Глава 32

Алена

Настроение — дерьмо.

Я не знаю, зачем отправила Тимуру ту фразу про симпатию к бывшему Эовин. Сначала так обрадовалась, когда он написал, потому что не знала что и думать — отправил Комиссарова встречать, сам не звонит, не пишет. В понедельник я заполнила истории болезней в программе. Потом продублировала ему информацию в сообщении, дескать, вот смотри, я живая, он ответил: «Я прочитал».

И все. Тишина.

Попробуй тут не накручивай себя.

А сегодня Тимур вдруг написал сам в седьмом часу утра. Я разулыбалась вся, но едва отправила ответ, осознала: что-то не так. Потом перечитала.

Присела на бортик ванны.

Мне хотелось дать понять, что я не надеюсь на личное счастье. Вижу мир в серых красках и все такое.

Он ответил «Жаль», и я что-то так растерялась и расстроилась, что заметалась по комнате. Почему-то о Денисе подумала.

Голова мокрая, нужно сушить, а у меня снова ворох мыслей. Все правильно ведь сделала, но почему-то осадок на душе тяжелый.

Тимур Эккерт. Я ни вас не понимаю, ни себя саму.

***

Он заходит в ординаторскую без десяти восемь спокойный и доброжелательный. Еще не переодевался, лишь накинул на обычную одежду халат.

— Доброе утро, коллеги. Рассказывайте, я слушаю.

Пока идет к своему излюбленному окну, по комнате разлетаются смешки и приветствия, — коллеги искренне рады его видеть, а я всем телом напрягаюсь. Смотрю на него. Глупую улыбку едва сдерживаю, потому что, кажется, соскучилась. Вот ничего поделать не могу.

Вчера в «Эккерт-про» было столько забот, и одновременно с этим — ужасающе скучно.

Тимур вглядывается в планшет, с виду будто немного рассеян, говорит мало, вникает, больше слушает. Закончив, отправляет всех заниматься делами.

Я же, пропустив вперед всех тех, у кого были личные вопросы, подхожу последней.

Зачитываю ему список предстоящих операций. Понятия не имею, буду ли еще в чем-то крутом участвовать. И работаю ли еще в этой клинике. Ушки на макушке.

Выгонит — не заплачу. Ну не при нем точно.

В понедельник мы с Лизой встретились в баре на полпути друг к другу, и она сказала, что после хорошего секса мужчины не пропадают. Вычитала эту фразу в каком-то серьезном журнале. У меня, правда, есть подозрение, что это был раздел с рекламой каких-нибудь эротических курсов или новомодного коуча. Она не раскололась, что за журнал, а я потом весь вечер думала, хороший ли был секс, раз Эккерт отправил ко мне Дениса и не пишет сам.

Вряд ли сильно хороший. Тут и без Дениса ясно: мне проще зашить человека, чем соблазнить.

Смотрю на него во все глаза, Эккерт же как будто избегает моего взгляда.

Дважды дерьмо.

— Хорошо, спасибо, Алена. Готовься.

Слава богу! Вот это качели!

— Я не отстранена?

Эта фраза привлекает его внимание, Тимур слегка прищуривается и одаривает меня долгим взглядом.

— Ты что-то натворила?

— Нет. Не знаю. — Он издевается?

— Меня не было один день.

— В клинике все в режиме.

— Хорошо. Иди. Скажи Рите, чтобы сварила мне кофе.

А потом меня охватывает какая-то невиданная сила. Либо это вчерашние заверения Лизы в том, что я могу нравиться мужчинам, либо иррациональный страх, что Тимур больше ничего не напишет никогда не свете. Или я просто спятила, что вероятнее, но я говорю ему:

— Ты сильно устал?

Он моргает и снова смотрит мне в глаза. Да так смотрит, будто насквозь прожигает.

У меня же от этого «ты» язык словно онемел. Проклятье.

Сглатываю смущение. Ну что поделаешь, поправит так поправит.

Не глаза у него, а ледяные кинжалы. Точно этот мужчина делал мне массаж?

— Я просто подумала, джетлаг и все такое.

Услышала эту фразу в кино вчера вечером, и она показалась мне крутой.

— Москва и Новгород находятся в одном часовом поясе.

— Точно. — Лицо начинает пылать. Я немедленно клянусь себе больше никогда не цитировать американские комедии. А еще быстро составляю план: пойти в раздевалку, собрать свои вещи и уехать навсегда на север.

— Я в порядке, готов к работе. Сейчас обойду пациентов. Всех прекрасно помню, не волнуйся.

— Не сомневаюсь, просто люди, — (ну а кто мы еще? Я просто обобщила), — спрашивают друг у друга о самочувствии после поездок, это нормально. Вот я и спросила.

— А. Ты в этом смысле, — он удивляется. — Хм, — трет шею, — да, я… не выспался, но меня встретила сестра, а Заре удается взбодрить лучше любого энергетика. Сегодня лягу пораньше.

Это так неуместно. И одновременно захватывающе.

— Понятно. Я хочу тебя кое о чем попросить, если можно.

— Попроси.

— Может быть, на обеде? Не хочу, чтобы ты быстро отказался. Мне нужен стратегический запас времени, чтобы тебя переубедить.

— Приглашаешь меня на обед?

— Если ты не занят.

— Можно. Не долго.

— Конечно. Принесу тебе кофе тогда.

Поворачиваюсь к двери. Сердце так и рвется из груди, никак не привыкну к его реакциям.

— Алена, — окликает.

Оборачиваюсь. Он усмехается:

— Не забывай про субординацию.

— Мы же наедине, — нервно улыбаюсь.

Он чуть сжимает губы, будь это другой человек, я бы подумала, что он пытается побороть улыбку. Потом кивает:

— Мне черный двойной.

— Разумеется.

Выхожу в коридор и спешу к лестнице — снова нет сил ждать лифт! Бегу по ней вниз, предвкушая грядущий день — все мне в нем нравится, каждая минута расписана и будоражит.

Ощущаю внутри победную эйфорию, хотя ни с кем не сражалась. Если только с собой? Сжимаю кулаки и улыбаюсь.