зайдешь на кофе? Ты хотела о чем-то посоветоваться. — Угрожающе хмурюсь: — Только не говори, что речь была о сельдерее.

— Прости, — она морщится и смеется. — Тебе точно будет удобно?

— Да. У меня есть время до работы, чтобы прочитать тебе лекцию на тему: мои друзья мной манипулируют. Что делать.

Смеется.

— Ладно. Только поможешь припарковаться?

Киваю и выхожу из машины. Зара уступает водительское кресло бирюзового "Порше-Макана": на моей подземной парковке действительно сложные повороты под углом.

Пока едем в лифте, проверяю расписание — сегодня три операции. Кофе, душ и в клинику. Усталости не ощущаю, наоборот, будто на подъеме. Нужно собрать инвесторов и сообщить о расширении. Отец будет в бешенстве, но что поделаешь.

После душа проверяю мобильник — сообщений нет. Тогда набираю сам:

«Эовин — красивая принцесса с золотыми волосами. Смелая, высокоморальная и, как ни странно, долго одинокая».

Алена Евсеева: «О, вы посмотрели!»

Я: «В поезде было скучно».

Алена Евсеева: «Она могла бы стать кем угодно, но выбрала путь целительницы».

Усмехаюсь.

Я: «Её ранили, но она выжила, вышла замуж и родила сыновей. Неплохо».

Времени мало, но я стою, жду, что ответит. Интересно.

Алена Евсеева: «Вышла, но не за того, о ком мечтала».

Перечитываю сообщение.

Лезу в поиск, нахожу цитату из книги — действительно, когда будущий муж Эовин признался ей в чувствах, она ответила: «Я желала, чтобы меня любил другой».

В голове всплывает улыбающаяся физиономия Дэна.

Первая любовь, выходит, не забывается.

Алена пишет что-то еще, но я отвечаю:

«Жаль».

И откладываю мобильный.

Когда захожу в кухню, Зара округляет глаза:

— Эй, Тим, у тебя все нормально? Бледный. Твоя клиника там не горит?