9

Полина

Прежде чем начать, я посмотрела в окно. На улице царила по-настоящему волшебная зимняя погода — лёгкий пушистый снежок, искрящийся в вечернем свете фонарей, медленно падал с неба, превращаясь в тёплое белое одеяло.

В прошлом году снега на Новый год не было, и мы с Андреем ещё шутили по этому поводу — мол, пора вводить какие-то особенные традиции для празднования бесснежного Нового года, а то ёлки среди грязи выглядят как-то безрадостно. Я подарила мужу новые, давно вожделенные наушники, он мне — разные сладости, мы немного посидели перед компьютером, смотря какую-то комедию, но легли не слишком поздно, несмотря на взрывы фейерверков за окном. А утром поехали к моим родителям, после обеда — к родителям Андрея.

Тихо, мирно, чинно. Я даже не догадывалась, что в то время он уже собирался уходить от меня. Раньше думала, что это запредельный уровень лицемерия, но Яшина жена умудрилась переплюнуть рекорд Андрея.

— У меня проблемы со здоровьем, Яш, — призналась я, и Нестеров тут же изменился в лице, откровенно перепугавшись. — Нет-нет, ничего серьёзного, не думай! Я не рассказывала тебе просто. Я не могу забеременеть. Я отправилась к врачу, когда мы с Андреем целый год пытались сделать ребёнка, но не выходило. В целом эпопея длинная и не слишком весёлая — специалист мне попался неважный, выписал гормональное лечение, которое не помогло абсолютно. Единственное, что я словила, — это многочисленные побочки вроде тошноты и беспричинного жара. Я обратилась к другому врачу, и она схватилась за голову. Оказалось, что этот… приличных слов я не найду… чересчур много пичкал меня гормонами, нельзя было так делать. Новая врач объяснила, что мои яичники истощены и даже если я смогу забеременеть, то не сейчас — мне нужна серьёзная терапия, и не только терапия. Сначала операция. Я как раз настраивала себя на неё, когда Андрей сообщил, что ему надоело, что он хочет нормальную семью, бабу — да, так и сказал, — которая будет сидеть дома, готовить борщ и нянчить детей, а не «это вот всё». И он себе такую женщину нашёл.

Я замолчала, вспоминая тот вечер через полтора месяца после Нового года. Я тогда две недели как уволилась из «Гутенберга», привыкала к новому коллективу, была в постоянном контакте с врачом, собиралась готовить документы на плановую госпитализацию, и тут вдруг заявление Андрея.

Удар ножом в спину — вот как я могла бы охарактеризовать подобное.

— Не зря твой муженёк мне сразу не понравился, — покачал головой Яков. — Это ж надо…

— Да ладно тебе. Сам подумай. Хотел бы ты себе такую жену? Мы пять с лишним лет мыкались, и сколько впереди ещё лечения — одному Богу известно. Мне двадцать восемь, Андрею тридцать четыре, он хочет ребёнка сейчас, а не когда ему будет сорок.

— Ребёнка обычно хотят не самого по себе, а от конкретного человека, — возразил Нестеров. — А твоему муженьку, получается, всё равно, кто родит?

— Ну почему всё равно, полагаю, он хорошую женщину себе нашёл. Которая будет варить борщ и воспитывать детей, — я фыркнула. — Готовить я люблю, но работать в издательстве я люблю ещё больше. Плохая из меня жена, короче.

— Не говори глупости, Поль, — укоризненно протянул Яков и в который раз за сегодняшний день взял меня за руку. Но на этот раз не одной ладонью, а двумя. И принялся перебирать мои пальцы, гладить, и всё это — глядя мне в глаза. — Ты замечательная, не нужно себя ни в чём винить. Твой бывший муж поступил просто подло.

«Подло, но я могу его понять», — хотелось ответить мне, но я промолчала, почти оглушённая собственными ощущениями.

По коже, начиная с того места, где ко мне прикасался Яков, будто бежали маленькие разряды удовольствия. Они заставляли сердце биться чаще, щёки — гореть, а дыхание — сбиваться.

Я думала отвести взгляд — потому что чем больше я смотрела на Яшу, тем сильнее погружалась в какую-то сладкую негу, — но у меня ничего не получалось.

Я увязла в нём, как муха в варенье.

— Давай ещё немного погуляем? — предложил Нестеров и со вздохом признался: — Мне не хочется домой. Точнее, не домой, а в ту квартиру… Приду — и сразу нырну в уныние.

— Аналогично, — пробормотала я и не выдержала — прикрыла глаза. Как же хорошо, когда мы сидим вот так и он держит меня за руку!

— Значит… — продолжил Яков несмело, и я кивнула.

— Да, давай погуляем.