Глава 49

Май

Пиар-отдел — это круг медиа-ада, а просвещение — задача, которой наказывают хирургов, которые плохо себя вели и мало оперировали.

Я была очень плохой девчонкой.

— Алена Андреевна, прекрасно! — радостно восклицает Катя. Кажется, восемнадцать ей исполнилось только позавчера, но она уже отвечает за соцсети. — Теперь можно все то же самое, но в начале — улыбочка в камеру. И, скажите, почему вы в ужасном сером?! Костюм, костюм… — Она щелкает пальцами. — Кто-нибудь, принесите розовой! У нас есть такой? Наши «маленькие подружки» же розовые, нам нужна прямая ассоциация.

— Необязательно, — спорю я. — Пигментация может быть и очень темной.

Катя замирает, осмысливая.

— Ауф! Об этом тоже запишем тик-ток.

Гадство.

— Может быть, я просто застегну халат? — стараюсь улыбнуться так, чтобы не сильно дергалась верхняя губа. — Вот смотрите, и вовсе не ужасно. Свеженько так. Опрятно.

Вообще-то просвещением должны заниматься специально нанятые государством научные журналисты, но задача эта мало кому кажется важной, поэтому мы до сих пор лепим пиявки на все места, предохраняемся долькой лимона и чем только не спринцуемся. В общем, делаем со своим телом кучу бесполезных, а то и опасных вещей.

«Эккерт-про» рвется в бой с мракобесием, параллельно раскручиваясь в интернете.

Благодаря Журавлевой, одна «звезда рутуба» у нас уже есть, зачем мучить новую.

— Алена Андреевна, давайте прогоним еще раз, и вы свободны на сегодня.

Безумно хочется вернуться в операционную или хотя бы залезть под кровать.

— Давайте.

По моему лицу начинает порхать кисть визажиста, а в глаза светит лампа.

Я это делаю, потому что мое отделение еще не открылось, и чем-то нужно заниматься. А еще — ради Тимура. Он сказал, что на следующий день после открытия филиала нужна полная запись.

Мы придумываем короткие ролики, где я отвечаю на популярные вопросы по своей специальности.

Надеюсь, Тимур понимает, чего мне это стоит.

Я верю, он успел хоть немного меня узнать, чтобы оценить усилие.

Елена, проходит мимо кабинета, бросает в меня сочувствующий взгляд. Вяло машу в ответ и шепчу: «Спасите».

Она чертит в воздухе крест и посылает мне воздушный поцелуй.

— Поехали!

***

Вчера мы с Романом и несколькими коллегами вернулись из трехдневной поездки в Мюнхен. Я впервые посетила тренинг для руководящего персонала, где нам подробно объясняли риски и возможности. Шестнадцать часов концентрированного опыта лучших профессионалов, который структурировали и разбавили примерами. Я впитала каждое слово и почувствовала себя увереннее.

Тимур с нами не ездил, хотя в глубине души я надеялась, что нам удастся провести время в неформальной обстановке.

А еще с нами не ездил Денис, что не так обидно, но тоже странно, ведь его направление будет ключевым в филиале. Со сплетен я знаю, что Тимур отказался отправлять Комиссарова в Европу «два месяца подряд». Когда я об этом услышала, сильно разволновалась. Потому что подумала — дело не в этом.

Вдруг — все еще во мне?

***

Две последние недели мы практически не виделись. Летучки вел Роман Михайлович, Тимур же много времени проводил в разъездах или же общался с инвесторами и акционерами.

Я старалась ухватить его взглядом в коридоре. Когда шла к пиар-отделу, замедляла шаг у конференц-зала и прислушивалась. Провожала взглядом отъезжающую машину. Во что бы то ни стало хотелось остаться частью его жизни, потому что он мне очень сильно нравился. А я упорно переживала: вдруг ему тоже одиноко?

Но как поддерживать, если не просят? Как привлечь внимание мужчины, когда всю жизнь старалась быть незаметной?

***

В тот день, когда мы вновь перешли на вы, я так сильно плакала дома, захлебывалась слезами и скучала, что записала себе на память кружочек.

