Глава 40

— Он так сказал? С послевкусием? — расплывается Лиза в блаженной улыбке.

— Да, представь себе. Как думаешь, что это значит?

Под пристальным взглядом подруги невольно начинаю нервничать. Я не собираюсь разглашать все подробности нашего с Эккертом служебного романа, но происходящее слишком важно, чтобы о нем молчать. То, что на вопрос — «Что между вами?» — я немедленно не вывалила Лизе все — уже настоящий подвиг.

Тимур сказал — секс с послевкусием.

— Думаю, это значит, что ты его сильно зацепила.

— Я?

— М-м-м, наверное, речь о его соседке этажом выше, осталось выяснить, почему он вывалил это тебе.

Закатываю глаза.

— Ха-ха. Я даже не понимаю, хорошо это или плохо.

Мы встретились в воскресенье вечером в кафе, чтобы обсудить грядущее собеседование Лизы и мой кошмарный визит в госку, но обсуждаем сами видите кого.

— Смотря, как ты к нему относишься. Мужчина говорит, что думает о тебе, дарит цветы, если он тебе неприятен, то такое будет раздражать.

— Эккерт мне совсем не неприятен.

Вспоминаю его объятия и счастливо улыбаюсь. А потом вспоминаю, как он улегся на первый выставочный образец в магазине матрасов, вытянул ноги и похлопал рядом, дескать, ложись. С совершенно серьезной физиономией. Впереди было еще пятьдесят выставочных образцов, и Тимур всерьез намеревался протестировать каждый. Это было так смешно, что начинаю глупо хихикать.

Он очень серьезно относится ко всему, чем занимается. Но и улыбаться тоже умеет.

Кстати, я уговорила остановиться на втором.

— Прости, кое-что вспомнила. Он меня часто смешит.

— Тимур? — на ее лице столько недоумения, сколько было бы у меня на ее месте. — Мы точно говорим об одном и том же человеке?

— Боюсь, что да, — морщусь. — Ой как странно.

— Тимур Эккерт смешит Алену Евсееву и дарит ей цветочки! Почему мы сидим без шампанского? Я не понимаю! — и она действительно заказывает два бокала брюта.

Мы чокаемся и делаем по паре глотков. Прекрасно.

— А если серьезно, я думаю, ты ему очень нравишься. Вот он и старается.

Такая мысль трудно укладывается в голове.

— Звучит неправдоподобно.

— Почему? Ты красивая, умная, чуткая и совершенно необыкновенная девушка.

— А ты моя лучшая подруга, поэтому веры твоим суждениям нет.

— Брось, я к тебе совершенно непредвзята. И кстати, лично я всегда представляла тебя с выдающимся мужчиной.

— С Эккертом? — снова морщусь.

— Ну… в то время он не казался особенно выдающимся.

— Мы были уверены, что вседозволенность его сломает, и он покатится по наклонной.

— Надеялись на это.

— Молились.

— Мы его недолюбливали. Кстати, как там Денис?

Лиза не просто так перепрыгнула с темы на тему — они раньше всегда шли друг за дружкой. Пожимаю плечами.

— Не знаю, что рассказать. Он молодец, много работает, очень неравнодушен к пациентам. Тимур делает большие ставки на репродуктивное направление, они с Денисом и Романом Эккертом много времени проводят в конференц-зале. В апреле Комиссаров летит на учебу в Европу, в новой клинике будет самые современные протоколы.

— Классно. А между собой вы как? — она трет указательные пальцы друг о друга.

— Никак. Я же сказала, что с кем-то встречаюсь. Здороваемся.

Если честно, я про него совсем забыла.

Лиза снова улыбается, у нее очень светлые, добрые глаза, но она никогда не смотрела на меня вот так — с благоговением.

— Перестань. Это просто короткий служебный роман. Я думала он продлится еще меньше времени — командировку или эти выходные, но Тимур сказал, что заберет меня сегодня в девять, — бросаю взгляд на часы.

— О, это так мило. И вовсе необязательно, что короткий.

