Глава 41

За два дня до суда

Холодное мартовское солнце печет лицо совсем по-весеннему, я щурюсь, старательно обходя глубокие лужи, кое-как забираюсь в машину. Какая же всюду грязь!

Гадство — все равно промочила ноги. Плохой район, совершенно неблагоустроенный, никогда мне не нравится. Нужно было верить чутью.

Я включаю печку, пытаясь согреться, в ботинке противно хлюпает. И так жалко себя становится, что опускаю голову. Слез нет, я терзаюсь гневом и раздражением. Бессилие всегда вызывало во мне тошноту, и сейчас я чувствую нечто подобное.

В этот момент вибрирует телефон — мама. Наверное, почувствовала, что мне плохо.

Вздыхаю и отвечаю на звонок.

— Да, мамуль? — стараюсь придать голосу бодрые нотки.

— Алена, привет! — ее голос тоже взволнован. — Только что Аркадий Васильевич звонил, он беспокоится.

Берестнев Аркадий Васильевич — мой адвокат… точнее, уже бывший, и давний друг нашей семьи.

— Да, об этом… Мне нужен новый юрист. И побыстрее бы.

— Так это правда? Ты что, серьезно уволила Аркадия?

— Мне пришлось.

— Алена, доченька… ты с ума сошла?

Снова вздыхаю, еще тяжелее.

— Линия защиты, которую он выбрал, не подходит. Он совсем не смыслит в том, за что взялся.

— Он нас ни разу не подвел.

— Это другое. На прошлой неделе мы пять раз созванивались, но ни о чем подобном не шло и речи! То, что он придумал, — недопустимо.

— У него огромный опыт…

— Мама!

— Он вытащит тебя из этого кошмара.

— Я не буду заниматься фальсификацией! — выпаливаю в сердцах. — Во-вторых, это преступление. Во-вторых, я хочу не из кошмара выбраться, а остаться в профессии, и если я начну лгать о ходе операции, это станет навсегда невозможно.

— Журавлева лжет, и прекрасно себя чувствует.

— Должен быть другой способ.

Первое заседание послезавтра. Утром я получила рекомендации от адвоката и остолбенела: в первом же абзаце была ложь! «Пациентка проявляла признаки нестабильного состояния, что могло требовать расширения объёма операции. В том числе…»

Этого не было. Ни гипотонии, ни падения сатурации. Мы не боролись за ее жизнь, и пусть это была бы красивенькая сериальная драма для СМИ и судьи, но я не стану ей прикрываться.

— Ты хочешь поменять адвоката накануне заседания? Это неразумно.

— Мама, я понимаю, что он твой друг, но в рабочих вопросах не всегда можно полагаться на дружбу.

— Алена, у нас с отцом душа болит каждый день. Что же ты творишь?

Пытаюсь сохранить достоинство, и себя заодно. Кажется, мне все-таки придется поговорить с Тимуром. Дотянула до последнего, максимально усложнив ситуацию. Иллюзия, что что все под контролем, лопнула, словно мыльный пузырь. Все плохо.

А ведь мне так хотелось держать ситуацию под контролем, сообщить ему, что все улажено. Вновь ощущаю себя прячущейся в кладовке.

Как же стыдно просить. Как невыносимо стыдно это все.

***

Предыдущие недели пролетели как один день. Я сутками торчала в клинике, Тимур занимался пациентами и дважды в день встречался с инвесторами в конференц-зале.

Понятия не имею, как в его голове умещаются столько задач: в какой-то момент мы с Лизой, у которой в прошлую субботу состоялся первый рабочий день, даже предположили, что Эккертов двое! Тимур-1 и Тимур-2. Близнецы, которые ловко подменяют друг друга у всех на виду. Как в том фильме с Хью Джекманом и Кристианом Бейлом.

Натянутая теория? Вообще-то, она бы многое объяснила.

