Глава 6

Я игнорирую Тимура Эккерта так усердно, как только возможно.

— Здравствуйте, хорошего дня! Какой будете кофе? — обращаюсь к гостям.

В следующие десять минут я варю два капучино и три латте. Причем умудряюсь делать это так, чтобы не смотреть на Эккерта. Уж поверьте, это непросто, учитывая, что кофейня небольшая и он сидит вот прямо за баром. Никуда не уходит.

Полагаю, он или слишком занят, чтобы обратить внимание на баристу в коротком переднике, или пребывает в глубоком шоке. А может, наслаждается моим падением?

Когда гости заканчиваются, я начинаю протирать и без того сверкающую громадную кофемашину и всячески имитировать бурную деятельность.

— Повторите, пожалуйста, — раздается за спиной, и на мгновение я прикрываю глаза.

О нет.

Да что же он вечно подкрадывается!

С улыбкой оборачиваюсь:

— Добрый день! О, а я вас и не заметила.

Эккерт сидит в двух метрах и тоже улыбается, но сурово.

— Я буду снова капучино с корицей.

— Сахар, сироп?

— Нет, спасибо.

— Может быть, десерт? У нас изумительные шоколадные маффины и трубочки со сгущенкой.

— Просто кофе, пожалуйста.

— Молоко традиционное или альтернативное?

— Традиционное.

— Вам в стакане с собой или здесь?

— Здесь.

— Нарисовать сердечко или звездочку? Больше я пока ничему не научилась.

— Алена, почему вы не позвонили? — лопается терпение Эккерта.

С полминуты мы молчим под веселенькую, стандартную для таких заведений музыку. Дверь в кафе хлопает.

Потому что я не хочу работать у вас в подчинении. Потому что мне страшно. Потому что мне не нравится, как вы на меня смотрите. И Мирону с Лизой тоже это не понравилось. Много но. Вы ничего мне не должны, и, получая вашу протекцию, я понятия не имею, что буду должна вам.

Вслух же говорю:

— Я потеряла визитку.

— Мне долго ждать? Сделайте раф! — перебивает нетерпеливый голос.

Стоящий у кассы крупный мужчина сразу, без раскачивания переходит к делу.

— Здравствуйте, извините. Одну минуту.

Бросив взгляд на Эккерта, я запускаю кофемашину.

Сердце быстро колотится. Я делаю все по правилам, отдаю раф, рассчитываю гостя. Умирая от стыда, приступаю к капучино.

Он решил меня проучить. Вот мудак. Все знают, что Тимур Эккерт мудак. Надо перетерпеть.

В тот момент, когда мне кажется, что хуже быть уже не может, я слышу:

— Переделайте.

Обдает холодом.

— Что?

— Невкусно. Вы можете сварить нормальный кофе? — говорит крупный мужчина.

Щеки начинают пылать. Я отмечаю, что он выпил почти весь стакан залпом.

— Что-то не так?

— Он странно пахнет. Мне не нравится.

— Хорошо, сейчас только закончу и сварю другой.

— Переделайте немедленно! Я спешу! — орет мужчина, захлебываясь нетерпением.

— Секунду! — Я быстро занимаюсь капучино.

Да где же Игорь? Что он там, в счастливой коме после супа? Я не настолько божественно готовлю.

Ставлю чашечку перед Эккертом и снова принимаюсь за раф. Отдаю стакан, гость пробует и выносит вердикт:

— Еще хуже. Я не буду за это платить! — Он делает два быстрых глотка.

От такой наглости я вспыхиваю!

Прошу его тогда вернуть кофе. В ответ мужчина угрожает, что оставит отзывы во всех соцсетях, и меня уволят. После чего у меня начинается легкая паника.

Раньше я бы не растерялась.

Но сейчас все в моей жизни зависит от оценочных отзывов. Неважно, как я выложилась на операции, неважно, насколько исключительно навострилась варить этот гребаный раф. Если кому-то не понравится — всему конец. Мне конец.

— Если вам не понравился кофе, то зачем его забирать? — повторяю я.