— Он по-прежнему Эккерт. Ты помнишь его отца? А мать — королеву красоты? Да боже, я не представляю себя рядом с ними, если только не в роли врача, но тьфу-тьфу-тьфу, пусть им никогда не понадобится моя помощь, — стучу по столу, Лиза делает то же самое. Вообще-то это ее привычка, я переняла против воли. — Здоровья его прекрасной семье. Но мы с ним… Мне кажется, я совершенно никакая в постели. — Закрываю лицо руками. — И мне из-за этого неловко.

— Расскажи про ваш секс. Что ты делаешь такого особенного, что он о тебе думает. Не спорь. Он сам сказал, что думает.

Пожимаю плечами.

— В основном, все делает он.

— А ты? Что ты любишь больше всего?

— Я… — задумываюсь. Что я люблю больше всего во время близости с ним? Как можно что-то выделить? Мне нравится все его тело, а еще его вкус, запах, то, как он двигается и как смотрит… Вдруг вспоминаю этот жгучий пожар в холодных глазах, и чувствую, как тело покрывается мурашками. — Кажется, я люблю смотреть ему в глаза.

— Пока вы вместе?

— Да. Это плохо?

— Это волшебно, Алена. Мало кто так делает.

— Почему?

— Не знаю, может, стесняются? Или воображают кого-то другого? Но я только могу представить, как у него шпарит тестостерон, когда ты так делаешь.

Чуть округляю глаза и опускаю их. Она продолжает:

— Дело совсем не в опыте. Эккерт, очевидно, от тебя тащится, вот и проявляет инициативу. Ты такая славная, Ален, ну что у тебя в голове?

Каша. Не хочется все испортить. Я бы так хотела поделиться с ним своими страхами — вдруг мой адвокат не справится, вдруг я все потеряю? Может, зря нахамила Борису Сергеевичу? Но мне так страшно отвратить его от себя. Я ненавижу быть беспомощной.

И ненавижу юриспруденцию. Юридические вопросы не решаются быстро, я уже столько времени не живу, а болтаюсь в подвешенном стоянии. Куда качнется маятник сегодня? Врагу не пожелаешь.

Когда я рядом с Тимуром, все становится хорошо. Просто хорошо, потому что он сам спокоен, и это спокойствие передается мне. Он Эккерт, и я, конечно, не обольщаюсь, что наши отношения выйдут за рамки служебной интрижки.

Мне так сильно нужна помощь! Но при этом я так хочу быть с ним на равных! Хотя бы в профессии. Не просящей, не жертвой.

Никто не любит нытиков и жертв. Никому не нужна проблемная подружка, и всему есть предел.

Скорее бы все разрешилось. В понедельник у меня встреча с адвокатом, не могу дождаться.

***

Каждый день, когда мы видимся с Тимуром, мой пульс слегка ускорен, и ужин с Лизой — не исключение.

Это не бред, я действительно смотрю на пульсометр на руке и вздыхаю — пора.

Тимур приезжает ровно в девять, мы к тому времени уже выходим из ресторана, для меня важно не заставлять его ждать ни минуты. Он приветливо здоровается, и вообще ведет себя исключительно мило — например, уверяет, что ему не сложно сделать крюк, и сначала мы отвозим Лизу домой, а потом отправляемся ко мне. У него дома я не была. Понятия не имею, где он живет, успокаиваю себя тем, что до меня ехать ближе.

Мы оба сыты, обсуждаем планы на понедельник, грядущее собеседование Лизы, какие-то бытовые вопросы.

Наверное, у Эккерта большая квартира, может быть даже двухэтажная. С дизайнерским ремонтом и шикарным видом. Как знать, возможно, у него выкуплен целый этаж в «Москва-Сити»?

При этом его джинсы и рубашка снова развешены на моем скромном стуле в спальне, и это… тоже как будто мило. И даже тянет на достижение: наконец-то у меня дома тоже появилось что-то дизайнерское!

Мы ласкаем друг друга с каким-то жадным, голодным нетерпением, балансируя на грани нежного окситоцинового секса и инстинктивной, животной похоти.

Я помню про свой красивый фолликул и сваливаю происходящее на гормоны. Наверное, они взяли верх, поэтому я так отчаянно отвечаю на его поцелуи, с таким наслаждением млею, когда он облизывает мой язык, дышит в шею, покусывает и сминает полушария груди.

