8. Мира

Меня до сих пор потряхивает — стою в раздевалке, упершись лбом в стену, и мысленно проговариваю детскую считалочку. Но в этот раз она совсем не помогает. Паника захватывает меня, накрывает, словно морская волна. От этого в ушах стоит гул, а пульс, наверное, подскакивает до двухсот. По крайней мере ощущения именно такие.

— Мира, ты чего? — рядом появляется Маша. Я слышу ее, но не вижу — перед глазами пелена. И я должна справиться с этим, собраться и выдохнуть. А затем вдохнуть. — Да на тебе лица нет, — ахает между тем напарница. Она осторожно разворачивает меня к себе и щелкает перед лицом пальцами. — Мира!

— Все нормально, — хриплю в ответ, надеясь, что она все же отстанет.

— Нет, не нормально, — возражает та. — Может, тебе воды?

— Если тебе не сложно.

Маша уходит, и это дает мне столь необходимую передышку. Я должна взять себя в руки — еще нужно собрать вещи. И желательно быстро. Жаль, конечно, что работа здесь закончилась так быстро. Но делать нечего — после сегодняшнего отказа Летову меня совершенно точно уволят.

Фокусирую взгляд на своем шкафчике и быстро переодеваюсь. Успеваю как раз вовремя — Маша возвращается со стаканом.

— Ты куда собралась? Смена же еще не закончилась.

— Моя уже все, — торопливо отвечаю, складывая форму.

— Григорий отпустил? — искренне удивляется коллега.

— Вроде того.

Залпом выпиваю воду и возвращаю стакан.

— Спасибо! Прости, мне пора бежать.

Маша удивленно кивает, но не пытается задержать, а я почти бегом покидаю бывшее место работы.

Прежде, чем отправиться домой, долго гуляю по парку, который расположен неподалеку. Мне просто необходимо успокоиться — в таком состоянии ехать в метро просто самоубийство. Я так долго училась избегать панических атак, что уже позабыла, как это трудно.

Голова понемногу проясняется, а сердце успокаивается. И окружающие люди уже не вызывают ощущение нехватки воздуха. Наконец, отправляюсь домой. Хотя можно ли считать домом съемную комнату? Да еще и с хозяйкой под боком?

Быстро забегаю к себе и заваливаюсь на кровать. Сейчас мне меньше всего хочется видеть кого бы то ни было, но у Арины Витальевны свои планы. Она настойчиво стучит в мою дверь. Неохотно поднимаюсь и открываю ей.

— Добрый вечер, Мира, — начинает она разговор, окидывая меня цепким взглядом. — Слышала, как ты пришла.

— Да вот с работы отпустили пораньше, — пытаюсь выдавить приветственную улыбку.

— Повезло с начальством?

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечаю я.

Не признаваться же, что меня фактически уволили. Тогда, боюсь, она сразу же начнет подыскивать мне замену — вдруг не успею найти другую работу.

— Я чего зашла-то, — вспоминает дамочка. — Хотела напомнить тебе о правилах.

И смотрит на меня так многозначительно.

— То есть?

— Мужчинам, деточка, здесь не место! — строго произносит она. — Хочешь встречаться с ними — делай это в другом месте. Тут у меня не бордель!

— Так я помню, Арина Витальевна, — изображаю полное понимание.

Та недовольно прицокивает и качает головой.

— Вчера я сделала исключение, разрешив пройти тому вихрастому, но больше такого не будет!

Я облегченно выдыхаю — Никита действительно помогал мне перевозить вещи. Видимо, хозяйка решила, что он мой парень.

— Конечно, я все понимаю, — заверяю бдительную женщину.

Та удовлетворенно кивает и уходит. А я опускаюсь на пол и закрываю лицо руками. Ощущение, что я несколько часов подряд бегала — настолько выжатой и уставшей себя чувствую. Плюнуть бы на все и улечься спать, да только перед глазами так и стоит этот холеный мажор Летов, а в ушах звенят его слова о том самом видео. Неужели этот ублюдок и правда снимал мое унижение? От этой мысли по спине пробегает мороз. Ведь если это так, Демьян легко может начать шантажировать этим… А долг? Я-то, наивная, решила, что раз сразу не напомнил, то тетка что-то не так поняла.

Что со всем этим делать — понятия не имею…

Утром отправляюсь на пары с головной болью. Ник хмурится, видя мое настроение, но ничего не говорит. Да и вообще общается со мной мало — его дама сердца явно прикладывает для этого все усилия, перетягивая внимание на себя. На одной из перемен мобильный подает признаки жизни. Смотрю на экран и чуть не плачу — звонит Григорий. Настроение и так поганое, а как представлю, что сейчас придется выслушать о себе, так совсем тошно становится. Но бегать от трудностей я не привыкла, поэтому все же отвечаю на звонок. Однако когда метрдотель уведомляет о том, что моя следующая смена завтра, я, мягко говоря, удивляюсь.

— Вы уверены?

— Что значит уверен? — недовольно фыркает тот. — Я сам график составлял. Конечно, я уверен. Какие-то проблемы?

