Глава 14

– Ничего нового, – капризно прошептала Жанка. – Морев бесится. Зоя словно сквозь землю провалилась. – Мне кажется ты даже рада, – ухмыльнулся Дароев. Смахнул со своего лица прядь женских волос. Женщина потянулась, словно кошка, выгнулась в пояснице. Красивая, чертовка, хоть и зрелая уже. Нет в ней той тонкой молодости, которую Артур видел в своей невесте. Зоя была похожа на хрупкую веточку. Ее мачеха на породистую скаковую кобылу. Он не любил дочь Морева, не хотел, не вожделел. Женитьба на Зое должна была спасти его бизнес, его семью от приближающегося неминуемого краха. И эта старая клуша сейчас его бесила неимоверно. Дочь, девочка, ага, как же. Прямо мать года. – Я девочку воспитала. И не хочу чтобы она страдала, – дернула плечом Жанка, легко вскочив с кровати. Слишком легко, для своего возраста. – Поэтому ты не побрезговала ее женихом? – оскалился Артур. Ну да, конечно. Эта старая сука никогда и ни о ком кроме себя не думала и не думает. Девочку она пожалела? Хрен там. Она просто хочет урвать большой кусок пирога. И держит нос по ветру. Жанка первая предаст и его и мужа, покается перед дочерью, напоет, что пыталась ее спасти. Эта хитрая баба становится опасной. – Артур, ты ведь ее не тронешь? – Нет, конечно, дорогая, – оскалился Дароев. Конечно не тронет, он будет ее холить и лелеять до тех пор, пока девка не вступит в права наследования полностью. Женится, введет в свой дом хозяйкой. Как там в завещании? В случает гибели наследницы, родитель ее не получает ничего. Все деньги уходят в благотворительные фонды. А про мужа там не сказано ни слова. Муж становится прямым наследником всего состояния Зои Шальновой. – Я буду беречь мою женушку, и баловать мою тещу. Жанна натянула юбку, застегнула молнию. Дароев окинул взглядом тугую искусственную грудь, запакованную в шикарное кружево и снова почувствовал прилив желания. Потянулся к женщине… Дверь распахнулась с грохотом. Жанна успела запахнуть на груди блузу и прожгла взглядом вбежавшего без стука в кабинет Дароева, бойца. – Какого… – взревел Артур, но замолчал на полуслове, увидев, похожего на трехстворчатый шкаф, парня. – Босс, баба, похожая на вашу невесту пыталась снять деньги. Не в ВИПке. Парни, патрулирующие пригородные поселки засекли случайно, успели маякнуть. Они пожрать там заехали в чебуречную. – Почему не доложили сразу? – Дароев вскочил с дивана, даже не потрудившись прикрыться. Жанна хмыкнула, отвернулась, уставилась в окно. Чертова баба. Сейчас бы она тут не нужна. – Там это… В общем… Не могут докладывать. У Жидкого челюсть сломана, пробито небо, и пальцы на руках. Ни сказать, ни написать. А Котик… Амнезия с ним случилась. Врач говорит шок посттравматический. Там упало что-то на них. Мужики там в шахматы играли рядом с банком. Сказали, что… – Что? – взревел Артур. Это уже стало все превращаться в какую-то комедию ужасов. – Ну. Там им верить то как бы… – Что сказали гребаные шахматисты? Только не смей мне рассказывать про пришельцев. – Тогда ничего не сказали, босс, – хныкнул амбал. – Молчали, пока парни их ломали. Тимофей Крылов– Ну и жену ты себе нашел. При первом же шухере слилась, – хмыкнула Зинуля, выудила из-под своего стола огромную дубину, больше похожую на богатырскую шипованную палицу, нежели на биту. Бедный Романыч. Мне аж не по себе стало. – Вот скажи, Крылов, почему вы вот на таких доходягах женитесь? А нормальные женщины, сочные, свой век бабий коротают в одиночестве? Вопрос она задала риторический. Да и отвечать на него у меня не было времени, судя по тому, что колокольчик над дверью разразился какой-то истерической трелью. Я напрягся, подготовившись отражать нападение двух держиморд. То, что я с ними справлюсь, у меня сомнений не было. Зато я сомневался, что их тут только двое. И что красавцы не