Задыхаюсь, когда зацеловывает живот. Схожу с сума от предвкушения, едва касаясь его горячей напряженной плоти. Все происходит само собой, я так и не разобралась, что значит, заниматься сексом с послевкусием. Мне лишь хочется его тепла. И я замираю, когда вижу, как сильно он меня желает.

Когда Тимур наваливается на меня, приятно сжимает ладонями грудь и облизывает ложбинку, я произношу:

— Мы обсуждали с Лизой наш с тобой секс.

— Серьезно? — бурчит совершенно неразборчиво.

— Да, это ничего? — ерошу волосы на его голове, создавая полный беспорядок.

Нехотя отрывается.

— Я привык, что ты обсуждаешь со всеми швы, которые я делаю. И секс, которым я трахаюсь.

Смеюсь, запрокинув голову, а затем надавливаю на его плечи, прося перевернуться, и когда он слушается, седлаю.

Наши взгляды встречаются, меня обжигает его холодом, внизу живота от этого печет особенно сильно. Парадокс.

— Не со всеми, а лишь с самыми близкими друзьями. Которые знают, что я так себе человек.

— Так себе человек, — усмехается Эккерт, складывает ладони за головой и разглядывая мое тело.

— Ты не обиделся? — Нежно сжимаю его член.

— Нет. Хотя… смотря что именно вы обсуждали.

— Лиза спросила, что особенного мы делаем. Я рассказала, что ты обожаешь пристегивать меня наручниками.

— К батарее, — соглашается охотно.

— Именно.

— Классно.

— Ты можешь мне отомстить, тоже сочиняя небылицы.

— Я не собираюсь тебе мстить, — он снова переворачивает меня на лопатки, и я таю. — Лучше сделаю с тобой что-то поинтереснее.

Он прикусывает сосок, после чего находит мои губы и мы целуемся так долго, пока я не раздвигаю ноги и не закидываю ему их на плечи. В общем, секунды четыре. Тимур делает толчок, и болтать больше не хочется. Он любит меня долго, неистово, страстно, пока я не достигаю оргазма, а потом, когда я вновь оказываюсь сверху, он возбужденно выдыхает:

— Подвигаешься так? Хочу видеть твою грудь.

Киваю. Он сжимает мои ягодицы, поглаживает, пока я трусь о член, наклоняюсь и шепчу ему на ухо:

— Вообще-то я ничего такого не сказала. Но задумалась. Мне кажется, что ты весь особенный. Мне нравится чувствовать внутри себя каждый. Твой. Сантиметр.

Он снова каменеет. А потом рывком входит в меня, и я выгибаюсь от наслаждения, начинаю двигаться.

— Ты так прекрасна, — говорит быстро, сжимая мои бедра.

Сердце колотится в горле. Кожа горит. Наше трение прекрасно.

— Покажешь мне, Ален… как я в тебя вхожу? Хочу видеть.

Мы смотрим друг другу в глаза, мои эмоции становятся безумными.

— Как мне быть? — шепчу, растерявшись.

— Это несложно. Поставь стопы на кровать.

Слушаюсь, при этом мы продолжаем смотреть друг на друга. Бедное мое сердце. Тимур разводит мои колени широко. Я же смотрю на него и задыхаюсь, душа в клочья, мысли в крошку.

Он опускает глаза вниз и тут же сглатывает. Его лицо пылает, губы припухли от моих поцелуев. Тимур лежит подо мной, упирается на локти и смотрит, как медленно я насаживаюсь на его член. Сантиметр за сантиметром. В этой позе он может видеть все.

Мир горит, комната, в которой мы это делаем, плавится. Я опускаюсь на Тимура почти до упора, чтобы приподняться, и сделать это еще раз. А потом еще.

Господи. В какой-то момент он вдруг вскидывает на меня потемневший, обезумевший взгляд, и весь мир схлопывается, взрывается, перестает существовать. Мы смотрим друг на друга, следом Тимур вновь укладывает меня на спину и начинает любить сверху. Жадно. Жадно.

Я так сильно его ощущаю, каждый сантиметр, каждую его клетку… Словно больше не существую отдельно. Лишь сердце продолжает истошно биться, пока нас обоих вновь не накрывает горячая волна удовольствия. Теперь одновременно.