— Нет, но вчера я ушла пораньше…

— Да, я в курсе, — обрубает он. — Господин Летов предупредил, что он тебя отправил по своему поручению. Но впредь имей в виду — нужно самой сообщать о подобном.

— Да, конечно, — машинально соглашаюсь, а сама пытаюсь осознать свою удачу.

— Завтра не опаздывай.

Только резко прозвеневший звонок помогает выйти из ступора — ведь мне до сих пор не верится, что Летов не стал пользоваться представившейся возможностью. Но почему? Все это очень подозрительно. И по-хорошему надо менять работу. Жалко, конечно, но ничего не поделать. В следующий раз он может потребовать куда больше, чем просто обслужить его столик.

Вечер трачу на поиск нового места работы. К сожалению, ничего близкого по уровню зарплаты к нынешнему нет. И это плохо, но пережить можно. Придется на чем-то экономить. Или на крайний случай попросить помощи Ника. Единственное, в чем я точно уверена — из ресторана нужно уйти.

С этой мыслью я прихожу во вторник на смену. Сегодня вместо Григория работает Сергей — слащавый паренек, у которого на лбу написано, что он только что из салона. Зачем он трется здесь, если явно может позволить себе дорогие вещи и уход за своей внешностью, непонятно.

Быстро переодеваюсь и выхожу в зал. Время течет медленно, несмотря на то, что сегодня на удивление полно народа. Ноги гудят, но стараюсь не думать об этом. Наконец, приходит управляющая, и я прошу Машу подменить меня на десять минут. Стучусь в кабинет и вхожу, едва мне позволяют.

— Валерия Михайловна, — осторожно начинаю разговор, — можно зайти?

— Что такое?

Управляющая рестораном дама молодая, но амбициозная. С первого взгляда ясно — стерва. Такая пройдет по тебе и не заметит. Поэтому стараюсь как можно деликатнее вести диалог — лишние проблемы мне сейчас ни к чему.

— Я бы хотела уволиться.

— Что так? Сложновато? — насмешливо спрашивает, кривя ярко накрашенные губы.

— Да, с учебой начались проблемы, — мямлю в ответ. — Не успеваю.

— Надо было сразу думать, — ворчит недовольно, но все же достает бланк для заявления.

За пять минут заполняю нужные графы и отдаю ей.

— Две недели придется отработать, — строго предупреждает она. — И чаевые половину будешь отдавать в общую.

Сдерживаю порыв возмущения — понимаю, что таким образом крашеная стерва меня наказывает, но не могу позволить себе громко хлопнуть дверью.

— Да, конечно.

— Смены согласуешь с Сергеем.

Киваю и выхожу. Даже не верится, что так легко все получилось. Ощущение какого-то подвоха не покидает целый вечер. Но даже метрдотель не загружает сменами выше привычного — все, как у всех. С чаевыми, конечно, обидно. Но здесь они такие, что даже урезанные вполовину будут больше, чем в простой пиццерии. Поэтому домой возвращаюсь уставшая, но все же довольная.

Но там меня ожидает сюрприз — Арина Витальевна тут же вылетает в коридор, стоит мне только открыть дверь.

— Явилась! — недовольно фыркает она. — Профурсетка!

Закрываю дверь, пытаясь понять, что случилось.

— Что-то не так? — спрашиваю хозяйку.

— Она еще спрашивает! — возмущается женщина. — Сначала кран не закрыла, а теперь спрашивает!

— Какой кран? — непонимающе переспрашиваю.

— Ты утром в ванной была?

— Была.

— А кран в ванне кто забыл закрыть?

Судорожно перебираю в голове события утра — честно говоря, вообще не помню. Вроде закрывала — это ж действие на автомате. Помылся — закрыл. Чего так переполошилась?

— Я закрывала, — заверяю ее.

— Если бы закрывала, то соседей бы не залило! — едва не кричит та. — А теперь, будь добра, оплати людям ремонт!

— Что? Какой ремонт?

— Такой! Скажи спасибо, что я вовремя домой вернулась со смены, а то там такой потом был бы — всю жизнь расплачивалась бы!

Она еще что-то говорила, а у меня опять уши заложило, и сердце вот-вот выпрыгнет. Какой ремонт? Какой потоп? Разве так бывает?

— Подождите, — прерываю словесный поток хозяйки. — А вы уверены, что дело в незакрытом кране?

— Что значит уверена? — ахает та. — Да я когда зашла, из ванной уж в коридор воды натекло!

И в доказательство она указывает на явно свежие разводы. Ну вот и финиш. Приехали. Видать, и правда я, клуша такая, спросонья забыла кран как следует закрыть, а слив в ванне был заткнут.

— И сколько они просят на ремонт? — интересуюсь упавшим голосом.

— Сказали не меньше сотки. Но завтра еще приедут из специальной конторы, чтобы оценить ущерб.

— Ясно.

Разуваюсь и прохожу в комнату. Арина Витальевна проводит меня недовольным взглядом.

— Я за тебя платить не собираюсь! — бросает мне в спину. — Так и знай.

А я, конечно же, это знаю. В этой жизни никто не собирается платить за меня. Все хотят, чтобы расплачивалась я. Ложусь на кровать, закрываю глаза и плачу. За что, Вселенная? За что?