— Потому что у меня нет времени! Потому что из-за тупой курицы, которая не способна нажать три кнопки на автомате, я опоздал на встречу! Я сделал крюк, потому что у вашей кофейни рейтинг пять, а теперь у меня срывается миллионный контракт! Кто мне компенсирует убытки? Ты?

На нас оборачиваются другие гости.

Я открываю рот, но рядом раздается спокойный баритон:

— Тем не менее полчашки вы уже вылакали.

Гость резко поворачивается к Эккерту, но, вероятно оценив его внешний вид, сбавляет тон:

— Тебя это не касается.

— Меня касается, когда неадекватный черт орет на девушку за стойкой и пытается унести товар, отказавшись платить. То, что вы делаете, называется мошенничеством. И я собираюсь вызвать полицию.

— Да какого хрена?!

То же самое хочу прокричать я!

— Здесь камеры, которые пишут со звуком. Вы мало того что оскорбили девушку, так еще и не собираетесь платить. У вас два варианта: либо вы возвращаете стакан, и вам возвращают деньги, либо оставляете кофе себе, но оплачиваете оба.

Скандалист смотрит на Эккерта. Я буквально вижу, как его взгляд скользит по пиджаку, часам на правой руке. Может, что-то имеет значение, не знаю… Все, что я могу сказать: красного банта в волосах у Тимура нет. И этого уже достаточно, чтобы его воспринимали всерьез!

— Я спешу!

— Вашу истерику неприятно слышать всем, в том числе мне. Уж будьте уверены, не вы один здесь настраиваетесь на важную встречу. Хотите добавить к опозданию юридические проблемы?

Мужчина багровеет и мямлит что-то про «сервис».

Эккерт встает, и это последний козырь — он значительно выше.

Пауза. Скандалист протягивает карту, я набираю сумму на терминале. Едва платеж проходит, гость закатывает глаза и, схватив оба стакана, ретируется.

— Я бы справилась сама, — говорю быстро. — Но спасибо.

Тимур кивает и возвращается за стойку.

— Не за что. Я не люблю, когда при мне хамят.

Он кладет рядом с банковской картой визитку.

— Зачем вам это? Не понимаю, — сдаюсь я и развожу руками. — Вы ведь знаете, что на меня подали в суд.

— Из-за этого вы не разучились оперировать.

— Да, но мои дела так себе. Если Таня Бараш еще не успела рассказать вам все, то…

— Успела.

Ну естественно.

— Мне до сих пор больно обсуждать это. Я не могу смириться с крахом.

— Приходите, посмотрим, подойдете ли вы «Эккерт-про».

— Но я… — В отчаянии сдвигаю брови. — Я не хочу до конца жизни перешивать людям то, что вообще-то не нуждается в починке.

— Например?

— Клитор и половые губы.

Проходящий мимо Игорь спотыкается и округляет глаза. Добавляю шепотом:

— Не для этой ерунды я столько училась.

Эккерт смотрит исподлобья в упор. И скажу честно: прямо-таки устрашающе смотрит. Он точно разозлился.

— С чего вы взяли, что вам придется заниматься именно этим? — бросает он. И будто сам не рад, что сорвался, встает и кидает купюры в стаканчик для чаевых.

— А нет?

— Что ж, как угодно, Алена. Мне по пути брать здесь кофе. Завтра заеду в семь десять, сварите к этому времени двойной капучино с корицей.

Тимур идет к выходу. А меня начинает потряхивать.

Лиза как будто права, и у Эккерта действительно есть незакрытый гештальт в моем отношении.

Иначе он бы не приперся сюда.

Кстати, где его визитка?

Игорь как раз убирает барную стойку, смахивает в пакет мусор. Едва он отворачивается, я достаю кусочек картона и прячу в карман передника.

Можно ведь просто попробовать. Да, я училась больше десяти лет не для того, чтобы навязывать пациентам глупые процедуры. Но и не для того, чтобы по сто раз переделывать раф.

В конце концов, если достиг дна, стоит хотя бы попытаться оттолкнуться.