131

Полина

В театр с Яковом я всё-таки пошла. Не смогла ответить отказом, да и не хотела. И честно говоря, пока мы в тот день сидели в зале, и после, когда он вёз меня домой на своей машине, я ожидала ненавязчивых прикосновений, попытки поцеловать или хотя бы намёков на то, что это не просто встреча старых друзей, а настоящее свидание.

Но Яков ничего не предпринимал. Он, как и я, с интересом посмотрел спектакль, даже за руку меня не взяв во время сеанса, и в машине вёл себя целиком и полностью корректно. А я, между прочим, ждала! И, слегка расстроившись из-за этой странной отстранённости, не стала при прощании чмокать его в щёку. Обойдётся!

Уже дома, проанализировав собственное поведение, я едва за голову не схватилась — ну что за детский сад! Вместо того, чтобы просто наслаждаться общением, я строила теории и не могла расслабиться. Наверное, потому что подсознательно всё-таки по-настоящему желала, чтобы Яков наконец поцеловал меня. И не только поцеловал. Да, я сомневалась, что это будет правильно после всего, что было когда-то между нами, но желала.

Как тортик во время диеты. Знаешь, что на пользу не пойдёт, но эти воздушные коржи, этот сладкий крем, этот ганаж… Невозможно удержаться. Ругаешь себя, обещаешь завтра продолжить диету, а пока расслабиться. Всего один кусочек!

Так и я. Смотрела на Якова, отвечала ему, а сама думала: «Давай, всего один поцелуй». Но фиг мне.

Буквально на следующий день случилось новое потрясение. Паша сообщил Якову, что Оксана узнала про Иришку. Поначалу я, признаюсь, струхнула, особенно учитывая тот факт, что мы с почти бывшей женой Якова продолжали периодически сталкиваться друг с другом перед началом учебного дня — я ожидала, что Оксана решит выяснить отношения или просто начнёт оскорблять нас с Иришкой. Но ничего подобного не случилось. Она старательно молчала, делая вид, что меня нет.

В итоге я не выдержала сама. И за пару дней до второго заседания суда, дождавшись, пока Паша и Иришка скроются в здании школы, подошла к Оксане с вопросом:

— Давайте поговорим?

Она в этот момент уже разворачивалась к выходу и замерла на мгновение, кинув на меня полный раздражения взгляд, вздохнула и пробормотала:

— Зачем?

А я понятия не имела, зачем. Для успокоения моей вездесущей совести, наверное.

— Не хочу, чтобы вы переживали, — ответила я что-то совсем глупое, и Оксана фыркнула.

— Ой, да поздно уже! Чего теперь переживать? Мы же разводимся. А вы, как я понимаю, рассчитываете выйти замуж за Якова? — Она кинула на меня ехидный взгляд. — Объедки подбираете?

Я не обиделась. Понимала, что ничего иного ждать и не следовало.

— Мне бы не хотелось быть вашим врагом, — сказала я. — Независимо от того, что в будущем получится или не получится у нас с Яковом, Паша и Иришка — брат и сестра. Они будут общаться.

— Да пусть общаются, я же не запрещаю. Но дружить с вами не стану, уж извините. Я не дружу с женщинами, которые спят с чужими мужьями!

Мне стало смешно, если честно. Понимаю, наверное, она считала мой поступок ужасным, возможно, намного ужаснее того, что совершала сама, обманывая Якова в течение двух лет — а мне вот казалось, что в ней просто говорит уязвлённое самолюбие. Оксана была из тех людей, которые прощают себе многое, а окружающим не прощают ничего.

И всё-таки я посчитала своим долгом сказать:

— У нас была только одна ночь. Яков не изменял вам со мной на протяжении длительного срока. Вы тогда поссорились, он ушёл, собирался развестись. Потом узнал о вашей беременности и передумал.

Оксана вдруг застыла — и лицом, и телом. Даже словно дышать перестала. Её зрачки расширились — будто она внутри себя вглядывалась в прошлое, — губы приоткрылись, и с них сорвался полустон:

— Так вот почему…

Внезапно замолчав, она отвернулась и поспешила к выходу с территории школы, оставив меня в полном недоумении.