Глава 51

— Извините, что отвлекаю от обеда. — Ну что за бред? Мы занимались любовью, не собираюсь я ему выкать! — То есть извини, но это важно.

— Ты не отвлекаешь, — Тимур будто охотно принимает правила игры. — Мне было скучно, и я листал смешные ролики про котов.

Эм, что?

— Вот как. Я тоже хочу про котов.

— Могу отправить.

— Давай.

— Ладно.

Мне приносят солянку, и я вспоминаю, что терпеть ее не могу. Беру ложку, и Тимур, как будто прочитав мои мысли, произносит:

— Мы можем пообедать в другом месте. Выбрать что-то поприличнее.

— Сойдет. — Мешаю суп, пробую: по-прежнему не мое. — Как у тебя дела?

— Нормально, — отвечает он, поднимая глаза от тарелки.

Ему солянка явно заходит — чашка почти пустая. Можно было бы ее наклонить и доесть суп, но Тимур никогда так не делает — вместо этого откладывает ложку. Какие же у него светлые глаза, почти прозрачные.

— А у тебя? Как поживаешь? — интересуется он.

— Ролики снимаю. Подумываю о втором актерском образовании.

— Предупреждаю сразу — клиника такое оплачивать не станет. Так что за свой счет.

— Черт! — деланно сокрушаюсь, и он совсем слегка, буквально едва заметно улыбается.

Уловив движение губ, я тут расплываюсь в ответной улыбке! И немного подаюсь вперед. Эти его реакции всегда такие скупые, что раньше я их просто не замечала.

После скромных улыбок Тимура смех Дениса кажется приторно-сладким, от него сводит скулы.

— Принесите меню, пожалуйста, — просит у проходящего мимо официанта.

— Прекрати! — шепчу я агрессивно. — Не выбрасывать же, повар старался, готовил.

— Я доем.

Он притягивает к себе чашку, и меня затапливает нежностью.

— Я буду цезарь с двойной курицей, — сообщаю официанту.

— И два кофе, — просит Тимур, задержав на мне взгляд, и я быстро киваю.

— Так что там с актерским? Ты об этом хотела поговорить? — уточняет он, приступая к супу, который уже попробовала.

— Ты заходил на канал клиники? Там какие-то огромные просмотры в соцсетях, а в комментариях просто ад. Некоторые желают нам чуть ли не смерти.

— Мы так и планировали.

— Здорово, что все получилось.

Дождавшись, пока принесут кофе, я вздыхаю.

— Тимур, мне нужно тебе кое-что сказать. Только я хочу предупредить, что этот разговор никак не касается нас с тобой.

Он кивает.

— Я понял.

— Нет, ты не понял. Поклянись, пожалуйста, что ты сможешь разграничить.

Он хмурится, а потом, слегка склонив голову на бок, прищуривается, внимательно вглядываясь в мое лицо. Обычно он всегда вежлив и аккуратен в высказываниях, но это не значит, что хотя бы на секунду Тимур перестает быть тем самым топовым, жестким бизнесменом, который строит империю. Настоящим Эккертом.

Все то, о чем мы говорили с Денисом, всплывает в памяти.

— Хорошо, я клянусь. Что случилось? — жестче.

— Вчера мы пили кофе с Мариной Щелчковой. Я бы хотела поговорить с тобой о ее увольнении.

Он скрещивает на груди руки.

— Я тебя разозлила?

— Самую малость. Мы с ней договорились расстаться мирно, «Эккерт-про» дали рекомендации, произвели надлежащие выплаты. Ей стоит учесть ошибки и найти другое место работы. А тебе, как заму главврача, подобает тратить время на более важные задачи.

Супер.

— Она не может найти другую работу. Слишком скучает по «Эккерт-про» и хочет вернуться.

— Мои решения не обсуждаются.

— Просто послушай одну минуту.

— Я не могу работать с теми, кому не доверяю, а ей я больше не доверяю.

— Ей ли?

Он замолкает и смотрит на меня.

Уже все понял, я в этом уверена. Тем не менее, продолжает спорить:

— Марина сливала мою личную информацию коллегами, это неприемлемо. Ее задачи были крайне просты — вести мой ежедневник, и ежедневники руководящего состава клиники, чтобы мы могли планировать совещания, отпуска, командировки.

— Не коллегам, а только Денису. И ты знаешь, почему она это делала.

