59

Полина

Спала я плохо.

К утру почувствовала, что все мои нервные клетки умерли и переживать больше не получалось. Хотя, когда я думала о предстоящем разговоре с Иришкой, меня начинало слегка тошнить, но не более того.

Да, у дочери незлобивый характер. Но был один нюанс, который я не могла не учитывать, — доверие, которое мы с мамой взращивали в ней чуть ли не с младенчества. Мы воспитывали Иришку с простой мыслью — мы её никогда и ни в чём не обманываем, и она нас тоже. Между нами доверие, и если я что-то говорю дочери — значит, это правда.

А теперь, получается, я подорву основы собственного воспитания. Признаю, что мои слова об её отце были выдумкой, легендой, сказкой, которую я придумала, чтобы не открывать правду. Ещё предстоит объяснить, зачем мне это понадобилось, найти какие-то слова, которые позволят Иришке понять меня хотя бы частично. Хотя это будет сложно.

Я до сих пор искала лазейку, чтобы не выдавать свою ложь. Ночью я так и эдак вертела собственные возможности, пыталась сочинить новую легенду — про папу, который жил в другой стране, где нет связи, но вернулся, и мы случайно встретились. Хорошая легенда получилась, почти правдоподобная. И она даже сработала бы, если бы Иришке всегда было семь лет, как сейчас. Но она будет расти… и обязательно поймёт, что это всё полная туфта. Что она тогда почувствует? Конечно, разочарование в маме, которая дважды вешала ей лапшу на уши, вместо того чтобы просто сказать правду.

Просто… Да, это непросто, но всё-таки правильно. Надо, чтобы Иришка узнала не мою выдумку, а истину — разумеется, с корректировкой под её возраст. Но надо.

Пока завтракали, мама периодически с улыбкой на меня поглядывала — она-то как раз ни о чём не волновалась, уверенная, что всё к лучшему, а трудности у нас временные. В целом я тоже так думала, но трудности надо было ещё пережить.

А вот Иришка ничего не чувствовала — она предвкушала новый учебный день, болтала о своих впечатлениях от всего подряд, и мне очень не хотелось вмешиваться в её мироощущение. Хотя бы не сейчас, не утром, когда она собирается в школу. Огорошу её, и она учиться не сможет. Кроме того, нужно будет убедить её ничего не рассказывать окружающим, особенно своему соседу по парте.

Вот, тоже проблема — как только Иришка поймёт, что сидит с братом-одногодкой, она тут же захочет поделиться этой новостью с Пашей. И, в отличие от неё, вряд ли он придёт от подобного известия в дикий восторг.

— Поль, — тихо сказала мама, когда Иришка побежала в комнату за портфелем, — не накручивай себя. Поговорим с ней вечером, вместе. Я тебе помогу.

— Спасибо, мам, — искренне поблагодарила я и обняла её.

За всеми этими переживаниями я совсем забыла о том, что Яков тоже повезёт сына в школу — и когда мы с Иришкой шли к зданию, я заметила Яшину широкую спину в голубой рубашке возле лестницы, а рядом Ваню в форме.

Хм. А старший что тут делает, ему ведь нужно совсем в другую школу?