Глава 13

Тимофей Крылов – Паша, не могу больше. Не могу. Завтра же разведусь с чертовкой. Пусть валит на все четыре стороны. Я излечился. Я не хочу мести больше. Я оставлю в покое Морева, клянусь. Осяду в кабинете. Пусть на погоны мне звезды не упадут. Отправишь меня в архив. Я буду там покрываться паутинами и плесенью. Только давай прекратим это безумие. Или я сойду с ума, – хриплю я, жадно глотая воду из несвежего стакана. – А эту дуру пусть убьют родственнички? И пусть продолжают творить что хотят, бесчинствовать. Ты же мент. Крылов. Ты столько лет давил всякую мразь. А тут готов уже на финишной с дистанции сойти? Что с тобой происходит? Неужели наш старый солдат… – Чушь не неси, – стакан в моей руке лопается с таким оглушительным звоном, что я даже не замечаю крови, выступающей из порезов, не чувствую боли. – Паша, еще слово, и я не посмотрю, что ты целый генерал. Ясно? – Конечно понятно, чего ж непонятного, – скалится Пал Лексеич. Погано так, ехидно. – Ладно, успокойся. Нет, так нет. Не влюбился и хорошо. Нужна нам такая принцесса капризная. Мы тебе вон Натаху из следственного сосватаем. – Паш, прямо по краю ходишь, – прорычал я, с силой треснув кулаком по начальственному столу. Так громко, что секретарша заглянула, проверить все ли в порядке с ее ненаглядным боссом. Пашка махнул любопытной бабе рукой, как мухе. А потом перевел на меня взгляд, И теперь в нем не было дурашливости и ехидства. – Ты мне лучше скажи, что за напасть косит бойцов Дароева? Вчера Малька повязали, когда он пытался кореша своего проткнуть шилом в позвоночник. Орал про пришельцев что-то. Минус три у Артурчика. Один в дурке, другой в реанимации, а водила вообще пропал. Сейчас мне звонили, Стасика Моревского нашли в стерильной машине. Ее хлоркой вымыли, прикинь, а под сиденьем картошка лежала сорта «Синеглазка». Ничего тебе не говорит такой перфоманс? Я застонал. Боже. За что мне это? Ну за что? Стасика то как они умудрились уработать? Он же огромный и ужасный, даже я не смог. А меня дома не было всего три часа. Максимум четыре. – Тим, когда у твоей мамаши закончится карболка? Это же невозможно. Она улики уничтожет, ты понимаешь это? В прошлый раз она собак служебных со следа сбила. Мы упустили Прохора. Потом еще полгода его гоняли по всей стране, как зайца. А табельный твой…? Я его до сих пор не могу списать. Эта женщина… – Их теперь двое, – истерично прошептал я. – Паша. Они размножаются. Как вирус. Эпидемия Зоя, смертельно опасная. Выживших не оставляет. Еще немного и я к Мальку перееду, отвечаю. И Ленка. Она такая же растет. Паш, ну пожалуйста, можно я разведусь? – Нельзя. А потом, через три недели ты станешь мужем очень богатой женщины. Приятный бонус. А с деньгами и дураком можно походить. Ой, не смотри на меня так, я шучу. Ну потерпи чутка. А потом в мое кресло сядешь, если Дароевых хлопнем. Я на повышение пойду. – Лучше я на тебя нападу, а ты меня пристрелишь в целях самообороны, – буркнул я, поднимаясь со стула. – Иди и служи, Тимон. Нас ждут великие дела. И маме передай, если еще раз будет мешать нашей работе, я приеду и конфискую у нее все ее запасы разрушительные. Крестнице привет. И это, Тим… Давай без самодеятельности. Мои люди… – Твои люди мышей не ловят. Ленку прощелкали. Бандосов не уберегли от моих женщин. Лошары у тебя люди, Паша, – радостно рявкнул я и пошел к выходу из кабинета Павла Алексеевича. Моих женщин? Я это сказал? Хм… Домой я ехать не хотел. Еще одна ночь, и я поседею, как Хома Борут. Только от Зои не начертишь меловой круг. Да что там круг, она стену пробьет своим упрямым лбом, если решит, что ей нужна моя душа. Достаю мобильник, набираю номер мамы. Гудки несутся в ухо тревожные и долгие. Я уже начинаю сходить с ума от страха, когда наконец слышу недовольный голос мамули. – И где тебя носит? – без предисловий. Мама это умеет. Голос недовольный, но, впрочем, это тоже совсем не редкость. – А твоя