— Все знают, что я против интрижек на работе. Увольняйтесь — и встречайтесь, сколько угодно. Может быть я бы и закрыл глаза, если бы она сумела разделять, но она не умеет.

— В том-то и дело — как только ее уволили, они расстались. Денис бросил ее.

— Денис — мой ведущий специалист, Алена.

Я знаю. И я в панике.

— Возможно, мне не стоило приходить к тебе с этим вопросом. Я не отрицаю ее вину, но ты ведь понимаешь, как это бывает. Денис — на особенном счету в клинике. Знаки внимания такого мужчины — поначалу даже приятны. Ежедневные встречи, потому что работаете вместе. Флирт, шутки, намеки. Денис — твоя левая рука, и все, что он делает — не встречает… понимаешь, не встречает сопротивления.

Тимур прочищает горло и на мгновение отводит глаза.

Он поклялся не проводить параллели, но я каждой клеткой ощущаю, что причиняю ему боль. И противлюсь этому.

— Ты считаешь, Комиссаров злоупотребляет положением?

Он сказал вчера, что нам нужно держаться вместе, чтобы в случае необходимости противостоять тебе.

— Я просто хочу, чтобы ты знал — все боятся разонравиться тебе, Роману и Денису. Марина в отчаянии, ее съедает чувство вины, стыд, раскаяние и обида. Она не соблазняла Дениса, она бы просто не осмелилась. Он ей… она сказала, он ей не давал прохода, а потом заблокировал.

Тимур опирается на локти и обдумывает услышанное. Я вглядываюсь в его лицо с болезненной внимательностью, пытаюсь читать мысли. Когда он поднимает глаза, я быстро произношу:

— Ты поклялся не проводить параллели. Ты мне поклялся.

Мы смотрим друг на друга, перед глазами проносятся моменты из наших дней вместе — смех, шутки, объятия, разговоры, поездки, умопомрачительные нежности. Вплоть до последнего разговора.

— Точно, поклялся, — соглашается он.

— Извини, пожалуйста. Я подумала, что тебе нужно это узнать. Потому что Денис, безусловно, твой ведущий специалист и лучший друг, но возможно, он где-то перебарщивает. И зачем ему вообще твое расписание?

— Он не лучший друг. У меня нет лучших друзей и вообще друзей. Я же Эккерт, — говорит с легкой усмешкой.

От этой его самоиронии у меня волоски на коже встают дыбом. Он отводит глаза и продолжает:

— Я подумаю над тем, что ты мне сказала. Спасибо.

Мороз, что гуляет по телу, усиливается. Тимур произносит:

— Харассмент недопустим в любых проявлениях, нужно держать себя в руках даже топовым врачам. Вернее, особенно топовым врачам.

Я тебя люблю. И у тебя есть друг — это я.

— Тебе спасибо.

— Ты не хочешь салат?

— Доешь? — охотно протягиваю.

— Нет, спасибо. Мне уже пора ехать.

Мы смотрим друг на друга, не отрываясь и не двигаясь. Наши пути расходятся: ему надо в главный корпус, а я отправлюсь в филиал. Это далеко.

Денис поведал душераздирающую историю о том, какая любовь у них была с Зарой — искренняя, пылкая и в силу юного возраста очень чистая. Но в итоге она вышла за обрусевшего турецкого бизнесмена, с отцом которого приятельствовал Михаил, и совершенно несчастлива. Денис перелистнул эту страницу и давно испытывает к Заре исключительно братские чувства, ему лишь больно видеть, что она несчастна.

Каждое слово звучало правдоподобно: Эккерты заставляли Дениса чувствовать себя вторым сортом, и это действовало на нервы. А кому бы не действовало? Они бывают высокомерны, несправедливы и даже жестоки. Их безупречные манеры, вкус и возможности закладывают в окружающих комплексы.

Вот только я не поняла одного: какого черта Комиссаров так отчаянно флиртовал со мной на первом курсе, если питал нежные чувства к шестнадцатилетней Заре?!

Я была обязана предупредить Тимура.

Он, к тому времени, закрывает счет. Мне приносят упакованный в пластиковый контейнер салат.

Мы оба поднимаемся.

Как будто мешкаем.

Судьба ужасно несправедливо, ну почему именно мне пришлось обсуждать с Тимуром харассмент?!

Я собираю все свое мужество в кулак. Оборачиваюсь и открываю рот.

А дальше мы произносим одновременно, почти хором:

Я: Ты приедешь на корпоратив в пятницу?

Он: Тебя подвезти?