Открытие филиала в Великом Новгороде предсказуемо одобрили, ремонт в здании уже начался. Также снабжение занялось формированием заявок на оборудование. На прошлых выходных мы с Тимуром съездили в командировку, проверили, как продвигается ремонт, переговорили с врачом, утвержденным на должность главного. Тимур работал, моя задача была находиться рядом.

Он по горло занят своими наполеоновскими планами, и я, видимо, собираюсь подкинуть ему очередную проблему.

Цокаю языком и завожу двигатель. Если у симпатии Эккерта есть предел, надеюсь, сегодня я его не достигну. Другого выхода попросту нет.

Кое-как паркую машину у «Эккерт-про», подпирая кроссовер Елены, — иначе никак, мое постоянное место рядом с Тимуром занято, а парковку для пациентов занимать нельзя ни при каких обстоятельствах.

Захожу в фойе, и сразу чувствую напряжение. Вроде бы все как обычно, но при этом что-то не так — в движениях администраторов появилась несвойственная им нервозность, врачи передвигаются быстрым шагом, атмосфера натянутая.

Я знаю все новости клиники, и не понимаю, что могло пойти не так. Единственное, что поменялось на этой неделе — у Тимура появился новый секретарь — с прошлым ему пришлось расстаться. Опытная приятная женщина Анастасия с большим стажем работы, я собеседовала ее, пока он был занят.

По себе знаю — в «Эккерт-про» настороженно принимают новеньких, но при этом относятся доброжелательно. Вряд ли дело в ней.

Мимо гардероба как раз проходит Арина (напоминаю: это медсестра, с которой Тимур не спит), и я ее окликаю:

— Арин, доброе утро. Все в порядке?

— Простите, Алена Андреевна, спешу! Приехала сестра ТээМа с детьми, мы все на взводе!

— О. Поняла. Беги.

Арина уносится к лифту, а я снимаю пальто, почему-то тоже распереживавшись. Вот значит чей бирюзовый «Порше-макан» занял сразу два места на парковке. Я обратила внимание, что номера как у Тимура, лишь буквы отличаются, но не заострила внимания.

Значит, в клинике одна из его сестер, раз с детьми, вероятно, Зара. И все хотят угодить боссу.

В ординаторской тоже оживленно. Из-за встречи с адвокатом пришлось пропустить летучку, и я чувствую тоску по этому поводу: уж очень их полюбила.

План такой: поговорю со старшей сестрой, проведаю пациентов, затем проведу за Тимура первичный прием пациенток женского пола. Некоторые из них хотят попасть именно ко мне, но так как я пока официально не числюсь в штате, их всех записывают к Тимуру, я лишь собираю анамнез, как консультант. Готовлю план лечения, который затем подписывает Эккерт. Предварительно прочитав, что ужасно унизительно, но деваться некуда.

Но сначала нужно выпить кофе и рассказать Тимуру, что я осталась без адвоката. Интересно, его сестра надолго?

Приветливо здороваюсь с коллегами и направляюсь к кухне, там как раз суетится Елена (это терапевт, которая добра ко мне с первого дня).

— Аленушка, наконец-то! Привет.

— Доброе утро, — улыбаюсь, искренне радуясь встрече. Мы прекрасно ладим. — Сегодня ажиотаж!

— ТээМ обожает племянников, примерно раз в год Зара Михайловна притаскивает их на плановое обследование, вот только делает это по настроению, никогда не записываясь заранее. — Понижает голос и заговорщически шепчет: — Администраторы в ужасе двигают расписание. Сама Зара в этот раз не в духе. Новая девочка на ресепшене ее не узнала и сообщила, что свободных окон нет, — проводит пальцем по горлу. — Вы, кстати, знакомы? — пристально смотрит в глаза.

Становится не по себе.

— С Зарой Михайловной? Нет, конечно. Откуда?

Она пожимает плечами и переводит тему:

— Будешь круассан? Я сбегала до кулинарии, на тебя тоже купила.

— Серьезно? Спасибо.

— И твою любимую шоколадку, — достает из сумки «Кит-Кат».