жена завалила очередного бандерлога. Слушай, эта девка просто ураган. Натравила петуха на беднягу, а потом еще догадалась вилами его с забора снять. Она вилы вместо тяпки взяла. На редкость неприспособленная особа. Разве можно вилы с мотыгой перепутать? – Можно подумать, было бы лучше если бы она Стасика с плетня мотыгой снимала, – оглушено вякнул я. – Ьак он что, знакомый твой? – в голосе мамы появилась озадаченность. – Это, слушай, мы не знали. Я его промыла перекисью, ну и там… – Я уже в курсе. – Ну а раз в курсе, домой шементом. Мы замучились этого кабана таскать. Меня ажно прострелило, теперь люмбагой мучаюсь. – А Зоя… – А Зоя твоя усвистала куда-то. Сказала вернется часа черз полтора. В банк, навродя, поехала. Могу ошибаться. Я, пока, Ван Дамма в чуйства привела, только ее и видели. Бедный мой петух. Он в такую ажитацию впал, аж трясся. Как бы не хватанул чего от этого гамадрила. Ужсную холеру ты в дом приволок. Ужасную… Я маму больше и не слышу, оглохнув от лютого ужаса. Зоя пошла в банк. В какой? Куда? Я не успею ее перехватить. Идиот, оставил дома ее паспорт. Полный придурок. Боже. Это не женщина, это ходячая катастрофа. Вжимаю педаль газа в пол. Времени катастрофически мало. Город стоит в пробках. Если моя жена поперлась в ближайшее отделение банка. То ей на электричке час езды. Пашка меня порешит, если Зою возьмут. А может… Может это решение всех моих проблем? Да, я малодушничаю. Но только потому, что я… Больше не могу противиться тому, что чувствую. А чувствую я сейчас только одно. Я не позволю себе потерять эту взбалмошную женщину. Еще и ее. Невозможно. Зоя«Хорошо бродить по свету, с карамелькой за щекою» Тыц-тыц-тыц. Настроение я поднимаю себе превентивно. После того как адская бабуля вывезла Стасика на его же машине черт знает куда, предварительно заставив нас с Ленкой еще и мешок картошки загрузить в багажник отцова джипа, я чувствовала себя какой-то маньячкой. – Картошку то зачем? – отдуваясь поинтересовалась я. – Загоню по дороге по спекулятивной цене, – дернула плечиком курчавая демоница. – Много ее в энтом годе. Опуримся. А молодую синеглазку с руками оторвут на любом «большаке». В минуту расторгуюсь. – У вас в багажнике Стасик, – икнула я. Господи, куда я попала? Это же какое-то ужасное зазеркалье. Петух убийца, бабка с замашками профессиональной киднеперши. Девочка, способная сравнять с землей город. И муж – злобный великан, не удивлюсь если еще и людоед. Семейка Аддамс, блин. Надо срочно смазывать лыжи. Очень срочно. – Хоть Владик. Картошка погниет. А этому хмырю ничего не станется. А мобуть он бы купил. А что, сразу бы нашли его радого, с картохой. Поэтому, как только за свекровью моей закрылись ворота, я метнулась в спальню, достала из комода, изуродованный штампом о браке, документ, принарядилась в то, что нашла в Ленкином шкафу, пока девчонка валялась в ванне с наушниками и громко орала чертову песню про «Карамельку» ну и поехала в банк. Ну, как поехала. На велике порулила. А что? У меня денег нет даже на мерзкую электричку. Отделение я нашла в интернете самое занюханное, ближайшее, расположенное в пяти километрах, в соседнем селе с чудесным названием «Гниды». Я же не дура. Прекрасно понимаю, что в любом ВИПе меня уже ждут. И совсем не для того, чтобы отсыпать мешок золота. Думаю, что Артурчик уже доведен до высшей точки кипения. А папа… Папа меня убьет. У него были огромные планы на мой брак. Но почему именно меня он решил пожертвовать своему кредитору? Маринка то больше подходила на роль жены Дароева. Она шикарная. Настоящая леди, светская львица, умеет себя подать. И почему я только сейчас задумалась об этом? Прежде чем зайти в банк, я обследовала территорию. Никого постороннего не заметила, кроме парочки забулдыг, сидящих на лавочке метрах в десяти от входа в нужное мне учреждение, и беседующих о роли Канта в истории мировой философии. Я аж заслушалась, и чуть не забыла о цели