30

Яков

На работу после родительского собрания Яков не поехал, хотя изначально собирался, не желая сталкиваться с Ксеней дома. Впрочем, судя по тому, в какую сторону укатило её такси, — не домой она поехала. Ну и ладно.

Поставив машину на привычное место возле подъезда, Яков выбрался из салона и вновь закурил. В квартире он предпочитал не смолить, так что предастся порочной привычке впрок.

Он начал курить пару лет назад, когда, отправившись в заграничную командировку, связался с замужней курящей итальянкой. Эта знойная женщина, громкоголосая, черноволосая и смуглая, пахнущая сладкими духами пополам со смолистым ароматом дорогого табака, стала первой в череде его одноразовых любовниц. Хотя, возможно, не стоит называть «чередой» трёх женщин — но для Якова это было много.

Да, именно тогда, в чужой стране, глядя на чужую женщину, к которой не чувствовал ничего, кроме банальной похоти, как при просмотре порнофильма, Яков и начал курить. Наверное, где-то в глубине души он уже понимал, в какую пропасть давно и упорно катится его жизнь, но, что с этим делать, не знал. Вот и попёрло из него всякое дерьмо — и трахаться на стороне начал, и дымить, как паровоз.

Мелькала в то время мысль развестись, мелькала и мысль разыскать Полину, но осторожный вопрос про неё, который он задал одной из Полининых бывших коллег, разбился о краткие сведения:

— Слушай, ну я не знаю точно, она мало о себе рассказывает, но вроде как всё у неё отлично. Ребёнок, мужик есть, работа устраивает.

Он тогда кивнул и решил не тешить себя иллюзиями. Какая Полина, Нестеров? У неё давно своя жизнь, и слава богу. Ты же не думаешь, что она у окна сидит и тебя ждёт? Вот и забудь.

Но, независимо от Полины, развестись Яков хотел, тем более что Ксеня тогда совсем перестала таиться, в открытую намекая мужу на свои развлечения на стороне. Зачем? Чёрт её знает. Якову было неинтересно, почему Ксеня так себя ведёт. И он уже собирался заявить ей, что пора бы заканчивать с этим фарсом, когда Ваня вдруг сломал ногу, упав с велика, — и резко стало не до других телодвижений.

Потом настала осень, Ваня пошёл в школу — и сразу нахватал столько двоек, что Яков за голову схватился. А Паша через две недели после первого сентября умудрился заболеть ангиной, потом был двусторонний отит, потом Новый год, когда огорчать детей особенно не хотелось, потом Ваня участвовал в олимпиаде по географии, Паша вновь болел, после был юбилей совместной жизни у родителей Якова — сорок лет, как-никак, потом лето и отпуск, вновь первое сентября…

Да, вот так всё и вертелось. И были моменты, когда Яков думал: да какая разница, в самом деле? Наверное, все так живут, просто он не в курсе. Живут как чужие люди, у которых почему-то есть общие дети и совместная квартира.

Да и идти Якову было некуда, не с родителями ведь жить, когда тебе уже под сорок? Снимать придётся, квартиру подходящую искать. Лень.

В общем, Яков давно понял, что являет собой типичного представителя плывущего по течению канализации куска говна, которое не тонет, но и поделать с собой ничего не может — говну не стать цветочком и не прорасти деревцем на берегу.

И сейчас, после встречи с Полей, это как-то особенно остро чувствовалось.