— Что происходит? — усмехаюсь. — Эй. Лена, выкладывай.

— Да ничего, а что происходит? — смущенно отвечает она.

Я присаживаюсь с чашкой кофе за стол.

— Пожалуйста, только не ты, — смотрю на нее шуточно-укоризненно.

— Не слишком удачно вышло?

— Так себе, — к нам заходит Руслан (это один из ведущих урологов клиники, они с Еленой друзья). В глазах пляшут смешинки. — Ты совершенно не умеешь давать взятки.

— И как надо? — скрещивает она руки на груди.

Руслан кладет передо мной два билета в театр.

— Это слишком нагло, Руслан! — восклицает Елена. — Сколько они стоят?!

— Очень хочется получить место на новой московской урологической конференции, — хитро улыбается он.

— ТээМ тебя и так отправит, — усмехаюсь я.

— Но если он будет сомневаться, может быть, ты намекнешь, что я лучшая кандидатура?

Прищуриваюсь и резко хватаю билеты! Вернее, пытаясь схватить, потому что Руслан оказывается быстрее: выдергивает их прямо из-под моей ладони и прячет в карман.

А потом мы смеемся — ребята часто подшучивают над тем, как мне стараются угодить коллеги и персонал из-за романа с боссом. Который мы никогда ни под каким соусом не обсуждаем, но при этом он ни для кого не секрет еще с того самого времени, когда я и подумать не могла о Тимуре, как о будущем любовнике.

— Не видать тебе конференции! — злорадствую.

Он смеется.

— С кем, кстати, идешь? — спрашивает Елена.

— С женой, конечно. Но ты бы видела свое лицо, — прячет билеты в карман.

— Здорово, поздравляю. Да уж, после такого я как-то глупо выгляжу со своим круассаном.

— Вовсе неглупо, я ужасно голодная, — достаю его из пакета. — Спасибо. Лена, что ты хотела-то?

— Она хочет стать терапевтом Зары, — говорит Руслан.

— О, поняла.

Вот блин.

— Прости, я и правда не умею подлизываться. Но каждый раз, когда она приезжает — у меня полная запись! ТээМ на летучке всех обсмотрел в этой своей манере, знаешь же? — Я знаю. — Выбрал команду. Я просто хотела, не знаю… стать к нему чуть ближе, уже третий год здесь работаю, а мы особо и не пересекаемся.

Примирительно улыбаюсь.

— Слава богу, что ты не умеешь подлизываться. За это тебя и люблю.

Сама же прячу смущение за глотком кофе — они, конечно, шутят (я на это надеюсь), но в каждой шутке есть доля правды. Думаю, мои друзья в «Эккерт-про» не отказались бы от особенного отношения со стороны руководства. Пока Тимур выделяет своего брата, Дениса и меня, это всем известно, но…

Не слишком ли много просьб будет от меня Тимуру? Сама вишу на волоске. Да и мы не так много разговариваем, а в постели я точно не собираюсь вспоминать коллег.

В этот момент хлопает дверь, и я, еще даже голову не подняв, сразу понимаю, что в ординаторскую влетел Тимур. Дожили: я уже узнаю его шаги.

Плечи сами собой расправляются, лицо трогает жар, и пальцы начинает игриво покалывать. Я не видела его сегодня. И… соскучилась.

— Где Бахтина? — выпаливает он.

— На приеме, — отвечает Руслан.

Мы выходим из-за ширмы. Тимур напряжен, как будто операция идет не плану. Обводит присутствующих быстрым, прицельным взглядом.

— Елена, у вас сейчас окно?

— Через пять минут прием, — расстроенно произносит она.

Он смотрит на Руслана, потом на Егора, Степана… но недолго. Переводит глаза на меня. Медлит.

Медлит.

Так сильно не хочет знакомить с сестрой?

Понимаю причины, и все же ощущаю укол сожаления.

Цокает языком.

— Алена, у вас окно?

— У меня прием с двух. Но я собиралась проведать пациентов.

И поговорить с тобой.

— Иди за мной.