вызвали подкрепление. – Зинуша, здравствуй. Пензия то не пришла ишо? – на пороге возникла бабуля, похожая на трясущуюся болонку. – Чай поди потратила ужо мои денежки то, паскуда такая. И таперича врешь, что не було. – Максимовна, иди ты в пень. Нужна мне твоя «пензия», напугала только. – Чиво? Говорю, кровные мне мои выдай, холера помидорная. Пока я тебя клюкой не отходила, – выставила вперед подбородок, украшенный бородавкой, бабуля. Я уставился в окно. Амбалы разделились и теперь шрились вокруг здания, явно оценивая ситуаию. Окна зарешечены. Черного хода нет. Отличное положение сложилось для них. Не для нас с Зоей. Не зашли сразу. Значит, явно кого-то ждут. – Слышь, старая, вали ка ты отседова, пока я не обозлилась, – начала заводиться Зина. Мне стало не по себе. Бабка и бровью не повела. Вытащила из авоськи что-то похожее на зонт и выставила вперед, наподобие шпаги. – Вот я тобе… – пообещала Максимовна. Как раз в этот момент Зоя выглянула из туалета. – Чего тут? Все, ты уничтожил козлов? – жизнерадостно поинтересовалась моя женушка. – Можем ехать картошку окучивать? – Что с тобой? – всхлипнул я. Кофточка Ленкина, с каким-то уродцем нарисованным на груди, превратилась в странного вида лохмотья. И сквозь прорехи проглядывала… О боже. Эта женщина просто самый адский демон ада. Самый ужасный. И именно мне она досталась. – Ничего. Окна в тубзиках делают… – Ты хотела сбежать? Просто смыться? – Ну да. Ты бы справился, я в тебя верю, – насупилась моя предательница жена. Бабка, до этого от неожиданности, замолчавшая, встрепенулась и перевела налитый кровью взгляд на потрепанную принцессу крови. – Ах вот куды моя пензия улетучивается. Ты, Зинка, тута бордель развела? Баб с мужуками того-этого. Падла, – рявкнула Максимовна, выставила вперед непонятную штуку и пошла в наступление. – Эй, это мой муж, вообще-то, – возмутилась Зоя. – Знам мы мужей то таких, хмыкнула старуха. Колокольчик над дверью снова звякнул. В помещение зашел один из держиморд и прямой наводкой двинул к Зое, улыбаясь, как тиранозавр Рекс. – Ага, муж. Это тожа муж, поди, – в запале рявкнула бабка, и… Черт, да не понял я, что произошло. Амбал бросился к Зое. Я сделал выпад вперед, пытаясь отрезать мою жену от захватчика. Бабка проорала что-то типа «банзай» и… Ее чертова палка раскрылась с оглушительным хлопком. Зоя свалилась на пол, прямо под ноги бойца Дароева, насаженного ртом, точно на заостренный конец бабкиного… зонта. Где она нашла красотищу, ума не приложу. Темно синий, огромный зонт, расписанный звездами и летающими тарелками всех мастей. Мужик начал падать прямо на Зою, вопя при этом так душераздирающе. Максимовна не выпустила свое оружие из морщинистых ручонок. Несчастный, насаженный словно жук на штырь, боец, кажется потерял сознание. Я успел увидеть в окно, как второй засланец метнулся к машине. – Ах ты старая выдра. Клиентов мне калечить? – взревела Зинуля. – Муж, на мне лежит Жидкий, – хмыкнула Зоя. Я бросился вытаскивать мою ужасную жену из-под постороннего мужика, от чего-то загибаясь от лютой злости, что кто-то посмел посягнуть на… Мое? Боже, это просто… – Деньги отдай, паскуда, – продолжила гнуть свою линию бабулька, только что едва не порешившая тренированного стокилограммового мужика. – Щас тебе я отвешу, выдра старая. Каждый месяц одно и то же. Задрала. А я потом без премии из-за тебя. Зина молча подошла к бабке, сунула ей в руку зонт ее смертоубийственный. Взяла за шкирку… За окнами взревел мощный автомобильный мотор. Я прижал к себе Зою, так сильно, что она вскрикнула и приготовился бежать. До машины не так уж далеко. Надеюсь, что дружок нашего пострадавшего не был настолько внимателен, чтобы обратить внимание на мою неприметную тачку. Черт, все таки придется забирать мать и Ленку и кантоваться где-то на