60

Яков

Утром Ксеня вновь попыталась добиться секса, и Яков понял, что всё же придётся переселяться. Впрочем, если диалог с Пашкой пройдёт более-менее успешно, можно будет спокойно перебраться в гостиную. Диван там, правда, максимально неудобный, жёсткий и узковат для Якова, но это всё равно ненадолго.

Он решил, что переедет на съёмную квартиру. Сначала подаст документы на развод, а потом будет искать новое жильё, желательно между квартирами Ксени и Полины, чтобы было удобнее ездить к детям. И да, надо опять пообщаться с Полей, но чуть позже, вечером. Попросить её прислать Иришкины фотографии как минимум, а ещё — узнать, что он может ей подарить. Всё-таки Яков столько дней рождения задолжал дочери, что вполне может не ждать следующего праздника и принести подарок на первую же встречу. Или не надо? Он не представлял, как будет лучше, не посчитает ли Иришка, будто он подлизывается? Да, следует посоветоваться с Полиной.

Но начать Яков собирался с разговора с Пашей и изо всех сил старался не выдать себя, опасаясь, что Ксеня захочет поехать в школу вместе и тогда его планам настанет окончательный трындец, поскольку забирать-то сына будет жена — и уж она не погнушается высказать Паше всё, что думает об инициативах Якова. Он в этом ни капли не сомневался.

Но Якову повезло — Ксеня с утра отчего-то была полусонной и, кроме сексуальной, другой активности не проявляла. Вяло сделала завтрак и сообщила, что после того, как все уйдут из квартиры, она пару часиков поспит.

— Спокойной ночи, мам, — невозмутимо прогудел Ваня в ответ на эту тираду, и Яков с трудом сдержал усмешку, уловив в комментарии сына скрытую иронию. Ксеня, правда, ничего не поняла, и хорошо — иначе стала бы возмущаться.

Яков вместе с мальчишками спустился вниз, запустил обоих на заднее сиденье, сел на водительское место и сразу после того, как автомобиль выехал со стоянки, сказал, на мгновение оглянувшись на Пашку, который уже вовсю жевал мятную жвачку:

— Паш, надо кое-что обсудить.

— Может, потом? — буркнул младший, вздыхая. — Ты же знаешь, как меня тошнит в машинах.

— Заодно отвлечёшься, — возразил Ваня и неожиданно предложил: — Пап, давай я Пашке сам расскажу? А ты больше на дорогу смотри. Не хотелось бы во что-нибудь врезаться.

— Не врежемся, не волнуйся. Если хочешь сам рассказать — давай, я не против. Но я думал, ты не собирался вмешиваться?

— Я и не вмешиваюсь. Просто я объясню лучше.

— Да? Ну хорошо.

Яков в целом был согласен с Ваней, но вовсе не потому, что сам не мог найти слов — язык у него всегда был хорошо подвешен. Просто Ваня и Пашка по жизни были на одной волне, даже несмотря на все ссоры. Чтобы объяснить что-то младшему, Яков и Ксеня порой тратили множество аргументов, а вот Ваня достигал цели гораздо быстрее и эффективнее.

— Короче говоря, мама и папа будут разводиться, — выпалил старший, и Яков поперхнулся воздухом. Да, деликатность точно не второе Ванино имя. — Ты же знаешь, что такое развод, Паш?

Младший, глядя на брата вытаращенными глазами, кивнул.

— Ну вот. Об этом папа и хотел тебе сказать. Мама и папа скоро будут не вместе. Между собой они как бы станут чужими, только мы их будем связывать. Ничего страшного, они всё равно останутся нашими родителями, просто жить будут по отдельности.

— А-а-а… — протянул Паша, посмотрев на Якова. — Это… а-а-а… мама знает?

— Знает, — подтвердил Яков, а Ваня добавил:

— Пашка, мама будет сопротивляться. И начнёт тебе про папу нести всякую чушь. Ты её не слушай. Потому что это их взрослые дела, не наши.

— Почему ты думаешь, что мама будет про папу… э-э-э… — пробормотал Пашка, позеленел и нервно полез за новой порцией жвачки.

— Потому что она когда-то делала так же, но со мной. Папа хотел развестись, давно, мне как раз было примерно столько же, сколько тебе. И она меня убедила, что, если в папу хорошенько поплакать, он останется. Вот я нервы ему все и вытрепал, — невесело хмыкнул Ваня. — Ты так не делай, понял? Просто не говори маме ничего, слушай и молчи. И не воспринимай ничего всерьёз. Знаешь, как говорят — на войне все средства хороши? Вот это точно про маму.

Паша резко и глубоко выдохнул и сдавленным голосом попросил:

— Пап, давай остановимся. Меня, кажется, щас стошнит.