На видео я — тридцатилетняя барышня, хирург с кучей дипломов, с красными глазами и неприглядной гримасой реву навзрыд и клянусь самой себе, что никогда больше, ни за что на свете не допущу подобного. Что разрушение такого масштаба — чудовищно, и столь острую боль не вынести, и что нельзя так сильно любить. И я больше не буду.

Но правда в том, что я… продолжаю любить его, и кажется, делаю это с каждым днем все сильнее. Правда теперь тихо и незаметно.

Пусть его новый филиал будет успешен. Всего один из пятидесяти, кто-то скажет — ерунда! Тимур и не заметит. Но ведь если любишь, делаешь все, чтобы бы помочь объекту любви. И я… ну, в общем, помогаю.

***

До обеда мне нужно было помочь родителям с покупкой мебели для дачи, а вечером купить подарок Мирону и забрать пальто из химчистки. Такое вот воскресенье.

Когда мы с папой и мамой выходим из магазина, мой телефон вибрирует.

В последнее время я стараюсь не отвечать на звонки с незнакомых номеров — часто беспокоят адвокаты Журавлевой, какие-то блогеры, журналисты… Но в этот раз мы неплохо провели время с родными, и я, не задумываясь, провела пальцем по экрану.

— Да?

— Алена Андреевна?

— Верно. А вы? — машинально напрягаюсь.

— Марина Щелчкова. Вы меня, наверное, не помните, я работала личным секретарем Тимура Михайловича.

— Помню, конечно. Вы уволились еще в марте.

— Уволилась? Ну да, как же. Мы не могли бы увидеться? Пожалуйста, это не займет много времени. Мне очень важно поговорить с вами.

***

Вечером мы с Лизой обходим весь торговый центр с четкой целью — выбрать подарки Мирону, но в итоге сходимся на аэрогриле, о котором он давно мечтал.

Идея подобрать ему еще и туалетную воду приходит ко мне спонтанно, и это ошибка: следующие два часа мне приходится ждать подругу в отделе парфюмерии.

Лиза — сомневается.

Я бы купила сертификат и была свободна: мы не настолько близки с этим улыбчивым парнем, по крайней мере сложно представить, чтобы он делал то же самое для меня, но видя воодушевление Елизаветана, я стесняюсь предложить легкий путь.

Пока слоняюсь по отделу, присматриваю духи в подарок маме, и совершенно внезапно покупаю себе.

Дело в тестере. Мне его вручают совершенно случайно, но аромат кажется таким приятным, что я хватаю бутылек и несусь к кассе!

***

Очередь в химчистку километровая.

Либо проблемы со связью, либо с ноутбуком, но на каждую вещь чек выписывают вручную, и, кажется, мы застряли здесь до утра.

Я предлагаю Лизе ехать домой — завтра на работу, и что толку страдать вдвоем. Тем более, что ей, в отличие от меня, предстоит настоящая работа.

— Брось, твои ролики очень хороши. Не была бы ты хирургом, я бы заставила тебя пойти в актерское.

— Может, еще не поздно, — усмехаюсь. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — И тут же отвечаю на беззвучный вопрос: — Обычно ты так странно молчишь, когда хочешь сознаться в каком-то преступлении.

— Да нет, не в этот раз…

Лизе пора домой, но она продолжает мяться рядом. От скуки распечатываю духи, брызгаю на запястье.

— Не понимаю, почему они мне так понравились? Средний сегмент, приятные, но в общем-то ничего такого, чтобы потерять голову.

— Дай гляну состав… — Лиза уже ищет в интернете: — ага, тут лаванда, Ален.

Меня словно током ударяет. Неожиданно.

— Ясно, — прикрываю глаза. — И правда напоминает, так лаванда раскрывается на его коже. — Вернее, моей, после близости с ним. — Как будто тот же оттенок. Наверное, поэтому так отреагировала.

— Милая, — Лиза обнимает меня. — Вам нужно еще раз поговорить. Ну что же такое.

Не хочется грустить при подруге, и я настаиваю, чтобы она ехала домой.

А когда остаюсь одна, тяжело вздыхаю.

***

Проходит пять минут. Семь.

Очередь еле движется, и от скуки я думаю о бывшем секретаре Тимура.

