132
Оксана
Вот теперь всё встало на места.
Яков связался с этой Полиной восемь лет назад, обидевшись на Ксеню. В результате разовая любовница забеременела, но ему о ребёнке говорить не стала, потому что он к тому времени уже решил не разводиться.
— Да лучше бы она сказала! — в сердцах произнесла Ксеня на весь автобус, и на неё изумлённо покосилась стоявшая рядом женщина. Извиняться Ксеня не стала, просто отвернулась и продолжила думать обо всём случившемся дальше.
Конечно, лучше бы она сказала. Потому что все последующие годы Яков только терпел брак с Ксеней, а она надрывалась, облизывала мужа со всех сторон, старалась заслужить прощение. Напрасно потерянное время! Если бы она тогда узнала про внебрачного ребёнка, не стала бы заморачиваться. Рассталась бы с Яковом. И он ушёл бы к этой своей Полине, и жил бы с ней давно припеваючи, да и сама Ксеня тоже не пропала бы.
А в итоге что получилось? В итоге всем было плохо! Яков, сцепив зубы, терпел брак ради детей, Ксеня плясала перед ним лезгинку, Иринка росла без отца. А всего-то надо было, что рассказать мужику правду про его ребёнка!
Конечно, эта девица хотела как лучше. Нашлась благородная, ага. Да провались она пропадом! Если бы не её молчание, Ксеня восемь лет не гналась бы за фантомами.
С другой стороны, возможно, она и не встретила бы Игоря Николаевича…
Эта мысль слегка остудила её гнев. Конечно, если бы Ксеня не узнала Полянского, она бы и не страдала по нему, но сейчас подобная мысль казалась кощунственной. Теперь, работая рядом с этим мужчиной, Ксеня была не готова от него отказываться.
А Полина и Яков… да плевать на них. Пусть делают что хотят.
И Паша пусть общается со своей сестрой, если ему хочется. В конце концов, в последнее время его характер существенно улучшился, значит, есть толк от девчонки.
Ксеня же будет жить собственную жизнь, и ни на кого оглядываться не станет!
Через несколько дней состоялось второе заседание суда, на котором их с Яковом развели. И несмотря на то, что в последнее время Ксеня желала этого развода, придя домой вечером, она всё-таки немного поплакала.
А когда слёзы высохли, улыбнулась с предвкушением.
Свобода!