квартире у черта на рогах. Мама меня уроет. И все из-за этой мелкой, вертлявой… Бабка вылетела из двери, словно пробка. Огромный зонт мелькнул у меня перед глазами всего на миг. С улицы раздался визг тормозов, потом грохот и скрежет металла. Зинуля крякнула, отряхнула руки и пошла к двери. Зрелище моему взору предстало сногсшибательное. Зоя в моих руках присвистнула. Иномарка вошла прямо в ствол старого дерева. Зонт перекрыл полностью лобовое стекло. Видимо от неожиданности, шофер вильнул рулем. Максимовна висела на ветке, вцепившись в нее своими цепкими руками. В машине сработала подушка безопасности, но вид водилы мне не понравился от слова совсем. – Нормально ты, Максимовна, мужика уработала, – радостно гыкнула Зинуля. – Третий ужо. Можешь на зонту своем сбитых рисовать. Не, ну кажный месяц приходит на неделю раньше. То Пашка с лисапета сбила. То в варталет камнем попала. Старая ты плесень, одне от тебя ущербы. А вы чего уставились? Скорую зовите. – Вот, а ты говоришь, что я разрушительница, – прошептала мне в ухо моя несносная жена. Горячо так прошептала. Обожгла дыханием. И я осознал, что так и держу ее на руках, прижав к груди, словно боюсь, что она сейчас исчезнет. – В этот раз я ни при чем. – Ты разрушила мою жизнь до основания, – прохрипел я. – Я так хорошо жил. Бандиты в меня стреляли, ездил в точки горячие. – Вот, слишком спокойно тебе без меня было, – хмыкнуло мое персональное исчадье, и вдруг прижалось губами своимим проклятыми в моей щеке. – Вызывайте скорую. – прохрипел я. Осколок в сердце завертелся как бешеный. Зоя– Я сделаю тебе искусственное дыхание, Я умею. Эй, Тим. Ты слышишь? – его дыхание на моих губах опаляющее. В животе все свело, скрутило в тугой узел. И я даже застонать не могу. Потому что не хватает воздуха. – Не надо, умоляю. Я жить хочу. Мне дочь растить. – Нам. Мы же теперь семья, – прошептала я и… ПРОСНУЛАСЬ. Вот теперь я смогла застонать. Это же не сон, а ночной кошмар? Правда же? – Теперь чего? – сонно-зло прорычал главный герой моего кошмара. Он страшнее Фредди Крюгера. Убийственнее. – Слушай, когда ты наконец угомонишься. Покоя нет. День был ужасный, хоть выспаться дай. Ты можешь до утра просто тихонько полежать? Просто, как все нормальные люди. – Не могу. Мне страшно, – всхлипнула я. – Тебе? Страшно? Тебе знакомо это чувство? – буркнул мой муж. МОЙ МУЖ. – Зоя, умоляю… – Расскажи мне сказку, Тим, – что я сейчас хочу? Я хочу сползти с неудобной кровати на еще более неудобный пол, закатиться под бок этому толстокожему носорогу. Прижаться сильно сильно, чтобы почти обжечься об его раскаленное тело. Почувствовать его силу и уверенность. Потому что мне и вправду ужасно страшно. Страшно, что меня найдут и… Я не хочу обратно. Не хочу в ту свою жизнь. Где все мною помыкали, где я полностью зависела от отца. Где меня могли заставить выти замуж за нелюбимого мужчину. Где мне внушали, что я его люблю, что я должна. И еще миллион тупых условностей мне внушали. А еще… – Я знаю только страшные сказки, принцесса, – в голосе Тима насмешка и грусть, или боль, я еще не до конца научилась различать его чувства. Но вчера, когда он меня прижимал к себе, нес в машину, молча играя желваками, я чувствовала, что я счастлива. Даже вот в этом вот дурдоме, мне в сто раз лучше, чем во дворце с Дароевым. – А тебе и так страшно. – Ничего, переживу, – я ухватила свою подушку, тонкое покрывало и… – Э, нет, куколка, – как-то странно прокаркал Тим, глядя за моими передвмижениями. – Ты остаешься в кровати. – А что, ты меня боишься? Не переживай, великан, я между нами построю стену из одеяла и подушки. – Это будет очень тонкая стена, – хрипло хныкнул мужественный муж. – Зоя, послушай. – Не бойся, я к тебе не буду приставать. – Я боюсь другого, – всхлипнул Тим. – Что ты будешь ко мне