Разговор получился странным и нервным, Марина несла какую-то неадекватную чушь. Обычно мы с Лизой обсуждаем все, но в этот раз я промолчала. Потому что не знаю, как сформулировать.

Денис Комиссаров. Марина абсолютно уверена, что он специально соблазнил ее, лишь бы получить доступ к ежедневнику Тимура. Приходил каждый день, дарил подарки, намекал на головокружительные перспективы. И бросил сразу после того, как ее уводили.

Денис не мог оказаться таким мудаком. Да и зачем ему это? Прекрасный, чуткий человек, его обожают пациенты да и все кругом.

Кроме того, я привыкла, что женщины часто лгут, даже если от правда зависит исход операции и их собственное здоровье. После первого года в ординатуре медики никому не верят на слово, а она к тому же обижена.

Но что-то не дает выкинуть из головы наш разговор.

Я вновь подношу запястье к носу — считайте, что Алена Евсеева сошла с ума, но аромат Libre от YvL определенно звучит сексом.

Плакать хочется. Ну почему в жизни не бывает совпадений — вот бы Тимур вошел в этот длинный коридор с грязным пиджаком в руке. Мы бы случайно столкнулись в очереди, обсудили судьбу-злодейку, решили бы поболтать, а потом…

В конце коридора появляется мужчина, я молниеносно поворачиваю голову и вижу… Дениса.

Ну, почти, Вселенная.

Рядом, но, честно говоря, мимо.

— Привет, Аленка! — машет он радостно.

— Привет! — улыбаюсь, слегка разочарованно. — Вот так встреча.

Денис уже близко. Протягивает бутылку воды, но я отказываюсь.

— Я был бы рад сказать, что это судьба, но на самом деле мы случайно столкнулись с Лизой на парковке, и она заявила, что ты вынуждена потратить все воскресенье в этой бесконечной очереди.

— Это правда. Здесь самые лучшие цены, и об этом знаю не только я.

— Надо запомнить, — он фотографирует название.

— О нет, кто меня тянул за язык! — деланно сокрушаюсь я, и Денис смеется. Как всегда громко и открыто, показывая, что шутка удалась. Обычно такая реакция окрыляет и вселяет уверенность. Мне всегда казалось, что он безумно милый!

До сегодняшнего дня.

Не настолько в общем-то, я смешно пошутила, чтобы так хохотать.

Одергиваю себя! Я знаю Дениса больше десяти лет, с Мариной же пообщалась полчаса, и она… ну не врач она, всего лишь секретарь с непонятным дипломом. Почему мое мнение резко изменилось?

Почему стало не по себе?

Я к нему несправедлива, но разговор не продолжаю. Высовываюсь из очереди и считаю — десять человек. План такой: забираю пальто, еду домой, включаю «Отчаянных домохозяек» и стараюсь забыться, чтобы не думать о Тимуре.

— Какие планы? — интересуется Денис.

— К родителям поеду: у нас семейный вечер, который невозможно пропустить.

Про несуществующего парня решаю больше не лгать — вдруг он случайно ляпнет кому-то из Эккертов.

— Понятно. Мы с Тимуром и Ромычем встречаемся в баре. Я думал, пригласить тебя. Но если ты занята, давай в другой раз.

— Я в деле, — выпаливаю так быстро, что щеки начинают гореть.

Поймать Тимура в нерабочее время — это то, о чем я думаю каждый день последние две недели.

Брови Дениса взлетают вверх.

— Сто лет не видела нашего Тимура в баре, заинтригована, — поясняю уклончиво.

А потом Комиссаров делает то, что мне не нравится — возможно, до общения с Мариной я бы и не обратила внимания, но сейчас меня как будто против шерсти гладят.

Он улыбается и произносит:

— Слушай, если честно, очередь такая длинная, а я уже опаздываю. Давай все же в другой раз.

Хотя сам только что предложил!

Он хочет, чтобы я попросила. Пульс ускоряется.

Блин.

Но там будет Тимур. Там будет Тимур, Господи.

— Думаю, пальто можно забрать и завтра. — Убираю квиток в сумку. — Пожалуйста, поехали.