своего визита в эту дыру. Наверное поэтому я не обратила внимание на неприметную иномарку, припаркованную у ужасной клумбы, высаженной в старую покрышку от какого-то огромного грузовика, судя по гигантскому размеру. Весело напевая я толкнула дверь и зашла в помещение, мало напоминающее офис финансового учреждения. – Я хочу снять деньги со своего счета, – капризно протянула я и бросила на стойку операторши паспорт. Тетка, сидящая передо мной показалась мне огромной. А как она на меня посмотрела… Я аж на стул обвалилась. – Вот эту сумму, – накарябала на листочке небольшую в общем-то цифру. Но на первое время мне должно хватить. – А чего мало так? – хмыкнула бабища, ослепив меня отражением тусклого солнца от ее золотого зуба. – Чего не мильярд? – Мильярд мне пока не нужен, – смело хмыкнула я. – Как нужен будет, я вам скажу. – Ну хорошо. Только говори пораньше. Дня за три, а то и за неделю. Мы инкассаторам сумки как раз сошьем побольше, – содрогнулась в хохоте милашка. – Вы же банк? – насупилась я. Такого вот поворота я не ждала. Чего угодно ждала, а то что не смогу деньги свои снять… – Точно. Банк. А не дурдом. Ты себя в зеркало то видела, богачка? Иди отсюда, пока я не вызвала охрану, – тетенька улыбаться перестала, и потянулась к кнопке. Блин, только этого мне сейчас не хватало. – Вы бы хоть посмотрели состояние моего счета. А потом уже… – Ой, ладно, принцесса, – все таки сделала одолжение работница банка. Тетка мельком глянула в мой паспорт. Улыбнулась, теперь уже не противно, а лучезарно, поднялась со своего места. Вот тут бы мне напрячься, но я так ужасно устала, что явно перестала соображать. – Ой, простите. Ну конечно. Мне только нужно будет заказать деньги. Сумма немалая. Я сейчас позвоню. И привезут в течение часа. Вы же подождете? Я кивнула. Куда деваться то? Свалилась на ужасное пластиковое кресло, и приготовилась ждать. Вообще счет времени потеряла и, кажется, задремала. Над дверью дзинькнул колокольчик, я вздрогнула. Обернулась. На пороге проклятого отделения банка стоял… Да муж мой стоял, и выглядел он взбешенным и напряженным. Но улыбался. И это даже мне внушило надежду, что он не вобьет меня вместе со стулом в пол. – Спасибо, Зинуля, – рявкнул мой благоверный, как-то нервно зыркнув в окно. – Реакция у тебя бомба. Слушай, с меня конфетки. Твои любимые. – Ох, Крылов, разбалуешь меня. И пирожные. А то что-то я худеть начала, – загоготала тетка, и такие глазки состроила моему мужу, что строители Тадж Махала бы обзавидовались. И почему мне, блин, так отвратительно неприятно, что тетка бомбовоз стреляет глазками в чертова Тима? – И ты уж это. Не выпускай жену то. И когда успел только? Нет бы нормальную найти себе. Вокруг баб то полно, красивых, справных. А ты чокнутую взял. Ох, мужики. Это она что, про себя что ли? Боже, боже, я под колпаком. Это как в фильмах ужасов «Город из которого выхода нет». – В другой раз, Зинуля, только ты, – хрюкнул мой муж, и снова нервно глянул в окно. – А нет ли у тебя, Зинуша, тут выхода черного? Не хочу светиться перед местными, что я на такой вот женился? Я проследила взгляд Тима и чуть не заорала. К зданию банка медленной вальяжной походкой шли люди моего бывшего жениха. – Крылов, ты нормальный? Какой черный ход? У нас тут белый то так себе. Чего случилось то опять? – Да так. У тебя есть кнопка тревожная? – теперь мне стало страшно. Тим стал похож на Терминатора. Весь собрался, превратился в каменного бога. Черт, а он красавец какой. – Она не работает полгода. От кого нас тут охранять то? – дернула плечом Зинуля. – Да и кто из местных станет со мной связываться? Не смертники же. Помнишь, Романыч попробовал, потом полгода на растяжке пролежал. Да у меня и бита есть. – Ну, тогда доставай биту, Зинуша, – ощерился Крылов. Вот тут мне стало нестерпимо страшно. – Я в туалет, – пискнула я и метнулась в сторону клозета, на двери которого был нарисован писающий мальчик.