приставать? – хихикнула я, свалившись на пол, рядом с Тимофеем, который от чего-то принялся судорожно укрываться своим одеялом, слишком толстым для лета. – Ты не спаришься? – Я скоро сдохну, – простонал великанолюдоед. – Сначала сказку расскажи, – я умостилась у мужа под боком, уютно вжавшись задом в его бедро. А на полу то даже удобнее, чем на ужасной пыточной, слишком душной, кровати. – Тогда ты уйдешь? – Тогда я усну, – я вру. Не усну. Разве можно уснуть на жекстком полу. Черт, да дело то даже не в гребаном полу. Мне снился замечательный кошмар. И теперь я лежу совсем рядом с ним. – Когда-то, давным-давно, жил был Иванушка Дурачок, – сипло начал Тимофей. – Прямо дурачок? – Абсолютный. Просто дурак дураком, и совсем не принц. Ну как ты считаешь, стал бы умный то в одиночку охотиться на ужасного Соловья Разбойника? Хрен там. То есть, если по сказочному… Короче, он стоптал сто чугунных сапог, сгрыз миллион камней. И вот наконец нарыл на этого козла… То есть соловья такой компромат, что чалиться бы Соловью до скончания века в каком нибудь Черном Дельфине… Тьфу ты, то есть, под Алатырь камнем. – Эта сказка какая-то… В ней нет любви. Только злость и ненависть. – Была в ней любовь, Зоя. Влюбился Иванушка Дурачок в женщину прекрасную и премудрую. Жениться собирался. Она была красавицей, маленькой как птичка, рыжей и веселой. И еще она ему родила дочку. Такую же умную и красивую. Как она сама. И такую же дурочку, как ее отец. – Похожей на меня была эта Премудрая? Тим молчит. И в полумраке комнаты я вижу, как закаменел его профиль. И глаза он прикрыл, чтобы я не видела боли его. – Она не была принцессой, – губы великана тронула легкая улыбка. – Я тоже не принцесса. – Слушай, сказку кто рассказывает, ты или я? Или слушай, или проваливай на кровать. – Ой, подумаешь. Ты вредный. Вредный медведь. Вредный-медведный. – А ты заноза. – Так что было дальше? – Иванушка Дурачок почти поймал Соловья. Почти, – Тим почти шепчет эти слова. Выталкивает их с болью. Мне хочется дотронуться до его шрама на щеке, положить руку и почувствовать, как мелко-мелко дергается нерв. Мне хочется его обнять крепко-крепко. Но ему это не нужно. Я не смогу забрать его боль. – Он вернулся в свой дом в тот вечер, но его не встретила его Премудрая и прекрасная. Она превратилась в спящую царевну. Маленькая рыжая птичка улетела, оставив алые маки рассыпанные по белой простыне. Иванушка Дурачок стал еще большим дурачком. Соловей разбойник оказался очень хитрым и умным. Он легко Иванушку сделал козлом отпущения. И пришлось Иванушке отдать дочь маме, а самому уехать бить всякую мерзость, идолищ поганых. Но всю свою жизнь он жил только желанием отомстить Соловью. – И он отомстил? – Нет. И уже, наверное и не отомстит. – Почему? – спрашиваю, затаив дыхание. – Потому что Иванушка оказался вообще ужасным, круглым, полным идиотом. Все, вали в кровать. – Эта сказка какая-то нехорошая. Без конца. – Потому что у нее не может быть счастливого финала, – он стонет, когда я все таки кладу руку на его лицо. Веду пальцами по колючей щетине. Мой сон был не кошмаром. И не сном он был, я это чувствую. – Ты ведь рассказывал мне не совсем сказку, да? – я знаю ответ на свой вопрос. Не хочу верить. Но ведь так нельзя врать? Так болезненно страшно. Так безысходно. – У Соловья Разбойника тоже была дочь? – Зоя, не нужно, – он переворачивается на бок. Лицом ко мне, подминает под себя. Я чувствую его тяжесть и пропадаю. – Тим. Ты ведь мой муж. Знаешь, как это не смешно, но ты же все таки отомстил Соловью Разбойнику. Ты украл у него жизнь. И спас меня сто раз уже. – Шепчу я в горячие губы великана. – Ты еще дурее Иванушки, принцесса. Он поднимается на руках, словно отжимается. Отстраняется. Сейчас он просто пошлет меня… в кровать. А я этого ужасно не хочу.